Сердце помнит.

Лололошку все мучает вопрос, каким же он был раньше? Из реплик Эграсселя и других можно сделать вывод, что Лололошка никогда не считал риски, был самонадеян, безбашенный и всегда рвался к опасности, чтож, он не сильно изменился. Но все же хотелось узнать, что скрывалось за этим? Что для него действительно многое значило? Насколько данные реали отличают нынешнего его от прошлого него? Эти вопросы мучали, действительно мучали. Любопытство съедало изнутри, но слова Джона о временных парадоксах крепко накрепко врезались в голову, отрезвляя от подобных желаний. Конечно, хотелось это сделать, но изменить прошлое–изменить будущее. Как бы не хотелось этого признавать, но и первый визит в прошлое был опасен, очень опасен... Лололошка мог изменить ход истории, создать парадокс и в конце концов попасть в тюрьму времени, хотя... Ему неизвестно, насколько сильны первые, насколько силен он. Быть может, ему бы удалось сбежать из тюрьмы времени? На плече будто сидели ангел и демон, один говорил, манил сладкими речами о том, что тот сможет узнать о своем прошлом, о своем настоящем я, узнать, насколько же путешествия изменили его. А второй отговаривал, говорил о том, что это опасно, он может создать временной парадокс, перевернуть ход истории, или вовсе уничтожить ее, время–хрупкая вещь, неаккуратно дотронешься, создашь трещины, что будет невозможно восстановить, устранять парадоксы придется веками. Все–же, Лололошка всегда слушался ангелочка, но явно не сейчас, тогда, когда появился шанс узнать о своем прошлом, о своем настоящем я, о своих друзьях... Это было слишком заманчивое предложение для Лололошки, что чуть–ли душу не отдал за крупицу информации о том, что Междумирец это и есть он, вернее, его подсознание. Тогда, в Даливарике пришел конец Междумирцу, ну или нет... Пришел конец лишь части подсознания, что рисовала свое прошлое в нынешнем, проецируя это на мозг, что воспринимал Демиурга как отдельную личность. Лололошка все–же поддался соблазну, невозможно устоять... Он сосредоточился, закрыл глаза и отправил свой запрос в искру. Его запрос звучал так: "Хочу попасть в тот день, когда я испытал много положительных эмоций" и позже поняв, что таких может быть достаточно добавил "В Архее". Почему запрос именно такой? Любопытство, только и всего о том, что чувствовал и как чувствовал Лололошка в тот момент. Он интересен сам себе из прошлого как личность, также интересны и их отличия. И вот секунда, две, мир перед глазами плывет, обрастая новыми красками, и вот, перед ним снова тот самый яркий Архей, жизнь в городе кипит полным ходом, снова этот рынок, чтож, по видимому тут ничего не изменилось. Все еще грызла совесть за то, что он здесь, ведь это может создать парадокс и изменить историю, быть может, еще не поздно вернуться назад? От размышлений его оторвал мягкий голос, разносившийся из–за спины. Он произнес: —Приветствую, Лололошка, прости за то, что заставил тебя ждать, надеюсь, наши планы никак не изменились?— Это был никто иной, как Эграссель, что что, а его голос легко узнать. Он обернулся увидев Эграсселя, он сначала немного удивился, но после неуверенно произнёс: —Привет, Эграсса, думаю, наши планы в силе. — После этих слов Эграссель одарил Ло теплой улыбкой, от которой в сердце стало тепло, а после кольнул укол вины, он убил его! Убил своего лучшего друга, Эграсселя, убил, пусть он и сам того желал, но это было спонтанное решение, возможно, это была ошибка, коих в его жизни великое множество, как никак, он ничего не помнит, даже не вспомнил своего лучшего друга, что с такой теплотой посмотрел на него, когда они увиделись спустя столько лет. Его раздумия прервал все тот–же голос, только вот, теперь присутствовало беспокойство, Лололошка наконец откликнулся на раз 4... — Что–то ты сегодня слишком задумчивый, что–то случилось?— Больно смотреть на Эграсселя, вина колит в сердце, он был таким хорошим другом, переживал о нем, а Лололошка... Он просто... Не мог помнить его, не мог хотя–бы попрощаться, сказать на прощание, что будет скучать! Не мог! Но этого уже не изменить, Эграссель мертв. Это отрезвляло, напоминая, что это прошлое, а не сейчас происходит. Чертовски больно. Но несмотря на это Лололошка спокойно отвечает, не выдавая своей грусти: —Все в полном порядке, просто задумался, спасибо за беспокойство.— И после этого следует улыбка, натянутая, улыбаться сквозь боль вины тому, кому ты причинил эту боль, Лололошка никогда не думал, что когда–нибудь ему придется такое испытать. И ведь он не может просить у него прощения, прощения за убийство, прощения за то, что забыл, прощения за все, за то, что так и не вспомнил о дружбе перед смертью Эграсса. Он не может, это создаст парадокс, так–что приходится проглотить тяжелый ком в горле, натягивая улыбку. Эграссель этого не заметил, или сделал вид, что не заметил, лишь коротко кивнув и направившись в неизвестном направлении, Лололошка понял, что, скорее всего, ему нужно идти за ним. Они пришли к красивой поляне, что была усыпана разными цветами, розы, ромашки, тюльпаны, даже ландыши были, неизвестные виды цветов так–же присутствовали, пройдя чуть дальше была видна неброская беседка, что все–же обращала на себя внимание среди моря цветов. Это была красиво расписанная беседка, в которой были разные угощения и место явно только для двоих, видимо, в этот день планировался пикник. В уютной тишине они подошли к беседке, сев рядом друг с другом, отсюда открывался красивый вид, пестрые цветы выделялись на фоне травы, это освещало солнце, играя тенями в этой атмосфере, было слышно пение птиц, чтож, полная атмосфера природы. Скорее всего, Эграссель привел Лололошку сюда, потому–что ему нравятся подобные места? Лололошка соврет, если скажет, что ему не понравилось эта атмосфера, заполняющая каждую клеточку его тела, но все–же вина за смерть Эграсселя продолжала терзать, черт, от нее, видимо, невозможно избавиться, даже если он сейчас сидит рядом и улыбается, это прошлое, это прошлое! Это, черт возьми, прошлое! Счастливое прошлое... Хоть когда–то он был счастлив... Наслаждаясь атмосферой уюта и природы Лололошка не сразу заметил, когда Эграссель взял что–то со стола и надел ему на голову. Он обратил внимание, лишь когда до его ушей донесся мелодичный голос, что произнес: —Я знаю, что ромашки это твои любимые цветы, поэтому решил сделать тебе венок, может, получилось не так профессионально, но я старался.— Рука Лололошки аккуратно сняла венок со своей головы, начиная рассматривать его. Он действительно был немного неаккуратным, но от этого не переставал быть миленьким. В груди разлилось теплое чувство, это чересчур ему нравилось. Эграссель так хорошо к нему относился, а он... Нет, нет, нет, нужно попробовать забыть это хотя–бы на время этого путешествия в памяти, чтобы не создать временого парадокса. Эграссель выжидающе смотрел на Лололошку, тот, перестав разглядывать венок вернул его себе на голову, снимая очки и гипнотизируя Эграсселя своими волшебными глазами. Тот невольно засмотрелся на эти глубокий, словно океан глаза, что так и манили попробовать затонуть в этом бескрайнем океане до последней капли. Он пришел в себя лишь от слов Лололошки, которые разрезали уютную тишину, вписываясь в ее спокойный ритм. —Спасибо большое, Эграсса, он очень красивый.— И, кстати говоря, Лололошка все так–же любит ромашки, что ж, в этом он не изменился, уже хорошо, но этот взгляд Эграссы, такой нежный и доброжелательный сводил с ума.. Прошло часа два, они болтали, ели, любовались природой и просто весело проводили время. Отпустив мысль о временном парадоксе Лололошке стало так легко общаться с Эграсселем, у них было столько общих тем, с ним было так легко общаться... Лололошка не удивлён, что он был его лучшим другом, даже сейчас он казался таким близким, таким родным, невольно захотелось обнять, но он отогнал эти мысли, все–таки, вряд ли он раньше обнимал своих друзей часто. Заканчивая разговор на очередную незатейливую тему, Эграсса вдруг стал более серьезным, он посмотрел в глубокие глаза Лололошки, прикрывая свои и собираясь с мыслями. Он открыл глаза, начиная говорить: —Послушай, Лололошка, мы дружим с тобой очень давно, но я не могу больше скрывать того, что мои чувства к тебе далеко не дружеские. Уже достаточно давно я испытываю к тебе любовь в романтическом плане. Если ты не испытываешь того–же, то надеюсь, что это никак не повлияет на нашу с тобой дружбу, и мы забудем этот разговор. Просто твой ответ даст мне ясно понять, стоит ли глушить в себе чувства, отказываясь от них, или же стоит принять их и жить с ними.— Эграссель закрыл глаза, ожидая ответа от Лололошки, он не думал, что если ему откажут, то откажут грубо, ведь они дружат уже многие века, он знает, что он не способен на подобное. Если ему и откажут, откажут мягко, сказав, что не испытывают того–же, сохраняя дружбу. Или был другой сценарий, когда Лололошка не отвечал взаимностью и отказывался от их общения навечно. Но этот вариант был маловероятен, и Эграссель все–же надеялся, что его чувства будут взаимны, или они останутся друзьями. Лололошка был в шоке, нет, серьезно? Сильные эмоции это признание в любви от Эграсселя? Черт, сердце бешено бьется, намереваясь вырваться из грудной клетки, щеки стали цвета заката, что ненавязчиво закрывал собою солнце, а в мыслях был бардак. С одной стороны сердце говорило ему о любви, что странно, ведь он не помнит его, но, видимо сердцу было плевать на память владельца, оно помнило свои чувства, что вновь хлынули туда спустя сотни лет. А с другой стороны, временной парадокс... Что же на это ответил Лололошка из прошлого? Сердце, конечно, подсказывало ответ, но все же было страшно, что этот момент создаст парадокс... Черт бы побрал его желание лучше узнать прошлого себя. Пытаясь связать свой рой мыслей о что–то связное, Лололошка все–же пришел к мысли о том, что сделает так, как говорит сердце, ведь сердце то у них одно, а вот разум разный, сердцу не прикажешь и даже спустя годы оно будет неизменно в своем решении. Лололошка все–же произнес свой ответ, смотря на Эграсселя, что уже успел открыть свои глаза и направить взгляд на Лололошку. —Я... Думаю, что ты тоже интересен мне в романтическом плане— Сказав это, Лололошка спрятал покрасневшие щёки в шарфе, отводя свой взгляд. Солнце тем временем уже почти не было видно, была очень романтичная атмосфера, прекрасный, малиновый закат. Услышав ответ Эграссель потянулся к Лололошке, кладя руку ему на щеку и гладя пальцем его губу, смотря с немым вопросом. Лололошка лишь кивнул, не в силах что–либо сказать, сердце бешено билось. Казалось, что сердце выпрыгнет из груди, когда лицо Эграссы приблизилось и его мягкие губы накрыли губы Ло. Эграсса лишь сминал губы Лололошки, не желая ничего более, но от этого голова уже шла кругом, вина перед Эграсселем явно отошла на второй план. Сейчас была лишь любовь, что окутала каждую клеточку его тела. Детский невинный поцелуй закончился, Эграссель медленно отпустил губы из своего плена, притягивая Лололошку к себе за талию. Он крепко обнял его, зарывшись носом в его мягкие кудряшки, Ло обнял его в ответ, вдыхая аромат духов с его шеи. Он обязательно извинится перед ним в один из его будущих визитов в прошлое, обязательно, но явно не сейчас, в этот момент... Этот момент слишком волшебный для того, чтобы портить его пустыми словами, смысл которых даже не будет понятен.