i am part of the problem

Кабинет наполнился чужими голосами. Один из них, сухой и мягкий, принадлежал директору Диппету. Он звучал крайне восторженно. — Я знал, что сделал правильный выбор в пользу тебя, Том. Ты в первый же день показываешь себя с лучшей стороны. Чудесно! — директор тепло посмотрел на своего спутника. — Ты прекрасно справлялся с обязанностями старосты факультета. И пусть быть старостой целой школы крайне тяжело, я верю, что ты с этим справишься лучше всех. Гарри смотрел в лицо Дамблдора, игнорируя вошедших. Тот никак не показывал своей неприязни к старосте школы, наоборот, вежливо улыбнулся и поздоровался. — Добрый вечер, Том. — Здравстуйте, профессор Дамблдор, — кротко улыбнулся юноша. Он взглянул на тихо стоявшего в стороне Гарри. Тот вглядывался в наполненные старыми книгами полки темных шкафов. Шипящий спокойный голос, как у змеи, проник в его голову. От него нельзя было спрятаться. Его нельзя было не слушать. — Снова здравствуй, Кристофер. — А вот и ты. Я уже заждался. Подумал, что ты струсил. — Тебя распределили на Слизерин, верно? — учтиво спрашивал Том с кроткой улыбкой на лице. — Мальчик-Который-Выжил… — Я также учусь в данном факультете. Помогу тебе освоиться. — Пришёл умереть. Гарри прикрыл глаза. Зелёная вспышка, поражающая его в самое сердце. Вдох-выдох. Гарри взглянул в бледное лицо, которое не выражало ничего, кроме вежливости и готовности помочь. — Надеюсь, что быстро освоюсь, — их взгляды пересеклись на секунду. — Том. *** Гарри мрачно вспоминал все предшествующие события, которые довели его до нынешнего момента. Впереди него вышагивал Том Реддл, попутно рассказывая о школе. Гарри совсем не вслушивался и даже не старался придать себе заинтересованный вид. Старосту, впрочем, это не волновало. Он указывал на портреты самых разных личностей и рассказывал по несколько фактов о каждом из них. Он быстро, как мог по пути, указывал на развилки в коридорах, наставляя Гарри запомнить дорогу, чтобы не потеряться. Он рассказывал о факультетах Хогвартса. — Есть ли подобные разделения в Дурмстранге? — неожиданно заинтересованно спросил Реддл. Гарри задумался, вспоминая просмотренные в комнате Кристофера документы. — Да. Реддл выдержал паузу, ожидая развернутый ответ. Но Гарри просто шел за ним следом, скользя взглядом по коридору. — И какие же? — терпеливо уточнил он. — Сильные и слабые, — безучастно произнес Гарри. Том остановился возле окна и окинул задумчивым взглядом нового студента. — И среди кого учился ты? Гарри уставился на открывшийся вид поляны. Ему не был интересен этот разговор. Он устал. — Ты как думаешь? Гарри равнодушно подумал о том, что его, возможно, сейчас рассматривают в качестве кандидата в Пожирателей Смерти. Ну и глупость. — На Слизерин попадают лишь по-настоящему талантливые и способные волшебники… — И до тошноты чистокровные, — вдруг произнес Гарри. Лицо Реддла внезапно накрыла холодная маска. Он слегка нахмурился и сморщил нос. Это всё продлилось в краткое мгновение, прежде чем Том заметил взгляд Гарри и снова вернулся к образу обаятельного и спокойного старосты. — Считаешь чистоту крови неважной? — мягко улыбнулся он. Гарри пожал плечами и оставил этот вопрос без ответа. Реддл же задумался и нескоро вернулся к своей задаче: показывать школу. — Вот мы и добрались. Они оказались в тупике подземелий, но Гарри знал, что скрывается за ним. Он вспомнил, как вместе с Роном проникнул в гостиную Слизерина под горьким и противным оборотным зельем. Всё это представление затевалось ради того, чтобы раскусить Малфоя в том, что тот является наследником Салазара Слизерина и стоит за всеми преступлениями в отношении грязнокровок. Сейчас же Гарри стоял рядом с тем, у которого в венах действительно текла кровь Основателя Хогвартса. Стена перед ними возвышалась, как монолитный страж, не обнадеживая ни на какую интригу. Однако, вглядевшись, Гарри заметил маленьких прикрепленных змеек по краям «прохода». — Это секретный проход в гостиную Слизерина, — начал объяснять Реддл. — Перед тем, как зайти, тебе нужно будет произнести пароль. Он меняется каждую неделю. Гарри вглядывался в монотонную стену. Отчего-то это занятие казалось ему крайне интересным. Том, не заметив реакции, произнес: — Радикс. Непоколебимая, как ранее казалось, равнодушная холодная стена начала отодвигаться наверх. Вскоре перед ними показался скромный тоннель. Пройдя через него, юноши могли лицезреть гостиную Слизерина. Гарри не заметил особых изменений с последнего визита сюда, кроме отсутсвия нескольких картин. Он сразу ощутил холодок, обхвативший все его тело. В гостиной виднелось несколько каминов, однако они совсем не создавали в пространстве тепло и уют. Не такое уж и большое количество светильников дарили гостиной холодный болотный свет. Вещей здесь было не так уж и много, но всё было обставлено со вкусом и имело изысканный дорогой вид. На темных кожаных диванах и креслах расположились студенты факультета разных возрастов. Здесь было крайне тихо, ведь большинство слизеринцев сидели смирно, уткнувшись в книги. Некоторые из них обменивались скромными разговарами о прошедшем за каникулы. Гарри почувствовал себя неуютно. Когда проход за ними закрылся со скромным грохотом, некоторые студенты подняли головы и уставились на вошедших. Гарри заметил Альфарда Блэка, который, хищно улыбнувшись, хлопнул по плечу сидящего рядом Абраксаса. — Ха! — в отличие от своего товарища, Малфой выглядел удивленным. — Я же говорил, что новенького распределят к нам. Гони мне галлеоны. — Вы сделали на это ставку? — поднял бровь Том, впрочем, не выказывая удивления. Абраксас лишь тяжело вздохнул, вытаскивая с кармана мантии тёмно-зеленый блестящий кошелек. Блэк радостно принял награду и вскочил с дивана, подходя к Гарри. Тот напрягся, смотря в знакомые светло-серые глаза. Внутри болезненно отозвалось воспоминание о смерти Сириуса. — Добро пожаловать, Кристофер Уэллнелли, в наше скромное братство. — Он повернулся назад, кидая взгляд на диваны. — Вальбурга, тебе удобно? Не хочешь выполнять свои обязанности старосты? Или ты думаешь всё взвалить на Тома? — Ничего страшного, — мило улыбнулся Реддл. —Я совсем не против помочь. Да и я уже рассказал Кристоферу всё основное о школе. Вальбурга покраснела и всё же встала с дивана, подойдя ближе к проходу. — Вальбурга Блэк, староста факультета Слизерин, — представилась она, окинув оценивающим взглядом Гарри. — Мой дорогой братец вместе с Абраксасом уже успели мне все уши прожужжать о тебе. Альфард на это высказывание хмыкнул, а девушка продолжила: — Не скрою, крайне удивительно увидеть поступившего на 7 курс. У нас раньше не было подобных случаев, — Вальбурга с прищуром вгляделась в лицо Гарри, будто там скрывались ответы на висящие в пространстве вопросы о его жизни. — Что же привело тебя в Хогвартс? Гарри равнодушно пожал плечами. — Где я буду спать? — спросил он в ответ, игнорируя вопрос. Альфард хмыкнул. — Делить спальню ты будешь с нами, пройдём — покажу. Он повел нового студента куда-то вбок, в углубление подземелий. Вскоре перед ними показалась дверь. Альфард открыл её и прошел вперед, оглядывая комнату. Его взгляд упал к кровати, ближе других расположенной к выходу. — Да, — кивнул он скорее сам себе, — мы думали, что это ошибка, оказалось, что они все просчитали. — Он улыбнулся Гарри, указывая на кровать. — Спать будешь здесь. Раньше она была Тома, но он переехал в отдельную комнату для старост в школе. Гарри скривился. Мысль о том, чтобы спать в той же кровати, в которой спал тот, кто был виноват во множестве смертей, включая смерти близких для Гарри людей, вызывала отвращение. У него даже не поворачивался язык, чтобы назвать Реддла человеком. Тот им, мягко говоря, не являлся. Насколько Гарри помнил, Реддл к данному моменту уже создал два крестража, совершив несколько убийств. И теперь Гарри был вынужден спать на его бывшей кровати. Ничего не сказав Альфарду, Гарри начал разбирать вещи с чемодана, уже стоявшего под кроватью. — Ты не из болтливых, да? — Блэк совсем не удивился очередному игнорированию вопроса. — Что ж, тогда оставлю тебя здесь. Вряд ли ты испытываешь огромное желание беседовать с нами всеми и рассказывать о своем прошлом. Гарри в очередной раз не подал реакции на сказанное и продолжил обустраиваться. Спустя некоторое время он сел на кровати, уставившись в стену. Неизвестно, сколько времени он провел так. Ворох мыслей съедал его. Он перенесся в прошлое. В прошлое, в котором Том Реддл был студентом, а Гарри оказался его однокурсником. Он с иронией подумал о том, что его, возможно, сослали в ад. Так это и ощущалось. Он также помнил странную встречу с патронусом, имевшим тёмные, как сущее зло, глаза, в пространстве после смерти. Гарри ничего не понимал и не хотел во всем разбираться. Он хотел уснуть и не просыпаться, пожалуй, никогда. Гарри с сомнением взглянул на кровать, когда-то принадлежавшую его заклятому врагу. Ну уж нет, здесь он спать не собирается. Гарри думал, как ему выйти с подеземелий, не вызывая подозрений. Скоро близился отбой, если он ещё не наступил; соответственно, его никто никуда не отпустит. Он с тоской вспомнил свою мантию-невидимку и пожалел, что её нет в кармане его мантии сейчас. Немного подумав, он взял какую-то книгу с прикроватной тумбочки и вышел из комнаты. В гостиной немного опустело. Гарри приметил пустое кресло у камина и направился к нему. — Кристофер! — воскликнул Абраксас, развидев вошедшего в гостиную. — Мы как раз говорили о тебе, не хочешь присоединиться? Гарри проигнорировал его, усевшись в кресло. Он взглянул на книгу, которую с собой взял. Зельеварение, замечательно. Он зашелестел страницами, изучая содержание, когда услышал сбоку от себя шаги. — Альфард… — тихий голос Абраксаса. Справа высунулось ухмыляющееся лицо Блэка, слева — напряженный Малфой. — Уэллнелли, — довольно протянул Альфард, пытаясь привлечь внимание нового ученика. — Как тебе у нас? Гарри равнодушно пожал плечами. — Жить можно. — Неужели хуже, чем в Дурмстранге? — обеспокоенно спросил Абраксас. — Я этого не говорил. Малфой в ответ поджал губы. Альфард, яро игнорируя повисшее напряжение, присел на подлокотник кресла. — Как тебе Хогвартс? — Уютно, — кротко ответил Гарри, утыкаясь в книгу. «Глаза нукатицы играют ключевую роль в приготовлении Зелья Силы. Вы сразу заметите оказываемый эффект, так как цвет зелья должен измениться на буро-красный. Однако это действие не продлится долго, и вы заметите, как зелье начнет окрашиваться в коричневатый оттенок.» — Кстати, — вдруг начал Малфой, — какие дисциплины ты себе взял? Гарри нахмурился, осозновая, что профессора не дали ему выбрать дополнительные предметы для изучения на протяжении всего седьмого курса. — Не помню, чтобы мне давали выбрать что-то подобное, — бросил он, раздумывая о том, как ему ходить на занятия. Может, ему дадут выходной день из-за этого казуса? Гарри был бы не против. — Как? — воскликнул Абраксас, словно искренне беспокоясь. — Как ты будешь ходить на уроки, не зная своего расписания? Гарри равнодушно пожал плечами. Что ж, видит Мерлин: не его вина в том, что завтра у него нет возможности учиться. — Прошу прощения за то, что случайно подслушал ваш разговор… — Гарри услышал аккуратный, слишком мягкий голос и почувствовал, как на спинку его кресла сзади легла чья-то рука. «Какое невероятное совпадение» невесело подумал Гарри и поднял глаза на тлеющий огонь в камине напротив, игнорируя чужой взгляд. — Ох, ничего страшного, Том, — смутился Абраксас слева от Гарри. — Мы всегда рады твоей компании. Гарри вслушивался в тихий потрескивающий звук, наблюдая за огнем. Яркие языки пламени танцевали и кружились, создавая завораживающий узор. Освещение от огня было слабым, так же как и излучаемое тепло, но Гарри чувствовал себя вполне комфортно. Не беря в счет троих однокурсников, назойливо пытающихся расколоть его сущность. — Кристофер, у тебя возникли проблемы с расписанием? Гарри, к его счастью, не пришлось отвечать на вопрос. — Профессора не спрашивали его насчет дополнительных предметов, — вклинился Абраксас. — Он не знает своего расписания. — Действительно, проблема, — задумчиво протянул Реддл. Несколькими секундами позже он наклонился чуть ближе к лицу Гарри. — Я могу дать тебе свое. Учитывая обучение в Дурмстранге, выбранные мною предметы должны тебе прийтись по душе. Если же что-то не устроит — можешь подойти к директору Диппету с этим вопросом. Замечательно. Гарри почувствовал, как его начинает мутить от изображений в голове, где они вместе с Реддлом идут на совместные занятия, заходят в один класс, а потом садятся за одну парту. Он покачал головой. — Не стоит. Я завтра же утром подойду к директору. — И все же, тебе не стоит пропускать первый день учебы, — с натянутой обеспокоенностью произнес Реддл. — Как жаль, — даже не стараясь изобразить сожаление, отвечал Гарри, — надеюсь, я смогу с этим справиться. — Думаю, можно сделать так, — аккуратно начал Малфой, странно поглядывая на Гарри, — Кристофер, ты проучишься первый день по расписанию Тома. На обеде, а директор Диппет появляется только на этом приеме пищи, разберешься со своим собственным. — Чудесная затея. Не так ли, Кристофер? — Прекрасная. — Тогда на этом и порешили, — довольно отклонился от него Реддл, выпрямляя спину. — Думаю, можно отправиться спать. Важно прийти на завтрашние занятия вовремя. Как-никак, первый день учебы. — Да-а… — отчего-то смущенно протянул Абраксас, старательно не смотря на Реддла. — Завтра первым же занятием ЗОТИ. — Наш курс начинается очень даже мило, — усмехнулся Блэк, все ещё сидевший рядом с Гарри. — Как год начнешь — так его и проведешь. — Не нагнетай, — буркнул Малфой. Гарри старательно делал вид, будто нет в жизни ничего важнее, чем разобрать разницу между кирлициновкой и змерким корнем. Но вдруг он почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Еле заметно вздрогнув, Гарри уставился на изучающего его Альфарда. — Не планируешь пойти спать, Кристофер? Уже поздно. Гарри опустил глаза к книге. — Я еще посижу. — Тогда спокойной ночи тебе, — бросил Малфой и направился вместе с Блэком к спальням. Помимо них, гостиную покидало все больше и больше слизеринцев. Скоро наступила гробовая тишина. Но Гарри знал, что не один остался в гостиной, несмотря на то, что Реддл имел странное и пугающее умение ходить, не издавая ни единого звука. Гарри старался не обращать на него внимания, уткнувшись в книгу и слушая потрескивание огня в камине, и лишь ждал, пока гостиная не опустеет полностью. Ожидания Гарри не оправдались. — Мне всё же кажется, что тебе не стоит ложиться спать так поздно, — произнес наконец Том, натянув на лицо обеспокоенное выражение. — Будет крайне неприятно, если ты проспишь занятия. У Гарри, кажется, в это мгновение появилась тупая боль в голове. Конечно, идеальные слизеринцы с чистейшей кровью и семьями, имеющими какое-никакое влияние в Магическом Мире, стараются быть выше остальных на три головы. Все здесь поддерживают хорошую учебу, имеют успехи во внеклассных активностях, а также сохраняют прилежное поведение. Ну или же пакостят за спиной взрослых и пытаются подставить в этом другого. Этот факультет — огромный змеиный клубок, где все друг с другом переплетены и связаны. Слизерин — это огромное братство. Все здесь равняются под определенные стандарты, и, если кто-то будет выбиваться из всей толпы, то обходиться с ним будут несладко. Гарри не привык к своей новой жизни. Он даже не осозновал всего происходящего и не хотел этого делать. Все события и люди одновременно имели важное значение и являлись совершенно бессмысленными. Гарри то охватывала паника, то покрывало равнодушие ко всему вокруг. Он не мог долго сосредотачивать внимание на одной вещи, как тут же переключался на что-то другое. Он чувствовал себя ужасно и странно. Гарри знал, что должен со всем разобраться, но пока его продуктивность ограничивалась лишь мыслями об этом. Тоже успех. Несмотря на свое состояние и сильное нежелание общаться с Реддлом и его будущими Пожирателями Смерти, Гарри нехотя признавал, что для более-менее спокойного года в школе важно держать некий статус и поддерживать связь с остальными. Изгоем становиться он совсем не хотел. — То же самое относится к тебе, — вяло ответил Гарри, всё же поднимая взгляд на стоящего спиной к нему Реддла, который рассматривал нескромный гобелен на стене. Том слегка повернулся вбок так, чтобы видеть Гарри, и улыбнулся. — За меня не беспокойся. Я справляюсь с собственными задачами. — Кажется, Абраксас мне рассказывал о делах старост, — искуственно задумался Гарри,— разве вы не должны выполнять обходы после отбоя? Он заметил, как улыбка Реддла стала шире. — Да, ты прав, — он повернулся к новому студенту всем телом, не сводя взгляд своих тёмных глаз. — Пожалуй, я засиделся. Доброй ночи, Кристофер. Гарри лишь кивнул, провожая взглядом Реддла, выходящего из общей гостиной. Секунда. Две. Пятнадцать. Он просидел на одном месте около часа. Книга давно была отложена в сторону. Глаза Гарри были прикованы к огню. Мысли путались: его прошлое(будущее?) смешивалось с здешним настоящим(прошлым?). Он не знал, насколько сильно засиделся, пока холод подземелий не накрыл его полностью. Отсюда надо уходить. Гарри было некомфортно находиться в гостиной чужого факультета. Он чувстовал себя предателем. Подойдя к проходу, он обернулся, чтобы осмотреть большую комнату. Стояла тишина, которую временами разбавлял треск огня в каминах. Все спали, он мог выходить. Услышав за собой легкий грохот стены, закрывшей проход, Гарри посмотрел на коридор спереди. Путь предстоял нелёгкий: из самых далеких подземелий ему предстояло добраться до центра восьмого этажа замка. Он не хотел ночевать среди змей. Он хотел ощутить комфорт и уют, а не боязнь того, что его придушат посреди ночи. Тяжело вздохнув, Гарри быстро устремился вперед. Прокручивая в голове воспоминания с пятого курса, когда он искренне улыбался своему лучшему другу, получившему значок старосты Гриффиндора, Гарри смутно припомнил, что старосты не так уж и долго дежурят после отбоя. Он не попадется на глаза никому из них. Тем более старосте школы. Единственное, что не давало Гарри покоя, — он совсем не знал смотрителя нынешнего Хогвартса. Он возложил всю надежду на свои занния о закоутках и тайных ходах в школе, чтобы ни на кого не наткнуться. Обучение на пятом курсе не выходит у него из головы. Именно тогда они, участники Отряда Дамблдора, открыли Выручай-Комнату, которую позже использовали для своих собраний и ученических боев. Гарри помнил сковавший его ужас, вызванный возрождением Волан-де-Морта, а так же максимальное желание противостоять. Желание выживать и бороться до конца. Он не ожидал тогда поддержки от своих друзей, привыкший самому справляться с кошмарами и ужасами о Тёмном Лорде. Он не ожидал, что желавших бороться окажется так много. Он совсем не ожидал то, что его выберут лидером их движения, тем более, что ему понравиться вести за собой людей. Гарри с приятной тоской вспоминал вечные неудачи и промахи Невилла; вечно вспыльчивую и импульсивную с заклинаниями Джинни; Рона и Гермиону, вечно стоявших рядом с ним даже в самые тяжелые и невыносимые времена. Гарри помнил, как радовался тому, что у его друзей получается осваивать сложные заклинания для нападения и защиты. Он радовался, потому что при каждой их удаче в освоении заклинания Гарри становилось легче. Они могли постоять за себя. Они были детьми, готовыми в любой момент вскинуть щит и кинуть проклятие в сторону врага. Все ради того, чтобы выжить. Борьба. Наконец дойдя до нужной знаковой картины на стене, Гарри начал медленно наворачивать круги. «В эту комнату можно войти, только когда по-настоящему в ней нуждаешься,— когда-то рассказывал ему Добби, бывший домовой эльф. — Иногда она есть, а иногда её нет, но когда она появляется, то обставлена так, как требуется нуждающемуся. Добби воспользовался ей, когда Винки сильно напилась. Он спрятал её в Выручай-Комнате и нашёл там опохмелители от сливочнового пива и хорошую кровать размера эльфа, на которой Винки и отоспалась.» Пройдя мимо безмолвно обозначенного места три раза, Гарри заметил, как на стене вырисовывается силуэт двери. Спустя несколько секунд он толкнул деревянные створки и прошел внутрь. Он почувствовал, как под ним скрипит пол, прежде чем осознать, где он находится. В этом помещении не было ни тепло, ни холодно. Гарри узнает эту комнату из тысячи, ведь он так много раз сидел здесь с самым близким своим человеком, слушая различные рассказы о прошлых годах. Позже он посещал эту комнату лишь один раз. Чтобы попрощаться. Комната Сириуса в доме на площади Гриммо 12. Яркие вызывающие плакаты с сомнительным контекстом сразу же бросались в глаза, отличающаяся от всего дома цветовая палитра комнаты — бардово-золотая, множество различных безделушек и книг, валяющихся где угодно, но не на приличном месте. Беспорядок, показывающий, что здесь текла настоящая жизнь. Взгляд Гарри перепрыгивал с одной вещи на другую. Вот, книги по анимагии, которой обучались все Мародёры; там, на ручке шкафа висит невероятный и дорогой костюм Блэка для различных празднеств и пышных мероприятий; в том углу лежит поломанная несчастным столкновением с деревом любимая метла Сириуса, с которой он провел несколько лет и вообще знакомился с полетом. Все его личные вещи были здесь, словно ничего не произошло. Именно с такими мыслями Гарри оставил эту комнату совершенно нетронутой: «ничего не произошло». Пока его вещи находятся в порядке на своем месте, пока процветает память Гарри, и он сам — Сириус Блэк будет жив. Гарри быстро вышел из комнаты, плотно закрывая дверь, будто за ней прятался монстр. Он снова начал ходить туда-сюда, воображая о скромной мягкой кровати. Ничего, кроме сна, ему не было нужно. Снова пройдя в уже по-другому сформировавшуюся комнату, Гарри заметил огромную кровать с бесчисленным количеством подушек и одеял. Рядом с ней стояла тумбочка со свечками. Гарри особо не стал раздеваться, рухнув в кровать. Он снял очки и задул свечи, погружая все пространство в глубокую темноту. Он зажмурился, мечтая провалиться в глубокий приятный сон. Чего не произошло. Провертевшись в постели неизвестное количество времени, Гарри не выдержал и сел. Заклинанием вызвав перед собой часы, он надел очки и понял, что до завтрака есть еще два часа. Ему надоело лежать на одном месте, поэтому он встал и прошел в ванную(спасибо Выручай-Комнате за мгновенное чтение и понимание желаний). *** Он не заметил, как оказался на улице. Погода в начале осени радовала всех детишек и взрослых. Было крайне тепло, и лишь иногда легкий ветер давал знать о смене сезонов. Многие были рады такой комфортной и удобной погоде. Гарри было без разницы. Гарри большую часть жизни был худого телосложения, однако с первого курса Хогвартса он неизменимо занимал позицию ловца в команде своего факультета. Постоянные тренировки поначалу утомляли и изнуряли, позже — заколяли и придавали сил. Гарри любил Квиддич и любил физические нагрузки. К концу пятого-началу шестого курса у него уже сформировались какие-никакие мышцы. У него была крепкая фигура, и Гарри ею гордился. А потом он совершил побег совместно с двумя своими лучшими друзьями. Средств для выживания было крайне мало: одежды, лекартсв и, тем более, еды. Все они заметно исхудали, ведь часто наступали дни, когда им попросту было нечем питаться. Гарри помнил, как боялся смотреть по утрам в зеркала, ведь не хотел видеть, во что он превратился. Что с ним сделала война. Кристофер Уэллнелли был приличным учеником Дурмстранга, в котором было крайне строгое дисциплинированное обучение. За нарушение одного человека с курса отдувались все. Гарри помнил обрывки старых писем, найденные среди вещей Кристофера. «Мамочка, дорогой профессор Крыгов совсем нас не щадит в наказании. По десятке кругов вокруг школы, а потом еще и трюки для него выполнять надобно. Более того, он замечает и подмечает каждые наши промахи. Знала бы ты, как у меня ноет спина от всех его попыток нас воспитать! Ей-Богу, мама, не узнаешь ты меня красавца на каникулах! Я бы смог все наше поместье поднять одной рукой.» Так что Кристофер Уэллнелли определенно имел отличную завидную фигуру. Не то, чтобы телосложение сейчас имело для Гарри значение. Его влекло одно: во время физических нагрузок совершенно опустошается голова, и все проблемы, съедавшие его до этого, уже не имели как такового значения. Поэтому, особо не раздумывая, Гарри приступил к пробежке. В голове его удивительным образом заела песня, игравшая на старом радио в дряхлой палатке. Песня, под которую Гарри танцевал с Гермионой для того, чтобы не дать власть панике и тревоге, висящими над ними. Он большим кругом огибал замок и вдруг оказался у Квиддичного поля. Оно не было пустым. Далекая фигурка спортсмена кружилась по полю, то и дело огибая огромные кольца. Гарри разглядел темно-красную спортивную мантию. Вскоре гриффиндорец начал разгоняться и при сложных поворотах пытаться закинуть мяч в кольца под самым разным углом. Гарри невольно заворожился этим зрелищем и подошел чуть ближе к трибунам, чтобы наблюдать за чужой одиночной тренировкой. Но его совсем скоро заметили. — Не поможешь? — выкрикнул гриффиндорец, указывая на ворота. — Я ловец. Гарри не заметил, как слова сами из него вырвались. Он же не был сейчас составной какой-либо команды и не собирался ею становиться. Он мысленно хлопнул себя по лбу за оплошность. Вскоре к нему подлетел и спустился с метлы высокий парень. Ветер развевал его густые каштановые волосы, вспыхивающие огненно-рыжим под солнечными лучами. Светло-карие глаза смотрели на Гарри изучающе. Теперь парень заметил зеленый цвет на том, кого приглашал тренироваться. Несмотря на странное подозрение, Гарри чувстовал исходящее от гриффиндорца тепло. Он невольно наклонился немного вперед, вызывая странный взгляд у парня напротив. Спустя время парень в бордовой мантии снял грубую кожаную перчатку с одной руки, чтобы протянуть ее для рукопожатия. Гарри молча уставился на него. Он заметил тут же возникнувший румянец на щеках гриффиндорца. Тот прокашлялся. — Эндрю Макклаген, — представился он. Гарри с сомнением посмотрел на протяную руку, но, спустя долю секунд, всё же сжал её в ответ. — Кристофер Уэллнели. Брови Эндрю вскинулись вверх от удивления. Немного оглядев Гарри, он нахмурился. — Так вот оно что, — задумчиво произнес он. — Ты новый студент из Дурмстранга, правильно? Гарри потерял интерес к разговору. Он начал бродить взглядом по пустым трибунам, вспоминая обычно кишащий на них народ во время матчей. — Да. Где-то там находилось любимое место Гермионы и Рона, которые всегда приходили поддержать своего друга на играх. Во время игры ловец сходил с ума от огромного количества цвета везде, ведь так было тяжелее отыскать снитч, чем на тренировках. Но Гарри всегда блестяще справлялся со своей задачей. Краем глаза он видел, как отчего-то мешкается Макклаген. Гарри в голову резко кольнуло желание сбежать отсюда. — Ты, это… — начал Эндрю, стараясь придать своему голосу больше уверенности. — Извини, что так смутил тебя. Не знаю, объяснили ли тебе противостояние между факультетами… — Наслышан, — бросил Гарри, вспоминая Драко Малфоя. Как же Гарри ненавидел его и весь его змеиный факультет. — Знаю, что глупо прозвучит, но я отчего-то понял, что ты не из них. Гарри недоуменно взглянул на Эндрю. «Них» это он про весь Слизерин или разрастающуюся шайку Реддла? — Я не отношу себя к какой-либо группе. Я сам по себе. — Это заметно, — грустно улыбнулся Макклаген. — Знаешь как я к тебе расположился? Вместо ответа Гарри лишь вскинул левую бровь. — Ты не смотришь на меня, как на мусор. — Ну и абсурд. Считать человека мусором? — Гарри не казалось это смешным. Он наблюдал и испытывал подобное каждый свой учебный день. Ему хорошо знакомо подобное чувство. — Весь твой факультет с радостью поспорит на эту тему, — пожал плечами Макклаген. Гарри в ответ покачал головой. — Скорее они подсыпят мне отраву и бросят в озеро на растерзание морским тварям. Макклаген не смог сдержать смех. — Вижу, ознакомительный вечер прошел удачно? — Смотря для кого. С лица Эндрю не сползала улыбка. Он был заметно выше Гарри, отчего второму приходилось чуть всикдывать голову вверх для удобного разговора. — Как ты оказался на Слизерине, Кристофер? Ты совсем на них не похож, тебе самое место в Гриффиндоре. Гарри не знал ответа на этот вопрос. Он хотел поступить обратно на свой родной факультет, но старая Шляпа решила над ним поиздеваться и напомнить давнюю историю. Он уже уничтожил в себе крестраж — всё то плохое, что находилось внутри него, — у него не было ничего общего с змеиным факультетом. Эндрю, видимо, заметил смену настроения и постарался перевести тему: — Ты сказал, что являешься ловцом. Это правда? Гарри вынырнул из клубка мыслей о том: кто он, где он, и как его сюда привело. Вместо этого он быстро начал перебирать в голове скромные знания о Дурмстранге, чтобы выдать более-менее правдивый ответ. — Правда. Я с детства любил играть в Квиддич с отцом, — он поднял голову, разглядывая ясное небо. — В Дурмстранге в него не играют так, как у вас. У нас есть скромное поле, но официальных команд и матчей — нет. — Как? — Эндрю, кажется, это сильно потрясло. — Учиться без возможности разбавить скучные будни игрой-двумя? Гарри равнодушно пожал плечами. — Я играл в детстве. Сейчас к этому нет интереса. Ложь. Гарри потряхивало от одного лишь пребывания на родном поле, где когда-то множество раз они тренировались львиной командой. Он был бы не против снова вступить в команду, если бы его шарф не был окрашен в зеленый с серебряными полосами. Он не хочет играть за Слизерин. Эндрю выглядел задумчивым. — Ну не может быть человека, равнодушного к Квиддичу, — вдруг улыбнулся он, доставая из внутреннего кармана волшебную палочку. — Девочки не в счет. И то, некоторая часть из них играет наравне с нами, парнями. Акцио Чистомет! Гарри совсем не успел сообразить, что к чему, когда в его руках оказалась метла. По ладоням, в местах соприкосновения с деревом, прошла легкая приятная волна тепла. Он резко вскинул голову, смотря прямо на Эндрю. Тот улыбался. — Полетаем?