Небеса не по правилам

Самый обычный, летний, солнечный день и самый обычный перекрёсток в самом обычном городе. Ничто не предвещало беды… Эмилие и Марие, по крайней мере. А вот Михаилу, которому уже по десятому кругу шишку на макушку вдалбывают 15-сантиметровыми топорными каблуками, не просто предвещало, а наглядно показывало. Можно даже сказать, "на деле" — нет нет… "в 4D". Каждый пинок по его нежной лысой головке приходился дамам с таким удовольствием, что чернявая брюнеточка с волосами по сиськи (которых, так-то, почти не было), званная Эмилией, чуть не рухнула в экстазе. Зрелище её закатывающихся от удовольствия глаз не могло не зацепить рыжую кудряшку Марии. (А вот у неё не только волосы длинные были, ещё и сиськи большие). — Та блять! Я же вас только выпрямила! — проорала эта ведьма чуть ли не на всю улицу. Стоило ей поднять свой взгляд, как машины, стоящие параллельно ей, вдавили газ в пол, спутав её глаза с новым зелёным на украинских светофорах. Машины начали врезаться друг в друга. Мятый металлолом летал по улице, как голуби в страхе, стараясь улететь от людей на возвышенности вроде крыш зданий или летящих на высоте 16 000 метров истребителей. Эмилия заметила такой расклад и возмутилась. — Не матерись! Тут дети! — выкрикнула она, указывая на идущую рядом мать с ребёнком. В тот же момент машина сбила обоих. Кстати, насчёт истребителей… Пролетал там один неподалёку. А когда в него кусок машины начал лететь, пилот подумал, что это его кто-то с земли сбить пытается. Ну и доложил об этом куда надо. Моментально прибыл один наряд обученных солдат. Но если бы был только один… За ним последовал ещё один… и ещё… Вскоре эту улицу и ещё несколько прилегающих заполонило густым туманом из солдат и военного транспорта. Небо же затмило, казалось, бесконечным количеством военных вертолётов. Настолько их было много, так они летели плотно друг к другу, что через них полностью перестал проникать солнечный свет. По крайней мере пять улиц погрузилось во тьму. И только тогда девчонки осознали, какой хаос устроили. Но было поздно. Солдаты появлялись будто из ниоткуда. Их стало так много, что военный туман вплотную прижался к двум девушкам. Образовалась давка. С каждой секундой давление усиливалось, а несчастного Михаила, которого всего несколько минут назад избивали две тёлки, бесследно втоптали в асфальт. Воздуха стало не хватать, все люди, находящиеся в этом месте, начали задыхаться и паниковать, от чего сама ситуация постепенно сдавливалась. Давление стало невыносимым, послышался треск рёбер, а после… тьма. — Вот так мы и умерли, я уверена, — сказала Эмилия, сидя в снегу и тыкая сырой палкой в сугроб. Девушек окружал густой заснеженный лес, а неподалёку, на снегу, чем-то красным была изображена не самая дружелюбная на вид пентаграмма. Именно в ней они и очнулись. — Бля, ты гений, — усмехнулась Мария, явно не восприняв её невероятную историю всерьёз. — Но где мы, нахуууй, — дрожаще протянула последнее слово рыжая и, обхватив себя руками, продолжила стучать зубами от холода. Казалось, только полдень, но снежные тучи были такие густые, что пропускали свет как вечером. Не слишком темно, но и не достаточно светло. — Та кто его знает, я вот планирую себе нахуй всё отморозить и сдохнуть, — произнесла Эмма, стараясь звучать невозмутимо и спокойно, но неконтролируемая дрожь выдавала её мучения. Она указала палкой на свои, заледеневшие, синие, джинсовые шорты и шмыгнув носом, сказала: — У меня трусы в таком же состоянии. Пизду уже отморозила, считай, полдела сделано. — Устало отбросив палку, девушка поправила черную лямку лифчика видневшуюся на месте спавшего плеча белой, рястянутой временем футболки и уставилась на свои, новенькие, белоснежные ABIBAS-кроссовки. Маша тоже шмыгнула, но немного сильнее. — Пиздец, я рук не чувствую, — сказала окоченевшая Маша, переминаясь с ноги на ногу, и, взглянув на свои руки, ужаснулась: — ПИЗДЕЦ, У МЕНЯ ПАЛЬЦЫ БЕЛЕЮТ. — Кончики её пальцев стали белыми, как те самые собачьи какашки. Хрен знает насчёт Эммы, но вот Маше не очень-то хотелось замёрзнуть насмерть. Надо что-то делать. Говном мазать по чёрной, новенькой, дорогой футболке в попытках согреться - не вариант. Такие же дорогие и новые, голубые baggy jeans тоже жалко. О чёрных кроссах и речи быть не может. — Бляяять. Ну, может, мы можем... бля, хз... костёр развести нахуй? — отчаянно сказала Маша со смешком в конце. Настолько дебильной была идея. Как они разведут огонь? У них ничего, кроме сырых палок, не было. Эмма задумалась, что уже достижение, так как она не часто это делала. Её губы скривились в дрожащей ухмылке, и она выдала: — О, давай поиграем в раба и хозяина? Ты будешь носить палки, а я буду давать тебе воду. — — ХА, ДАВАЙ, — без раздумий согласилась Маша и пошла палки собирать. Но как нашла первую палку, так и не смогла поднять — пальцы же не сгибались. Маша вздохнула в том же отчаянии и, посмотрев на небо, громко застонала: — ТА БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯТЬ, МЫ ЖЕ ТУТ СДОХНЕМ НАХУЙ! — Она снова сочно шмыгнула и, уставившись в пол, затихла. Могло показаться, что Эмма слишком уж спокойная в этой ситуации, но все мы знаем, что, пока Маша не видит, она прилагает огромные усилия, чтобы не заплакать. За безысходной тишиной последовал хруст снега. Эмма подумала, что это Маша решила пройтись, но, повернувшись в сторону рыжей, она ахуела. Маша стояла на месте и в том же ахуе смотрела на Эмму, а звук хрустящего под чьими-то ногами снега продолжался... и приближался... Вдруг послышался щелчок, как при перезарядке ружья, а затем... Выстрел. Маша попыталась пригнуться на еле гнущихся ногах, но упала в снег, чуть ли не в мясо стерев ладони о ледяную землю. — АААА БЛЯТЬ! — Закричала она то ли от боли, то ли от страха. А Эмма, если бы могла, то обосралась бы на месте. Но вместо того чтобы мазать говном по сугробам, она судорожно подползла к Маше и обхватила её ногу. — ААААААА! — тоже закричала Эмма. — МАМА, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! — продолжила Эмма. — ДА, КАЮСЬ, Я ГРЕШИЛА, ИГРАЛА В БДСМ, НЕКРО, ПЕДО, ЗОО, КОПРО, ТРАНС-СЕКС С ЧАТОМ GPT, ИЗМАЗАННЫМ МАШИННЫМ МАСЛОМ, НО Я ИСПРАВЛЮСЬ, ПРАВДА! — продолжила Эмма... Маша закрыла ей рот от греха подальше. Брюнетка недовольно замычала ей в руку, явно желая ещё что-то сказать, а потом посмотрела в сторону, откуда был выстрел. Из тени деревьев медленно вышла фигура с ружьём. Высокий мужчина, в длинном бежевом пальто с подложкой из коричневого меха, из-под которого виднелся тёмно-зелёный свитер, тёмно-серые брюки и коричневые меховые сапоги. Он на мгновение слегка пригнулся, чтобы не задеть головой ветку, и тогда на свет вышло его лицо. Короткие блондинистые волосы изначально были аккуратно зачёсаны, но спустя пару часов на морозе несколько прядей выбились на симпатичное лицо с приятно выраженными скулами. Его ласковые голубые глаза оглядели местность и остановились на девушках. — Последнее, что я ожидал увидеть в лесу, — это две замёрзшие девушки у пентаграммы, — удивлённо сказал он и повесил охотничье ружьё за спину. Челюсть Маши отвисла настолько, что Эмме пришлось вставлять её обратно. — Ебать он секс, — восхищённо прошептала Маша. — Секс сексом, но стрелять было нахуя? — не очень-то восхищённо сказала Эмма. Мужчина усмехнулся и смущенно пробормотал: — Прошу прощения, как я уже сказал, вы — последнее, что я ожидал тут увидеть.. Перепутал вас с бешеным лосем. Маша нахмурилась. — Я похожа на лося?! Ух, сука, хуйло, застрелись нахуй. —