Луиджи в Цюрихе

Цюрих, 6 октября 1932 года.

Как только Аффини позвонил Майерс, она поняла, что он снял комнату в не самом лучшем районе Цюриха — впрочем, выбирать ему вероятно не приходилось. Зато недалеко от её офиса — значит, смогут чаще пересекаться. Машина здорово её выручала — без неё она давно убила бы себе ноги, с её то работой. «И как Луиджи будет жить в большом городе без автомобиля?» — подумала Анна. Хотя, он сказал, что будет работать в соседнем районе, так что куда-то далеко передвигаться ему всё равно не придется. А если хорошая погода, как например, сегодня, то будет даже приятно прогуляться по городу пешком. Да, она была даже рада, что нашла повод подышать свежим воздухом именно сегодня, в один из последних теплых деньков в году, когда солнце ещё стоит на пороге и оборачивается на прощание, прежде чем уйти на много месяцев в дальние края, а запах осенней листвы, пряный от солнца и свежий от уже охладевшего воздуха, ощущается особенно остро. И даже смрад, исходящий от заводских труб и городских улиц не перебивал эти прекрасные осенние ноты, а гармонично дополнял их, оставаясь шлейфом аромата железобетонного сердца Цюриха. Анна подошла к нужному дому и остановилась на крыльце. Она хотела узнать больше о Луиджи, она пока не знала что именно, но её журналистское и детективное нутро всегда магнитом тянуло к загадкам, которой с недавних пор стал Луиджи Аффини. После их последней встречи у неё появилось больше вопросов, чем ответов. Сегодня же была отличная возможность получить новую информацию — по опыту она знала, что жилище человека может многое о нем рассказать, порой даже больше, чем он сам. Она не готовилась к разговору заранее — решила положиться на свой талант к импровизациям. Затаив дыхание, Анна поднесла руку к дверному молоточку и постучала.

Что ж, игра началась!

***

Луиджи открыл дверь довольно-таки быстро — он ждал её прихода. После недолгого обмена любезностями, Анна поднялась за Луиджи по деревянной лестнице, покрытой темным лаком. Ещё по дороге она услышала тихую музыку (кажется, на итальянском?), доносившеюся из-за приоткрытой двери. Анна прошла в комнату Луиджи по темному дощатому полу. Первым делом её взгляд уперся в платяной шкаф, стоящий напротив двери, и полку, одиноко висящую на стене слева. В правом углу комнаты, ближе к окну, стояла односпальная кровать с тумбочкой. Слева от окна был письменный стол. Он и полки над ним были уставлены книгами и бумагами — Луиджи не стал надолго откладывать процесс самообразования. Наконец, взгляд Анны остановился на жильце комнаты — тот стоял, облокотившись на комод, расположенный между столом и дверью и ждал, пока Анна осмотрится. Он выглядел немного меланхоличным, но уже гораздо спокойнее, чем при их последней встрече. Впрочем, теребление пальцев выдавало в нем легкую нервозность. Только вот с чем она была связана? В конце концов, в доме никого кроме них двоих нет, так что за прослушку переживать не было смысла. Если только он не скрывает что-то конкретно от неё. Несмотря на единственное окно, комната была буквально залита солнцем. Тому способствовала не только ясная погода, но и белые стены и короткие хлопковые занавески, которые совсем не защищали от света. В его лучах карие глаза Луиджи выглядели почти что медовыми. Работа в полиции обязывала его к идеальному порядку во внешнем виде. Потому, даже такая, казалось бы, незначительная мелочь, как расстегнутый воротник всё такой же белой рубашки, обнажавший линию загара на шее, казалась чем-то вызывающим на нём. Луиджи же, словно почувствовав взгляд Анны на себе, поправил воротник. Возможно, хозяйка дома и не обладала утонченным вкусом или же большими средствами, чтобы обставить всё по последней моде, но находиться здесь всё равно было приятно, благодаря чистоте и порядку, поддерживаемому ей. — Здесь… мило, — отметила Анна, повторно оглядывая помещение. — Я ведь никогда раньше не была у тебя дома, — добавила она задумчивым тоном. — Я имею ввиду, когда была в Порто-Чезо. — Там всë равно нет ничего интересного. — А как же ты? — спросила Анна на автомате, сделав шаг ближе к нему на встречу. Луиджи заметно смутился. Она переборщила? В конце концов, она же хотела просто узнать информацию, а не… — В любом случае, приводить тебя к себе домой в Порто-Чезо было бы не лучшей идеей, — прервал поток её мыслей Луиджи. — Почему? — Анна подошла ещё ближе к комоду и схватилась руками за его краешек. — Супруги Коцци же нас приглашали к себе в гости. Хотя, должна признать, что это были не самые приятные посиделки. Она, похоже, что даже не осознавая этого, начала перебирать немногочисленные вещи, лежащие на комоде, не замечая на себе взгляд Луиджи. — Они семейная пара, это другое, — тихо и задумчиво возразил Луиджи. — Если бы я тебя к себе пригласил, это было бы… неуместно. Губы Анны, терзающей радиоприемник, тронула легкая улыбка. — Луиджи, я не знаю о чем ты подумал, но я не имела ввиду ничего такого. Но Луиджи было не до шуток. Он забрал из рук Анны радио, выключил его и поставил на место. — Это неважно, что ты имела ввиду, — отчеканил он. — В Порто-Чезо любая сплетня разлетается за дни, а то и часы, правда, ложь, всем уже плевать, что там произошло на самом деле — каждый будет представлять себе всё в меру своей испорченности. Анна отошла от Луиджи. Её вечный недостаток — чрезмерное любопытство — стал слишком заметным. Впрочем, без этого самого недостатка она бы не смогла выполнять свою работу, так что избавляться от него Анна не спешила. А «закрыть дело» у себя в голове, раньше, чем она получит ответы, она уже не могла, так как знала, что потом это непременно выразится в головных болях и бессонных ночах. — По-моему, ты слишком печëшься о мнении окружающих. — Дело ведь не только во мне, это может отразиться и на других людях, — мрачно ответил он, так, будто знал это не понаслышке. — Ну, я не местная, мне терять нечего. — Да, но мне бы не хотелось, чтобы какая-то из поездок в Порто-Чезо стала для тебя последней из-за моей оплошности. — И как же ты тогда интересно строил свою личную жизнь? — она резко развернулась к Луиджи. — Она у тебя вообще была? Луиджи нервно усмехнулся и скрестил руки на груди: — Это что, интервью или допрос? Переборщила, точно переборщила. И главное, чего ради? Она так и не узнала ничего нового о том, что произошло в Италии, в какие политические интриги оказался втянут Луиджи, почему он уехал из Порто-Чезо? Почему же она спрашивает у него о какой-то ерунде? Теперь он снова закроется от неё. Нужно было как-то отмотать всё назад. Анна усмехнулась ему в ответ и развела руками. — Прости, профессиональная привычка — задавать людям неудобные и неуместные вопросы. Ей даже не пришлось врать. — Просто, когда я была в Италии, ты так тепло отзывался о Порто-Чезо, а теперь говоришь такие вещи. — Я всегда тебе говорил, что Порто-Чезо — консервативный город. Да, то, что сделала синьора Коцци было скорее исключением, но есть множество способов подпортить человеку жизнь, не убивая его. Он сделал паузу, и затем продолжил: — Но недостатки этого города никоим образом не умаляют моей любви к нему. Порто-Чезо навсегда в моем сердце. — Мне этого не понять, — тихо произнесла Анна. — Я жил несколько лет в большом городе и знаю, как там относятся к людям вроде меня. Они думают, что в провинции можно жить только от безысходности. Что если человек говорит, что ему нравится жить в своём маленьком городе, то он какой-то неудачник, который не смог выбраться из своего болота и теперь убеждает себя и всех остальных, что живёт вовсе не в болоте, а на прекрасном озере. Что уж там говорить, кажется, половина порто-чезовцев так думает. Но дело в том, — Луиджи усмехнулся, — что я не был неудачником по их меркам. У меня была возможность остаться жить в Риме, и даже было с кем. Это был мой выбор вернуться в Порто-Чезо и оставаться там столько, сколько это было возможно. — Луиджи, я никогда так не говорила и не думала. — Да, я знаю. Просто… — он грустно вздохнул, так и не закончив свою мысль. Анна слегка улыбнулась и снова подошла поближе. — Так значит, с Римом не сложилось? — спросила она вкрадчивым голосом. Луиджи выглядел так, будто до него только что что-то дошло. Его выражение лица смягчилось. Он подошел к Анне почти вплотную и ответил тихим и низким голосом: — Она была замечательной, но как говорится, «столичной девушкой». Почему-то я думал, что со мной это изменится. Анна опустила взгляд, будто что-то вспоминая. Вскоре, она снова подняла голову, тряхнув при этом золотистыми кудряшками. — Что ж, я всё-таки попытаюсь влюбить тебя в большой город. У меня весь вечер свободен, могу устроить тебе экскурсию. У нас красивая набережная. Осенью там, конечно, уже прохладно, но сегодня хорошая погода, так что… Что думаешь? На этот раз её голос звучал громко и бодро. — Хорошо, — неожиданно быстро согласился Луиджи. — Знаешь, пойдём-ка отсюда, а то я уже вижу, как ты хищно смотришь на мои вещи, видимо, так и ждёшь, когда я отвернусь, чтобы всё тут перерыть. — Это… не так! — притворно возмутилась Анна. — Ну да, конечно, а то я тебя не знаю, — со смешком ответил Луиджи, легонько подталкивая её за плечи к выходу из комнаты.

***

Они вышли вдвоём из комнаты. Анна собиралась уже было спускаться с лестницы, но тут дверь внизу отворилась — хозяйка вернулась домой. Анна тут же развернулась и прошептала Луиджи на ухо: — Какой кошмар, твоя домовладелица узнает, что у тебя была девочка в комнате! Луиджи попытался на нее строго посмотреть, но не смог сдержать легкой улыбки. — Вы, должно быть, домовладелица Луиджи? — спросила Анна, уже спускаясь по лестнице, — Я — Анна Майерс, его подруга, — она протянула руку пожилой женщине. — Да. Можете звать меня миссис Норрис, — домовладелица пожала ей руку в ответ. — Приятно познакомиться, мисс Майерс, — она слегка улыбнулась. — Синьор Аффини, вы куда-то уходите? — спросила миссис Норрис, оглядываясь на Луиджи, который уже снимал свой плащ с вешалки. — Да, миссис Норрис. Анна обещала мне провести экскурсию по городу, — уже выходя из дома он добавил, — И говорил же уже — зовите меня Луиджи.