Καιρός (Kairos)

      Стадион никогда не был подходящим для сна местом, но Эндрю, который постоянно говорил, как ненавидит это место за вечный шум и тупых товарищей по команде или других спортсменов, это совсем не мешало. Он спал прямо на трибунах, на несколько рядов выше, чем расположились для отдыха все остальные. У них было всего пол часа на отдых, хотя это было сложно считать им. Этот перерыв предназначался для того, чтобы разобрать их ошибки, для объяснения разных тактик и обсуждения. Для того, чтобы команда улучшала стратегию, а не только свои физические показатели.       Эндрю всегда слушал вполуха.       Ваймак каждый раз указывал на одни и те же ошибки. Все делали вид, что им интересно, но мало кто прикладывал усилия для того, чтобы действительно изменить что-то в своей игре на поле. Команда подобралась не лучшая, наверное. Куча проблемных подростков, которые просто хотят выпустить пар на поле и играть пусть и назло своим родителям, а не сплочаться и осознавать, что далеко не уйдут, если не будут относиться к этому хоть немного серьëзно.       Эндрю ничем от них не отличался. Кажется, это было плохо, но ему изначально не очень хотелось играть и он выбрал лакросс только из-за братьев. Факультативные занятия, какими бы они ни были, обязательны, а своих хобби у него не слишком много. Школа в любом случае не предлагала никаких факультативов связанных с психологией или криминалистикой.       Голос Ваймака был странно успокаивающим. Он всегда был таким спокойным и собранным, каждый раз удивлял своих подопечных и тех, кто наблюдал за ними со стороны. Лисы были проблемными, со стороны казалось, что для занятия лакроссом просто собрали всех отбросов в школе, а тренера наградили стальными нервами, если он не срывался на них каждый раз, как они лажают. На корте или за его пределами. Просто крупно лажают. А Ваймак остаëтся спокойным и не повышает голос. Тяжело вздыхает, трëт переносицу, поджимает губы и стойко выслушивает всë, что ему говорят учителя и директор.       Да, дремать под его слова о том, что в семнадцать лет они должны хотя бы начать учиться брать ответственность друг за друга хотя бы на поле.       — Ладно, — в очередной раз вздыхает Ваймак. — Что там с новым игроком?       — Он скоро должен подойти, — подает голос Кевин. — Я попросил его зайти к нам во время перерыва.       — Так и не скажешь кого вы пытались втянуть во всë это?       — Пните Эндрю, ему понравится наш новый игрок, — фыркает на это Кевин.       Эндрю напрягается, чувствуя эту ухмылку на лице Кевина, появляющуюся каждый раз, когда он черезвычайно доволен собой. Или сделал пакость. Ему кажется, что здесь верны оба варианта.       — Смерти нашей хочешь? — почти ласково спрашивает у него Элисон.       Эндрю садится одновременно с тем, как она говорит.       — Назови мне хоть раз, когда я угрожал кому-то из вас всерьёз, — бормочет он, растирая глаза.       Элисон молчит. Как и остальная команда. До них доходили только смутные слухи о том, что Эндрю избил каких-то парней, которые приставали то ли к нему самому, то ли к Ники, но это никто не подтверждал. Все только шептались об этом в первую неделю после происшествия, в то время как сам Эндрю молчал, а учителя настойчиво напоминали ученикам о том, что распускание слухов запрещено и влечëт наказание.       Прежде, чем кто-либо из них успевает придумать, что сказать, Кевин издает странный возглас, почти писк.       Проследив за его взглядом, Эндрю сдерживает желание сбежать куда-нибудь подальше от поля. Домой — лучше всего. Аарон и Ники бросают на него странные взгляды, но остальные не замечают этого, приветствуя нового игрока.       — Я ещë не решил, — закатывает глаза Нил, когда Ваймак кивает и сухо поздравляет его с присоединением к ним. — Но рад вас видеть, тренер.       — Нил, — умоляюще шепчет Кевин. — Ты играл раньше и нам правда нужен ещë один игрок. Никто не хочет играть в лакросс.       — Удивительно, почему же, — бормочет он, отвечая на все объятия и рукопожатия.       Эндрю не спускается к ним, даже когда Нил выжидающе смотрит на него, кажется, думая, что сейчас игнорировать его не получится. Вся команда оглядывается на Эндрю, ожидая, что он хотя бы сделает вид, что рад или изобразит какую-нибудь вежливость, но Эндрю остается на месте.       Нил поджимает губы, но перестаëт смотреть.       Желание сбежать никуда не исчезает.       Игнорировать Нила было тяжело раньше, потому что они оба дружат с Кевином и оба проводят с ним много времени, постоянно сталкиваются друг с другом из-за этого, но теперь, когда они возможно будут играть в одной команде, это будет ещë сложнее. Эндрю знает, что это не может продолжаться вечность, но ему хотелось бы.

***

      Кабинет психолога в школе делился на две части. Он был светлым и просторным, в вазочках всегда были конфеты, но многие отваживались зайти к Бетси Добсон, только потому что были уверены в том, что если нужно — ничто не нарушит их анонимность. В кабинет вело две двери и от того, в какую входит ученик, зависело то, будет ли Бетси видеть лицо того, с кем разговаривает. Плотная ширма, отделяющая еë кресло и стол от «анонимной» зоны выглядела немного уродливо и напоминала те ширмы в обычных больницах, но странным образом успокаивала всех, кто находился по ту сторону. Она была высокой, от пола до потока, и, со временем, со стороны всех этих анонимов, начала обрастать наклейками и рисунками. Директор предлагал Бетси заменить еë более новой, чистой, но она отказывалась. Говорила, что если это успокаивает тех, кто хочет выговориться, то лучше пусть будет так. Эндрю казалось, что еë саму нервировала пустая тканевая «стена», на которую она не могла ничего повесить, чтобы разбавить эту белизну. Сейчас наклейки и рисунки с другой стороны просвечивались выглядело не так уныло. Как-то раз Бетси сказала Эндрю, что согласится заменить ширму только когда она превратится в лоскут, который не позволяет остаться неузнанным.       Эндрю хотелось бы подслушать хоть один диалог Бетси с тем, кто пожелал сохранить свою анонимность, но она выгоняла его, стоило только услышать как открывается вторая дверь. Конечно, он выходил. Молча, максимально аккуратно открывая и закрывая за собой дверь, и быстро. Если Эндрю хоть раз даст другому ученику понять, что с другой стороны есть кто-то ещë, то это точно помешает работе Бетси и она перестанет пускать его. А ему нравилось сидеть с ней в перерывах между уроками, болтать ни о чëм или о его возможном будущем и наслаждаться коротким спокойствием. Как только он покинет пределы кабинета, снова окажется в школьном коридоре, вокруг станет шумно и суетливо. Захочется снова спрятаться.       В детстве он и представить себе не мог, чтобы кабинет психолога воспринимался не как что-то плохое, а как самое безопасное место в мире. Когда его в очередной раз проверяли, это не было жестом заботы или беспокойства о его состоянии, нет. Те детские психологи никогда не пытались выяснить, всë ли у него хорошо в семье и в целом. Это было просто формальностью, которую Эндрю ненавидел.       Сейчас Эндрю думал о том, что работа психологом подошла бы ему больше. Да, он не любит людей, но если он сможет помочь кому-то вроде маленького Эндрю, к которому плохо обращался каждый человек, появлявшийся в его жизни, как это сделала Бетси… Это был бы хороший способ сказать ей спасибо. И показать, насколько она помогла. Эндрю плохо умел выражать словами свои чувства и мысли, поэтому ему казалось, что это будет хорошо. И интересно. А еще гораздо менее предательски по отношению к себе же, который страдал в том числе от правоохранительной системы. Он не верит в то, что один человек может на что-то повлиять и его желание сделать этот ужас лучше не поможет абсолютно ничем. У психолога есть шанс. У него есть шанс.       Эндрю нравилось думать об этом, разговаривая с Бетси в еë кабинете и наслаждаясь тем, что все в порядке. Почти. Мелочи, в которые он сам себя втравливает, можно не считать.       А ещë ему нравилось, что иногда он может посидеть в кабинете один. Когда Бетси нужно выйти на какое-то время, она запирает вторую дверь, чтобы никто из желающих поговорить анонимно не вошел и не попал в неловкое положение, а Эндрю мог быть спокоен. И он был спокоен. Расслабленно полулежал в кресле, слушая музыку и подрëмывая на обеденном перерыве, наслаждался тишиной и надеялся, что к следующему уроку его разбудит звонок.       Дрëму нарушает стук двери.       Сначала Эндрю думает, что Бетси вернулась, лишь краем сознания подмечая, что рановато, она говорила, что хочет поговорить с директором и это займëт не меньше получаса. Эндрю тогда подумал, что диалог мог бы пройти быстрее, если бы их директор не был упертым козлом. Вслух он, конечно же, этого не сказал.       Эндрю открывает глаза только когда слышит подозрительные шорохи. Бетси не ходит так по кабинету, она шаркает ботинками и не вздыхает при каждом шаге.       — Я понятия не имею, как это происходит, но просто хочу пожаловаться, хоть кому-нибудь, и не хочу ничего услышать в ответ. Наверное.       Этой фразы хватает, чтобы осознать две вещи. Во-первых, анонимность у этого парня сохранить не выйдет, потому что Эндрю точно знает, кому принадлежит этот голос. Во-вторых, ему повезло, что он не хочет услышать никаких советов или поддержки, потому что Эндрю сразу посыпался бы и получилось бы не то что неловко… ладно, получилось бы неловко, но в большей степени ещë и грубо. И, скорее всего, не этично со стороны Бетси.       Ему хочется думать, что его прямой вины здесь нет. Эндрю вообще стоило бы тихо выйти, чтобы Нил поговорил сам с собой минут пять, раз в любом случае не хочет слышать ответ. Но все равно замирает на месте. Поза, в которой он устроился на кушетке, в попытке немного поспать, кажется совсем неудобной сейчас, но он боится издать лишний шорох.       — Меня лет с десяти воспитывает дядя и я устал от того, насколько он переживает обо мне. Я выпускаюсь через год, но боюсь даже заикнуться при нëм о том, чтобы поступить в колледж во Франции, ради языковой практики. Он просто не отпустит меня, потому что единственные возможные варианты, при которых он сможет за мной присматривать — Великобритания или Штаты. Но я хочу оказаться подальше, чтобы не было этого контроля. Чтобы можно было созваниваться время от времени, но не отчитываться о том, где я, постоянно. Не рассказывать обо всех своих знакомых и не слушать его просьбы держаться от них подальше, не пытаться понять, хочет он, чтобы я стал частью семьи или чтобы я держался от этого подальше. Я просто… Блять, нахер, не работает это так.       Судя по звуку, Нил слишком резко встаëт. Эндрю слышит его быстрые шаги и хлопок двери, прежде чем ему удаëтся осознать то, что он сейчас услышал. Ему кажется, что «семья» в его словах звучала как-то неправильно, будто под этим он имел в виду что-то другое. Эндрю правда не хочет думать о том, что на самом деле имел в виду Нил, когда говорил об этом. С каждой минутой он всë больше убеждается в том, что ему нужно было просто тихо выйти, а не испуганно замереть на месте. Меньше знаешь — крепче спишь, потому что не шерстишь интернет в поисках информации, которая могла бы подтвердить или опровергнуть догадки.

***

      Эндрю вяло наблюдал за тем, как Нил и Кевин переговаривались после тренировки. Всë чего ему хотелось сейчас — оказаться наконец дома и уснуть. Не думать ни о Ниле, ни о том, как он докатился до всего этого, ни о том, что глобально во всëм виноват Кевин. Ладно, не во всëм, а в том, что дружит с Нилом. И в том, что однажды вывалил на Эндрю всë, что знает о нëм, просто потому что он спросил.       Эндрю против воли стал интересоваться человеком, о котором чуть больше месяца назад практически ничего не знал. Избегать было бы проще, если бы не оказалось, что Кевин знаком с Нилом и хочет общаться с ним. Он смутно помнит жалобы друга о том, что Нил непробиваемый в своëм желании оставаться в одиночестве. Кажется, Эндрю тогда предложил ему просто отвалить от парня, если он подает настолько явные знаки, показывающие, что ему не хочется продолжать их детскую дружбу. Может быть, Кевину правда стоило бы, тогда у Эндрю не было бы никакой проблемы с тем, чтобы избегать Нила. Ему даже не пришлось бы делать этого, потому что рядом они появлялись, только если сталкивались из-за Кевина.       Эндрю не слышит о чëм они говорят, но видит этот умоляющий взгляд Кевина и скептичный — Нила. Он уверен в том, что скоро игнорировать это станет совсем невозможно, потому что у Кевина определëнно получится уговорить Нила присоединиться в команде. Ему не нравилась эта практика, когда сомневающегося человека продолжают уговаривать, вместо того, чтобы просто дать ему подумать, но вмешиваться в диалог он не собирался.       Конечно Эндрю знал, что чем чаще он будет сталкиваться с Нилом, тем стремительнее станет приближаться момент, когда всë вскроется. Когда Нил узнает, что в кабинете психолога всë это время сидел не психолог, а такой же ученик как и он, который притворялся им, выслушивая и разговаривая, вместо того, чтобы однажды просто признаться или с самого начала не поступать так. Эндрю был виноват, но ему не хотелось, чтобы их встречи заканчивались. И ему не хотелось навредить Нилу. Скорее всего, он снова закроется в себе, если узнает.       Эндрю захлопывает свой шкафчик, сдерживая желание удариться об него головой.       Он учится не вредить себе хотя бы физически, но иногда это сложно. Особенно, когда в голове слишком много тревожных мыслей, которые порождают всë больше эмоций и ещë более тревожных размышлений.       Это было плохо во всех смыслах, но ему нравилось говорить с Нилом. Эндрю всë чаще думает о том, что ему было бы интересно пообщаться с ним не притворяясь взрослым, осознанным человеком, чья работа заключается в помощи ученикам. Он точно не мог подумать о том, что так рано примерит на себя эту роль.       Их первая встреча была случайностью, но дальше Эндрю нужно было сделать вид, что по ту сторону никого нет. Быстро выйти или сказать, что он такой же ученик, но не вовлекаться в это. Не говорить о котах и не мучиться из-за того, что у него нет навыков поиска информации о людях в интернете. Он правда пытался найти что-нибудь о Ниле, может быть у него было какое-нибудь яркое прошлое, в плохом смысле, и поэтому его воспитывает дядя, а не биологические родители. Ничего. Как хорошо, что его любопытство утолил Кевин. Эндрю всë ещë думает о том, что не хотел знать что-то такое о парне, который ему вроде бы понравился.       Нил был милым. Даже сейчас, когда делал вид, что увлечëн диалогом с Кевином и не поглядывает на него краем глаза. Эндрю бы это польстило, если бы он не пытался избежать любого внимания с его стороны, отталкивая постоянным игнорированием. Будто Нила вообще не было рядом.       Эндрю вздыхает.       Ему стоит признаться, но он не хочет делать этого. Слишком тревожно и абсолютно точно не стоит призрачного шанса, что странный симпатичный парень правда будет заинтересован в том, чтобы сблизиться. Хотя бы на уровне друзей, чтобы Эндрю продолжал думать о том, что Вселенная несправедливо подставляет его.       — Эндрю, не хочешь…       Он не слышит окончание фразы, потому что выскакивает за дверь раздевалки, громко хлопнув дверью, прежде чем Кевин успевает подойти ближе, вместе с Нилом, и закончить фразу.       Эндрю нужно побыть наедине с собой. Без навязчивых друзей, братьев-кузенов и странного взгляда Нила. Серьëзно, почему его вообще волнует то, что какой-то парень игнорирует его?

***

      Иногда Эндрю думает о том, что все беды в его жизни из-за сна. Потому что вторая встреча с Нилом, с ширмой разделяющей их и скрывающей их лица, снова происходит, когда он почти спит на кушетке. Бетси вышла, чтобы поговорить с одной из девочек, которые постоянно к ней ходят. Она легко подстраивалась под учеников и, если им было не комфортно в кабинете, могла проводить встречи в других местах. Всë ради комфорта детей и подростков.       Но она снова забыла закрыть вторую дверь.       В этот раз он успел уснуть, прежде чем из-за ширмы послышался стук и неуверенные шаги.       — Здравствуйте?       Эндрю не уверен в том, что проснулся тогда до конца. Он отчаянно растирал лицо ладонями, пытаясь привести себя в чувства. Сбегать точно было поздно — ширма хоть и была плотной, всë же просвечивала и человек с другой стороны точно видел, что в кабинете кто-то есть.       — Будем молчать? — вдруг подает голос Эндрю и сдерживает желание зажать себе рот ладонью. — Можем правда помолчать.       Нил за ширмой не отвечает. Возится, кажется пытаясь устроиться удобнее, вздыхает, шуршит чем-то и снова затихает.       — У меня проблемы с доверием, — произносит он наконец. — Даже если это незнакомец, которого я не знаю и который не знает меня, являясь отвественным взрослым и не имея права меня осуждать.       Что ж. Эндрю точно не был ничем из этого и запросто мог осуждать всех, кого хотел осудить. И ничего ему за это не было бы. Правда, сейчас он всë же должен притворяться взрослым, у которого есть образование психолога.       — Тебе не обязательно, — медленно произносит Эндрю. — Любишь котов?       Кажется, это вводит Нила в ступор.       — Да? — неуверенно говорит он. — Я иногда подкармливаю тех, что бродят возле школы. Пятнистый и черный, они милые.       — Король Пушистиков и Сэр Толстый кот МакКэтерсон, — сам себе кивает Эндрю.       — Кто, блять, это придумал? — вздыхает Нил и резко обрывает себя. — Простите, мысли быстрее, чем…       — Чем возможность подумать, — хочется закатить глаза и фыркнуть, но нельзя. — Но ты можешь материться, — Бетси тоже разрешала и с этим не должно быть каких-то проблем.       От мыслей о Бетси снова становится тревожно. Его посещает мысль о том, что у него правда будут неприятности, если Нил решил прийти снова и вместо него здесь окажется она. Эндрю не думает, что Бетси действительно может разозлиться, но ему не хочется, чтобы она отчитывала его, даже в самой мягкой форме из всех возможных. Он бы не хотел видеть в ее глазах хоть намëк на разочарование или злость, но его действия сейчас выглядят как то, что вызовет их.       Болтовня о котах вообще не отвлекает. Эндрю надеется, что Нил уберется до тех пор, когда Бетси вернëтся в кабинет. И что она научится закрывать вторую дверь и перестанет забывать об этом, бога ради. Было бы неплохо, если бы сам Эндрю научился вовремя уходить оттуда, где его не должно быть, но это произойдёт точно в какой-нибудь другой вселенной, где у него вместо «замри» первая реакция «бей» или «беги». Возможно, это та вселенная, где его психику просто уничтожили и он совсем не похож на себя из этого мира, но ему хочется думать о том, что такой он где-нибудь да существует.       Нил говорит о том, что хотел бы завести себе кота, но у его дяди аллергия.       — Они милые, — вздыхает он. — И я читал, что они помогают расслабиться, типа… снять стресс?       — Правда помогают, — кивает Эндрю. — Есть породы кошек, которые выделяют меньше белка, на который у людей аллергия. Или те, что не линяют, вроде сфинксов. Ты мог бы поговорить со своим дядей о них.       Весь этот диалог был таким странным. Эндрю правда все ещë не до конца проснулся и все ощущалось словно сон продолжается, просто сливается с реальностью, с тем, о чëм он продолжал думать всë это время.       И закончился он так же внезапно, как и начался. Нил скомканно с ним попрощался и спешно ушëл, а Эндрю не мог понять, что это было. Может ему всë же приснилось?

***

      На крыше школы всегда тихо и спокойно. Дверь туда была на удивление расшатанной и об этом месте, скорее всего, знал не только Эндрю, но он никогда не сталкивался там с другими учениками. Это было его второе любимое место в школе. Странное, но любимое. По краю шли бетонные «ограждения», за которыми Эндрю было легко спрятаться, благодаря низкому росту. Он мог просто сесть прямо на это странное резиновое покрытие и спиной облокотиться на ограждение. Снизу его точно не было видно, даже немного. Выдать мог только дым, если он решал покурить, прежде чем пойти домой.       Эндрю правда нравилось здесь.       Идеальное место, чтобы побыть наедине с собой и без людей, вообще, даже без тех, которые вроде бы не раздражают.       Он привычно прикрывает глаза, глубоко вдыхая. Всë же, один минус был. Это крыша и он на высоте четвертого этажа. С паническим страхом высоты. Но с этим можно смириться.       Ему хотелось бы, чтобы существовали какие-нибудь другие уединëнные места, такие же проверенные, в которых в его свободное время не будет ни души и в которых можно будет отдохнуть от всего. Хотя бы полчаса.       Когда дверь резко распахивается, Эндрю дергается, резко распахивает глаза и уже готовится к тому, что его снова поймала администрация и нужно будет долго и нудно доказывать кому-то из них, что у него всë хорошо, прыгать не собирался, табаком от него даже не пахнет и вообще всë хорошо, жизнь пахнет ромашками. И всë это при Бетси, которая будет сдерживать желание похихикать, зная любовь Эндрю к одиночеству, которая пересиливает даже страх высоты.       — Ты всегда спать хочешь? — ворчит Нил, когда замечает его.       Эндрю почти выдыхает. Он испугался до чёртиков, когда услышал шорох и скрежет металической двери. Был бы это правда кто-нибудь из администрации, он получил бы второе предупреждение и очередное отстранение от занятий и втык от Ваймака. На словах, разумеется, но приятного мало.       — Я начинаю думать, что это какая-то избирательная немота, — делится Нил, наконец проходя ближе к центру крыши.       И ближе к Эндрю.       Он на это только фыркает, снова закрывая глаза. Жаль, что если притвориться, что его здесь нет, то он не может действительно испариться.       — О нет, — драматично вздыхает он. — Кевин проклял меня за моë любопытство и я теперь невидимка.       Эндрю закрывает глаза.       — Сонный, нудный человек, — гудит Нил.       Он игнорирует. Ему всë равно, как бы Нил ни пытался вывести его на диалог, заставить сказать хоть слово — он будет молчать. Потом обязательно пожалуется Бетси на то, что это невозможно и ему правда жаль, что он все пять раз не успевал как-нибудь среагировать и не решался сказать прямо, что Нилу лучше поменьше болтать или узнать, хотя бы, какого пола школьный психолог, а еще лучше — имя того, к кому обращаешься за помощью.

***

      На третий раз стало совсем не весело, потому что с односторонними жалобами без необходимости реагировать на них и с бессмысленными разговорами о котах Эндрю мог справиться. Он не был готов к тому, что Нил, который сам говорил, что у него проблемы с доверием, начнëт просить у него совета и искать с его помощью решение своей проблемы с Кевином.       В этот раз Эндрю хотя бы не спит и даже не пытается. Немного помогает Бетси с бумажками, просто сортирует их, пока она сама обедает в кабинете их медсестры. Это успокаивает.       Когда дверь за ширмой резко распахивается, он дергается, практически роняя всë, что держал в руках.       — Что делать, если меня узнал мой друг детства и пытается вернуться к прошлым отношениям?       — И тебе здравствуй, — бормочет Эндрю. — А ты сам чего хочешь?       — Да ничего я не хочу, — ноет Нил из-за ширмы, заставляя поморщиться.       — Может… расскажешь подробнее?       Ему просто ничего другого в голову не пришло. Но если Нил расскажет подробнее, то может сам понять, что ему нужно. Может у него это работает так же, как у Эндрю, которому достаточно начать говорить о подобной проблеме, чтобы самому понять, что он хочет или может сделать с этим. У него всë ещë нет психологического образования и ему бы заткнуться по хорошему, но это ведь не должно навредить. Наверное. Просто в теории.       — Мы какое-то время дружили в детстве, потому что нам обоим, очевидно, не везёт с семьями, что с родными, что с приëмными. Его опекуны работали с моими родителями. А потом произошла серия микропиздецов, я попал под опеку дяди и мы с Кевином не виделись около шести лет.       Нил запинается на имени, но продолжает рассказывать об этой детской дружбе. Говорит о том, что они вместе играли в лакросс и, в целом, веселились, умудрившись за два года стать хорошими друзьями, вытеснив сводного брата Кевина.       — Для тебя и для него значимость этой дружбы была разной?       — Не думаю, — бормочет Нил. — Но мы были просто детьми. В десять лет достаточно просто играть в одну игру, чтобы дружить.       — А сейчас вы могли бы строить свои отношения не основывая их на этом. Тебе не обязательно пытаться правда подружиться с ним, если ты не хочешь, но вы могли бы просто поддерживать связь и общаться. Или ты можешь сказать твердое «нет» и настоять на том, что если Кевин ценит вашу детскую дружбу, то должен принять это.       — Да, проблема только в том, что он придурок, который любит командовать и добиваться своего.       — Правда похоже на него, — фыркает Эндрю.       Повисает тишина.       Сначала он даже не понимает, что случилось и почему Нил молчит, не продолжает рассказывать и жаловаться. Эндрю начинает медленно краснеть, когда осознаёт, что сказал. Ему остаётся порадоваться тому, что между ними ширма и ни его полное ужаса лицо, ни пылающие уши точно не видно.       — Он заходит время от времени, — бормочет Эндрю, стараясь тихо прокашляться и придать голосу больше уверенности. — Но ты от меня об этом не слышал.        Нил фыркает, но кажется верит ему. Это была очень нелепая ложь и нужно надеяться на то, что с Кевином это обсуждаться не будет, что Нил сочтёт это чем-то не важным и учтёт, что когда Эндрю сказал: «Ты от меня этого не слышал», то имел в виду, что об этом не должен узнать никто, даже Кевин.       Нил молчит. Эндрю надеется, что звучит достаточно серьёзно и его слова правда имеют смысл не только для него. И делает мысленную пометку поговорить с Кевином о том, что навязываться людям, если они не хотят продолжать общение — херово. Может поймëт. Пытается отвлечь себя от своих же неосторожных слов мыслями о том, на что может повлиять, не выдав при этом свою небольшую (огромную) тайну.       Продолжения диалога не следует. Нил выходит так же стремительно, как и в прошлый раз, но даже не прощается.       Эндрю сводит брови к переносице. Ему хочется думать, что он не сказал очевидную хуйню и что это было не так уж плохо.       Он вздыхает, переводя взгляд на все ещë не рассортированные бумажки. Ему нужно дождаться Бетси и поговорить с ней об этом, потому что хоть они с Нилом, оба, и невероятно везучие на встречи друг с другом, однажды может случиться так, что в кабинете вместо него окажется Бетси. И будет очень плохо, если она не будет знать обо всëм этом и небольшая тайна психолога-самозванца вскроется резко и неожиданно для всех. Плохо точно будет всем, но Эндрю может пережить то, что ему попадëт. А вот Бетси подставлять очень не хочется. Она точно не заслуживает этого.       Ему правда нужно напоминать ей закрывать дверь. Или сразу обе.       Главное дождаться еë и не передумать рассказывать об этом, потому что чем дольше ложь будет копиться, тем хуже ему самому. Эндрю просто продолжит заниматься делом, пока она не вернется, а потом поговорит с ней.       Сразу поговорить не получается. Когда Бетси появляется в кабинете, у нее в руках, непостижимым для него образом, оказывается ещë больше бумажек и они разбирают их уже вдвоëм, отделяя обязательные тесты разных классов от документов и от прочего мусора. Эндрю кажется, что это никогда не закончится. Ей следовало бы сразу раскладывать их как нужно, а не ждать пока накопится и разбирать скопом, когда всë перемешалось между собой.       Когда Бетси благодарит его за помощь и говорит, что дальше справится сама, а его отправляет отдохнуть, Эндрю вздыхает почти с облегчением. Правда, привычно сев на кушетку, он чувствует, как уровень тревоги медленно, но верно ползëт вверх. Он решает дать самому себе передышку, не начинать так сходу. Тем более, Бетси всë ещë занята, а заполнять документы и проверять тесты, параллельно разбираясь с тем, что сделал Эндрю — тяжеловато.       — Бетси, — тихо зовëт еë Эндрю, когда видит, как она отвлекается от бумаг, прикрывая глаза. — Теоретически. Насколько плохо, если ты трижды забывала закрыть вторую дверь, а я не успевал выйти незаметно, чтобы ученик с другой стороны не услышал меня, и говорил с ним?..       Бетси смотрит на него, быстро промаргиваясь.       — Теоретически? — уточняет она. — Это плохо для меня.       — Он не знает, — бормочет Эндрю.       — Всë ещë плохо для меня, потому что здесь не должно быть тебя и потому что я должна закрывать обе двери, если мне нужно отлучиться.       — Но ты не злишься?       — Мне кажется, я всю свою злость растратила ещë в детстве, — бормочет Бетси.       Она поднимается и делает несколько шагов в сторону небольшого столика с чайником и разными чайными наборами, огибая кушетку, на которой сидит Эндрю. Бетси вообще никак не реагирует, но это не успокаивает. Почему-то становится хуже, чем когда он пытался набраться решимости прояснить с ней этот момент, но Эндрю молчит, не зная как продолжить диалог и стоит ли.       — Ты поступил не совсем правильно, — наконец медленно произносит она, рассыпав заварку по чашкам. — И тебе нужно было выйти, даже если бы этот второй ученик услышал тебя. Но ты виноват в меньшей степени чем я. И все мы совершаем ошибки.       — Я не понимаю, пытаешься ты меня успокоить или…       — Я просто говорю как есть, — мягко обрывает Бетси. — Ты ведь не собираешься рассказывать всем о том, что услышал? Или не собираешься искать этого ученика?       Эндрю поджимает губы. Бетси знает, что он не сплетник и умеет хранить секреты, что свои, что чужие, но ему кажется, что она пытается приуменьшить его вину.       — Ты ведь не собираешься искать его, Эндрю?       — Его и искать не нужно, — закатывает он глаза. — Я узнал его по голосу. Мы как-то раз говорили о Ниле.       Бетси тихо вздыхает. Эндрю не уверен в том, как много рассказывал ей, когда речь случайно заходила о нëм, в основном, когда он жаловался на Кевина. Возможно, ей хватило того, о чëм они говорили тогда, когда Эндрю ещë не успел пообщаться с ним лично и не особо стремился к этому. (Возможно, Эндрю слишком много говорил о том, что ему нравятся симпатичные таинственные парни, задолго до того, как вообще узнал о существовании Нила.)

***

      Голос Нила кажется белым шумом. Он сменил тактику и просто говорил обо всëм, что взбредëт в голову, пока Эндрю не может ему ответить, не выдав себя и того, что всë это время он был в кабинете психолога.       — Еще странно так, что тех парней, которые издевались над котами, ну ты знаешь их, те пушистые, что постоянно бродят у школы, избили целых два раза, — говорит Нил. — Мне интересно от кого им досталось во второй раз. Жаль сами коты куда-то пропали. Они мне нравились.       Эндрю почти дергается. Ему не нравится тон Нила и то, как он прищуривается. Мыслям лучше бы правда быть материальными, чтобы Нил растворился куда-нибудь и Эндрю случайно не выдал себя реакцией на одну из его фраз. Эндрю глубоко вздыхает, пытаясь показать, насколько ему не интересно, на самом деле пытаясь успокоить себя. Какова вероятность того, что Нил знает или догадывается?       Он знал, что это раскроется, с самого начала. Бетси только подтвердила это во время их разговора, после третьей встречи с Нилом. Она посоветовала поговорить с Нилом один на один и рассказать, ещë тогда, но Эндрю не хотелось делать это. Пока он не признается, в его голове будет существовать тот вероятный вариант будущего, в котором они заговорят перед выпускным, Эндрю признается, что залипал на него очень долго, Нил посмеется и они вместе пойдут на выпускной. Прекрасное будущее, в котором память Нила просто вытеснит голос «психолога», разговаривавшего с ним на протяжении месяца. И у всех все будет хорошо.       Эндрю мог бы рассказать, что его опекуны разрешили забрать Сэра и Короля, что они в безопасности и полностью довольны своей жизнью, если исключить момент с ветеринарной клиникой и тем, как они завывали, когда их просто пытались осмотреть. Он мог бы даже пригласить Нила к себе, если ему так понравились эти коты. Поиграть с ними, посмотреть какой-нибудь фильм, пока они спят на их коленях. Свидание-не-свидание.       — Когда ты так смотришь на меня, я начинаю думать, что нравлюсь тебе, — ухмыляется Нил. — Но продолжаешь делать вид, что меня здесь нет и я разговариваю, судя по всему, с поленом.       Эндрю закатывает глаза, подумывая над тем, чтобы оскорбиться. Он точно не полено, просто у него нет возможности доказать это.       — О, так ты все же видишь меня.       Кажется, ему становится весело.       «Придурок», — проговаривает Эндрю одними губами и ухмыляется, когда видит как веселье на лице Нила сменяется замешательством.       — Может ты правда селективно немой, — бормочет он. — Не повторишь, чтобы я смотрел на твои губы и мог прочитать по ним?       Эндрю качает головой.       — Какой ты всë же вредный. Кевин был прав.       О, нет, Эндрю не вредный. Просто думает о том, что его сердце может не выдержать, если Нил будет внимательно смотреть на его губы, пусть и пытаясь понять, что он говорит.       — Кстати, о нëм, мне кто-то врëт, но я всë не могу понять кто. Я пару раз пользовался возможностью поговорить со школьным психологом анонимно и узнал, что Кевин время от времени тоже приходит поговорить, но лицом к лицу.       Сердце Эндрю на мгновение замирает.       — Кевин сказал, что ни разу не был там и даже не знает, как выглядит кабинет.

***

      Морально Эндрю был готов к тому, что это снова произойдëт. Сейчас он знал, что винить Би просто невозможно, еë вины нет, даже косвенной. Замок второй двери просто был сломан. Они убедились в том в прошлый раз, потому что Бетси была уверена в том, что закрывала дверь на ключ, чтобы не происходило таких ситуаций. Она слышала щелчок каждый раз и была уверена в том, что заперла дверь, но ни разу не проверила. Замок не работал и в эту анонимную комнату можно было легко войти.       Его так и не починили, даже спустя неделю.       Сначала Би забывала сказать завхозу, что нужно починить замок на двери или заменить его, потом завхоз оказывался завален другой работой, потом… еще что-нибудь да случалось. Замок оставался сломанным и Эндрю знал, что по закону подлости это случится в очередной раз, когда в кабинете не будет Бетси, не когда они будут сидеть вдвоем и не тогда, когда она будет одна. Обязательно, когда Би понадобится отойти, а он останется здесь. Он даже думал о том, что Нил во время одной из встреч всë же понял, что что-то не так и теперь специально, следил за тем, когда Бетси выйдет, чтобы поговорить с ним. Может даже узнал кто он.       В этот раз дверь открывается тихо. Эндрю сначала думает, что это не Нил и на мгновение хочет побыстрее выйти, даже если хлопнет дверью и покажет, что в кабинете кто-то был. Ему хватает одной такой тайны. Нил хотя бы интересует его, до такой степени, что Эндрю решает, что разрешит самому себе ещë две таких встречи, прежде чем договорится с Би встречаться где-нибудь в другом месте, если ему нужно будет поговорить. Без тишины во время больших перемен он как-нибудь проживëт или будет каждый раз подниматься на крышу. Просто сделает так, чтобы эти встречи даже в теории не смогли продолжаться. Бетси уже обещала, что придумает что-нибудь, чтобы не подставлять ни его, ни себя, если или когда Нил попадëт к ней.       Эндрю узнаëт его по шагам. Всего три встречи, даже без лиц, а он успел запомнить этот звук и может отличить его от шагов других людей. Он даже расслабляется, когда понимает, что это не кто-то другой и сегодня Вселенная ненавидит его капельку меньше, чем обычно. Наверное.       — Здравствуйте.       — В этот раз хоть поздоровался, — бормочет Эндрю. — Здравствуй.       — Есть вообще какой-то способ сделать опекуна менее… гиперопекающим?       — Что-то случилось?       — Кроме того, что дядя пытался установить аиртаг на мой телефон? Вообще ничего, — Нил нервно хихикает. — Будто я не заметил бы.       — У него была конкретная причина или он просто решил, что нужно?       Эндрю пытается собраться с мыслями. Он в любом случае не сможет сказать ничего умного и кажется ему пора брать консультации у Би не по поводу своего ментального здоровья и отношений с людьми, а по поводу того, как разговаривать на подобные темы с людьми. Ему нужно хотя бы попытаться звучать так, будто он говорит что-то умное. И надеяться на то, что это никак не навредит Нилу. Он ведь не знает, насколько его дядя может зайти в своей гиперопеке и не решит ли он, что нужно обезопасить своего племянника и от всяких мыслей. Эндрю не по наслышке знал о том, что бывает, когда ребенку пытаются внушить, что он опасен сам для себя же.       — Я подрался с несколькими парнями, — Нил вздыхает. — И я начал драку, потому что эти ублюдки решили, что могут поиздеваться над теми двумя котами, повеселиться за их счëт. Весело им было, особенно, когда они попали в травмпункт.       Эндрю приходится сдержать свой злорадствующий смешок.       — И почему он решил, что нужен аиртаг?       — Потому что я задержался после школы и попал в неприятности. В его глазах это выглядит так, связь очень простая, а его действия логичны. Хорошо, что я отказался от нового телефона, там точно была бы какая-нибудь отслеживающая программа и я даже не знал бы о ней.       Ему очень не хочется разочаровывать Нила тем, что его дяде и старый телефон не помешает придумать способ отслеживать его местоположение. Но если бы он хотел растревожить его ещё больше, то обязательно рассказал бы обо всех способах, которыми родители и опекуны могут контролировать не только то, где находятся их дети, но и содержание просматриваемых ими сайтов, время, которое они проводят в телефоне и ещё много всяких интересных, но унизительных и раздражающих вещей. Эндрю молчит только потому что уверен в том, что психолог не может подъёбывать тех, кто приходит за помощью. И потому что ему не нужен приступ паники, который он даже не сможет остановить или смягчить.       — Ты когда-нибудь говорил с ним об этом? Рассказывал о своих чувствах?       Нил молчит.       Эндрю плохо его знает, но знает себя и других подростков. Сложно говорить о том, что ты чувствуешь и о своих переживаниях с родителями, которые не понимают тебя даже на бытовом уровне, с опекунами — ещë сложнее.       — Не думаю, что он поймëт.       — Попробуй, — пожимает плечами Эндрю. — Расскажи о том, что тебя это напрягает и тебе от этого плохо, только спокойно. Спроси, что ты мог бы сделать, чтобы твой дядя не так сильно беспокоился о тебе. Начните с этого. Главное, чтобы вы услышали друг друга.       — Я попробую, — бормочет Нил.       В начале этого разговора он звучал зло и говорил резко, едко, а сейчас у него будто не осталось сил. Эндрю ловит себя на том, что ему правда хотелось бы помочь но сейчас это — его максимум. Ему просто не хватит знаний, потому что увлечение психологией не равно образованию в этой сфере и он может сказать что-то, что все только усугубит. Эти слова, вроде бы, звучали достаточно нейтрально. Для Нила они точно были хорошим советом, судя по его реакции. Будто он сам думал об этом, но хотел услышать подтверждение, что ему действительно стоит сделать так и набраться сил на этот разговор.       — А что с теми парнями? — переводит тему Эндрю.       Нил не уходит сразу же, как только получает свой ответ и диалог сходит на нет. Он продолжает сидеть на кушетке за ширмой и вообще не двигается, Эндрю не слышит никаких звуков, шорохов, с его стороны, и ему становится дискомфортно из-за этой тишины.       — К их несчастью, меня было кому научить делать людям больно, — невесело усмехается Нил. — Но жить будут. Только к животным, надеюсь, больше не осмелятся подойти.       Эндрю улыбается. Это именно то, что он хотел услышать, даже если первая часть звучала немного тревожно.       Дальше Нил сам уводит их разговор в сторону котов и они просто обсуждают их и спорят по поводу имëн. Он предложил называть Короля Пятнышком из-за небольшой белой точки на его чëрной шерсти, а Сэр — Бэтменом, из-за того, что у неë чëрные ушки и часть мордочки, будто правда под маской. Это отвратительные имена и Эндрю будет отстаивать честь Сэр и Короля даже приводя глупые аргументы в пользу того, почему идеи Нила плохи и котов должны звать именно так.       Когда эта бессмыслица заканчивается и они прощаются, Эндрю до ужаса хочется процитировать Беймакса, но это кажется немного детским и не вписывающимся в его образ, если он вообще существовал для Нила. Он решает отложить это на потом и подумать над тем, чтобы сказать это на пятой встрече, если она будет, конечно. Пятая — последняя. И на прощание можно что-угодно.       В голове всплывают слова Нила о тех парнях и Эндрю решает навестить котов. Он давно этого не делал и всë, что ему нужно — всего лишь дождаться Бетси, чтобы быть спокойным за кабинет.       Нил не уточнял, когда это случилось, но если между их третьей и четвертой встречей прошла почти две недели и он даже не заикнулся об этом в прошлый раз, хотя очевидно был зол ещë и из-за этого, то это случилось совсем недавно. Может быть вообще вчера. Эндрю не видел его сегодня и не мог попробовать угадать по каким-нибудь следам на теле как давно произошла драка.       Бетси каждый раз удивляется, когда видит, что он всë это время ждал еë. Будто это правда что-то удивительное. Оставить кабинет без присмотра, не запертый, с кучей техники и документов внутри — безотвественно. Он ведь не мог правда сделать это. Эндрю думает о том, что у людей какое-то неправильное восприятие, даже у тех, которые знают его чуть лучше, чем просто одноклассника или товарища по команде. Интересно, что о нëм думает Нил, сейчас, когда прошло две недели, за которые он начал снова сближаться с Кевином и чаще сталкиваться с Эндрю, который каждый раз делал вид, что его не существует? Наверняка что-нибудь не слишком приятное. Эндрю тоже было бы не приятно и ему хотелось бы говорить с ним, хотя бы попытаться сблизиться, особенно после всех этих встреч и рассказов Кевина, после случайно подслушанных разговоров. Но. Вселенная все ещë слишком ненавидит его и постоянно подставляет, когда можно было бы хоть раз помочь.       Он практически не удивляется, когда видит за школой, недалеко от беседки, где обычно обитают Сэр и Король, трех парней, издающих разные звуки и пытающихся выманить животных. Они были избиты, пусть и не сильно, но Эндрю видел повязку, на руке одного из них и красные пятна на шее другого. Третий стоял не слишком удобно, было не видно, но, очевидно, был с ними и тогда.       — Вам в первый раз недостаточно хорошо объяснили? — вкрадчиво спрашивает Эндрю, подходя к ним сзади.       Один из них ухмыляется.       Правда, у остальных двух уверенности поменьше. Это хорошо, немного думать умеют. Немного. Совсем недавно их хорошо избил парень немногим выше Эндрю, но они всë равно здесь и все равно пытались выманить котов, чтобы повторить.       Он надеется, что у него получилось не хуже чем у Нила и что во второй раз в травмпункте им будет так же весело, как и в первый.       Эндрю проводит остаток вечера, до самой темноты, в этой беседке, играя с котами, почëсывая и поглаживая их. Успевает даже дважды сбегать в магазин за едой для них и оба раза Сэр и Король увязываются за ним, а ему приходится уговаривать их остаться за дверью и подождать там. Он уже ждëт, что видео с тем, как это происходит, скоро окажется в сети, потому что в первый раз его определенно снимала на телефон консультантка. Это можно пережить. Эндрю ещë и опекунам это покажет, может быть это станет одним из аргументов для того, чтобы забрать их домой. Он давно хотел это сделать и сейчас — самый подходящий момент. Осталось поговорить с опекунами. И, на всякий случай, показать видео Аарону и Ники и рассказать им обо всëм этом дерьме, чтобы они помогли уговорить.       Всë же, Эндрю рад, что иногда мироздание решает над ним поиздеваться. Если бы не эти встречи с Нилом, он мог бы и не узнать о том, что происходит. И о том, что коты всë же немного пострадали и им нужно к ветеринару.

***

      Эндрю делает вид, что не понимает. В нëм все ещë теплится небольшая надежда на то, что Нил болтает обо всëм, что в голову взбредëт и ни о чëм не догадывается. По-крайней мере, он не выглядит агрессивным или расстроенным.       — Чем дольше ты молчишь просто пялясь на меня, тем больше я думаю о том, что тебе это нравится.       Нравится, но говорить об этом вслух он в любом случае не стал бы. Всегда можно в случае чего просто сделать заметку в телефоне: «Просто пытаюсь понять, хватит ли у тебя сил скинуть меня с крыши». И показать это Нилу. Эндрю вообще нравится мысль о том, что Нил мог бы его поднять, но его руки выглядят не такими сильными как бедра, а вес Эндрю совсем немного больше, чем должен быть при его росте. Он будет это отрицать, но физические нагрузки в зале и на тренировках правда помогают справляться с эмоциями.       Эндрю продолжает пялиться, не обращая внимания на то, что продолжает говорить об этом Нил. В конце концов, не обязательно слушать его, если есть возможность смотреть. И думать о том, что он как раз мог бы с легкостью поднять Нила на руки. Возможно, они смотрелись бы нелепо из-за разницы в росте и из-за того, что Нил выглядит не только выше, но и больше Эндрю. Это не так уж и важно.       — Это надоедает, — внезапно жалуется Нил.       Эндрю моргает, переводя взгляд на его лицо.       — Ты постоянно смотришь, но игнорируешь меня и я не понимаю, в чëм проблема, — продолжает он. — Кевин тоже не знает в чëм дело, ну или просто делает вид, хотя врать он не умеет.       Это было правдой. Единственная причина, по которой Эндрю не рассказал Кевину о том, что происходит — он отвратительно лжëт, пусть и умеет промолчать, когда это нужно. Та оговорка во время их третьей встречи была правда опасной и не сулила ничего хорошего, но если бы Эндрю попросил Кевина подыграть ему, чтобы Нил не догадался — Нил точно догадался бы. Стоит задать прямой вопрос и он просто не сможет скрыть, что недоговаривает или откровенно лжëт о чëм-то, будет показывать дискомфорт, нервничать и обязательно покроется красными пятнами (всë ещë самая забавная вещь в Кевине по мнению Эндрю — то как он краснеет), в конце концов рассказав всë как есть. Слишком прямолинейный и воспитанный в условиях, когда просто не получается солгать. Кевин привык говорить правду и у него никак не получается научиться врать, глядя собеседнику в глаза.       А Эндрю правда слишком часто засматривается на Нила. Он не из тех людей, которые могут влюбиться с первого раза, но из тех, кто при малейшей симпатии к человеку строит в своей голове гипотетическое счастливое будущее и влюбляется в него.       Нилу об этом знать, разумеется, не нужно.       Эндрю мог бы уйти, но ему странно нравится происходящее. Нервно, не понятно, чего хочет Нил и за каким чёртом увязался за ним и пытается разговорить, если Эндрю не раз дал понять, что не проронит ни слова. Все его вопросы останутся без ответов и он уйдëт ни с чем. Прекрасное завершение дня.

***

      Ожидание пятой встречи было до ужаса нервным. Эндрю одновременно и хотел, чтобы это наконец случилось, и не был уверен в том, что Нил появится снова. Би практически не покидала свой кабинет, но они договорились, что если это произойдëт, пока они оба здесь — Эндрю просто тихо выйдет и это будет считаться за пятый раз. Ему в любом случае удобнее аккуратно выскользнуть за дверь, потому что он сидит ближе и потому что определëнный навык в этом у него есть.       Эндрю было грустно, даже если он говорил Бетси, что всë в порядке и ему все равно.       Она не верила ни единому его слову. И правильно делала.       Эндрю не знал, почему чувствует себя настолько опустошенным. Глупо ведь думать, что он мог привязаться к человеку поговорив с ним всего пять раз. Это напоминало тот странный троп с тридцатью вопросами. Но ему нравилось говорить с Нилом, даже не видя его лица и нравилось смотреть на него. Хотелось бы совместить это, говорить с Нилом, глядя ему в глаза, сидя рядом с ним, и чем ближе, тем лучше.       Эндрю просто не мог выбросить из головы мысли о том, как всё было бы, если бы Нил разговаривал в тот день с Би, а не с ним. Она ведь точно помогла бы ему разобраться с проблемами с дядей и Кевином. Тогда они начали бы своё общение благодаря тому, что оба дружат с Кевином и Эндрю меньше страдал бы.       Было бы меньше драмы в голове и больше всех этих неловких моментов.       Ему действительно хотелось бы так.       Би говорила о том, чтобы он меньше сожалел о том, что уже сделано, потому что прошлое изменить нельзя, будущее — можно. Эндрю и без неë знает и точно не хочет слушать еë в такие моменты, но у неë есть привилегии и ему стоит начать слушать хоть одного ответственного взрослого в этой жизни. Главная причина, по которой он все же не делал этого в том, что Эндрю не сожалел. Даже если ему было тревожно и он часто думал о том, как по-другому могло быть, сожалеть было не о чем. Если бы не эти встречи, он бы не узнал о котах и о всяких мелочах. Эндрю бы скорее всего не так сильно интересовался бы Нилом, потому что он был бы просто другом друга. Они, возможно, и не разговаривали бы. Есть столько возможных вариантов, что было бы, что рассматривая их, он задумывался о том, что существующее сейчас — не так уж и плохо.       Ему просто нужно пережить пятую встречу, не натворить дел и продолжать делать вид, что Нила не существует. Он его не видит, не слышит и не может с ним разговаривать.       Но ощущение, что Нил специально подгадывает время становится всё сильнее.       Он появляется через несколько минут после того, как выходит Бетси и Эндрю очень хочется знать, как ему удаётся ещё и уходить до того, как она вернётся.       — Вы любите шоколад? — раздаётся весёлый голос из-за ширмы.       Эндрю не помнит, чтобы хоть раз видел или слышал его в приподнятом настроении. Это неожиданно вводит в ступор настолько, что он не сразу отвечает.       — Не нужно было-       — Я его не покупал, — всё тем же тоном продолжает Нил. — Просто какая-то девочка оставила его для меня, но я не люблю сладкое. Вы — единственный человек, с которым я действительно хотел бы им поделиться.       Он неопределённо мычит. Эта встреча с самого начала какая-то странная. Мысли в голове впервые формулируются настолько медленно. Эндрю, конечно, приятно, что он- тот, с кем Нил хочет поделиться шоколадом, но он чувствует себя немного неловко из-за всего этого. Из-за своего притворства, из-за того, что он, кажется, не заслуживает этого и из-за того, насколько довольным кажется голос Нила.       — Почему не поделишься с Кевином?       — Потому что он тоже не любит такое, — вздыхает он.        И Эндрю понимает, что может очень хорошо представить себе выражение его лица и то, как он сначала улыбается, а потом сводит брови к переносице и немного кривится. Ему потребовалось так мало времени, полного взглядов украдкой, чтобы узнать его реакции и представлять их так, будто и правда видит его лицо и просто наблюдает за сменой эмоций. Эндрю уверен, что правильно представляет себе всё это.       — Я просто оставлю её здесь.       — Спасибо, — бормочет Эндрю, всё ещё находясь в замешательстве из-за этой шоколадки и собственных наблюдений. — О чём на этот раз хочешь поговорить?       Нил отвечает не сразу.       — Понятия не имею, все острые темы закончились.       — Ты хочешь просто поговорить?       — Это против правил?       — Правил нет, — Эндрю закатывает глаза. — Но тебе всё равно нужно придумать, о чём мы будем говорить.       Нил за ширмой наигранно стонет.       Но, кажется, он всё же заранее придумал, о чём они могут поговорить.       На почти полчаса Эндрю полностью расслабляется, полностью отдаваясь этому диалогу. Он не следит за тем, что говорит так тщательно, как пытался до этого. Получалось у него из рук вон плохо, но он ведь правда пытался. Уже что-то. А говорить о Гарри Поттере и обсуждать персонажей и, неожиданно, фанфикшен — проще, чем пытаться быть ответственным взрослым, которым он не является. Они спорят, смеются с того, что Роулинг умудрилась в детскую книжку засунуть пошлую шутку и негодуют из-за того, что в фильме характеры персонажей сильно изменили.       Эндрю мог бы назвать это своим идеальным свиданием, если бы не обстановка в кабинете школьно психолога, ширма и «тайна личности». Ах, и если бы не внезапно зазвонивший телефон Нила, прервавший их.       — Мне пора, — в голосе Нила слышится странная досада. — Мои уроки сегодня закончились и дядя говорил, что я зачем-то буду нужен ему.       Отлично. Эндрю даже не знаком с ним лично, но у него уже целых три причины недолюбливать дядю Нила.       — Вы удовлетворены лечением? — Эндрю чувствует, как его уши медленно краснеют и по привычке начинает растирать их, будто это может помочь.       Кажется, Нил в этот момент уже был готов выйти, но услышал вопрос и остановился прямо на пороге. Дверь противно скрипнула. Кажется, не только замок нужно починить, но и петли смазать. Вот завхоз обрадуется.       — Удовлетворён, — уверенно отвечает Нил и немного колеблется, прежде чем добавить. — Спасибо.       Дверь закрывается и Эндрю роняет лицо себе в руки.       Это был хороший последний диалог, но слишком короткий. Возможно, он просто драматизирует.

***

      — Мне надоело, — вздыхает Нил. — Окончательно.       Эндрю практически не реагирует. Он уже привык к тому, что Нил очень эмоциональный и часто меняет темы, слишком часто затрагивая то, что они обсуждали в кабинете. Может у него вообще проблем с доверием и нет на самом деле и он так же как Кевин просто не умеет молчать.       — Знаешь, Кевин любит болтать о Греческой мифологии и о всяких богах, о которых мало кто помнит, — начинает он издалека. — Среди них есть Кайрос. Бог счастливого момента, чьë имя стало обозначать этот самый счастливый момент, удачный для того, чтобы сделать что-нибудь. Этот бог подталкивает человека к действиям, даëт знак, что сейчас — самое подходящее время.       Звучит красиво, но Эндрю не нравится то, к чему Нил клонит. Он прямо сейчас мог бы прыгнуть с крыши, не умрет от падения, но умрет от страха — надëжный план. У него в полëте просто остановится сердце и будет не так уж плохо. По-крайней мере, оно не будет пытаться сломать ему рëбра.       — И Кевин как-то раз проговорился, что я нравлюсь тебе, — продолжает Нил. — Не думаю, что он имел в виду что-то глобальное, это просто была одна из попыток вернуть общение, найти дополнительный аргумент. Даже он видел, как ты пялишься на меня, уверен, ты говорил ему что-то об этом. Но я тогда подумал только о том, что это странно, потому что ты избегал меня и игнорировал, когда уйти не получалось, даже если я обращался напрямую к тебе.       Эндрю кривится. Они оба явно далеки от логики и полны странностей. Это работает в обе стороны и по мнению Эндрю, избегать человека не страннее, чем пытаться добиться диалога с тем, кто тебя избегает и произносить речь, будто они в театральной постановке. Хотя Эндрю посмотрел бы на такую, постановок с односторонней гейской драмой он ещё не видел.       — И это Кайрос. Я знаю, что всё это время в кабинете, за ширмой, был ты.       — Речь долго репетировал?       Он не видел смысла отнекиваться и говорить, что всё не так. Врать Эндрю умеет и делает это хорошо, но нужно было сразу подумать о том, что Нил — не идиот. В его притворстве было слишком много ошибок, а Нил оказался внимательным. Всё то время, что он говорил, в его монологе постоянно всплывали моменты, которые давали понять, что он действительно знает. Эндрю просто до последнего не хотел верить в то, что это так. Всего полчаса отрицания очевидного — не страшно.       Ему всё это время, когда он думал о том, что Нил знает и может сказать об этом, потребовать каких-то объяснений, казалось, что если это произойдёт, то это будет более тревожно и нервно как-то. Но они оба спокойны.       — Я вообще не репетировал, — фыркает Нил. - Но про Кайроса не мог не сказать, потому что Кевин в последнее время слишком много говорил о нём и о том, что у Древних Греков была хорошая фантазия. У меня в голове был только примерный сценарий.       — И как давно ты знаешь? О, и почему решил, что сейчас — лучший момент?       Нил поджимает губы.       — Я пытался выловить тебя два дня, чтобы поговорить наедине, — недовольно говорит он. — Но ты слишком упорно меня избегал. А знаю с третьей встречи. Я пытался понять, откуда мне знаком голос этого психолога и уже сидя там вспомнил, как случайно подслушал ваш с Кевином разговор. Подумал, что мне кажется и меня просто нервирует то, что я не вижу того, с кем разговариваю, а потом ты сказал, что знаешь Кевина и его привычку командовать.       Эндрю знает, что сейчас самое время извиниться, но молчит. Он просто не понимает, чего от него хочет Нил и зачем он всё это начал. Зачем продолжал приходить, если знал, что за ширмой сидит не психолог, а такой же школьник как и он сам.       — Так ты… не злишься?       — Сейчас — нет, — качает головой Нил. — Но я тогда успел психануть на Кевина, прежде чем понял, что он не знает об этом. А потом… мне просто понравилось разговаривать с тобой.       — Мне жаль, — наконец произносит Эндрю. — Нужно было выйти из кабинета в первый раз или сказать тебе во второй. Или просто проигнорировать.       — Думай об этом как о свиданиях, — вдруг улыбается Нил.       — Они не были настоящими. Я не мог считать этот ужас свиданиями.       — Но ты хотел бы, — он улыбается ещё шире и Эндрю невольно засматривается на эту улыбку. — Компенсируешь?       Ему нравится то, каким счастливым выглядит сейчас Нил и то, что он видит разницу между тем парнем, который пытался избегать общения с бывшим другом и тем, который сидит сейчас перед ним.       — Не хочешь проведать Сэр и Короля? — Эндрю улыбается краешком губ, когда видит замешательство на лице Нила. — Я уговорил опекунов забрать их, ну, после того случая. И в качестве первого свидания мы могли бы сходить ко мне, чтобы ты увиделся с ними.       — Только мне нужно будет предупредить дядю о том, где я буду и скинуть ему адрес, чтобы он мог меня забрать.       Нил неуверенно протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. Эндрю мог бы сделать это сам, но всё равно принимает помощь и не может удержаться от того, чтобы немного продлить это простое прикосновение.       Он не будет ненавидеть эту Вселенную за то, что она его подставляет хотя бы из-за этого. И даже готов поверить в бога. В Кайроса.