Состыковка

— А не мог раньше сказать, что плацкарт? Ну, и что мне теперь делать, твою мать? Я был готов рвать и метать, а всё из-за шуточек Киры. Мои пальцы впились в ручку чемодана, а внутри накатывало чувство, будто вот-вот стану Халком! — Я больше не поеду по твоей просьбе, если ещё раз засунешь меня в плацкарт на семь суток, — я был резок и определено звучал довольно угрожающе, но на той стороне, видимо, так и не собирались раскаиваться. — Ну, купейные места уже раскупили, это же период отпусков, — слышалось с динамика телефона. — А если б я сказал раньше, ты бы отказался ехать, — но не успел я вставить свои пять копеек, как он выпалил, — отправление через 13 минут. Всё, давай, садись, жду тебя через неделю и обещаю купить тебе твой любимый «Royce». — Три пачки. — Две. — Три, и сводишь меня в Ramen House, купишь мне рамен с крабом. — Это тот за 800 рублей порция?! — Ага-а-а. — Ох, хорошо, садись в поезд, приятной поездки. — Кир. — М? — Расходы в вагоне-ресторане будут тоже на тебе. — Да блять, Некит, ты офигел что ли?! — Всё-всё, захожу в поезд, не могу говорить, до встречи! Моё настроение слегка поднялось в предвкушении вкусного рамена и тающих на языке плиточек royce… Но пока пахло концентрированной Москвой и жарким летом. Я подошёл к молодой проводнице, подавая свой паспорт. Аккуратно собранные волосы в пучок, и форма сотрудника РЖД сидела как влитая. Не представляю, как ей жарко в этом. Только подумав о жаре, я тут же оттопырил свою футболку за горловину, которая уже успела прилипнуть ко мне. — Верхнее место 18, в центре вагона, слева, — она подала обратно документы и пропустила меня внутрь. — Приятной поездки. — Взаимно, — я мельком глянул на бейдж, — Татьяна. Она заметно смутилась. Что ж, первое правило хорошей поездки: расположить к себе персонал, может, удастся сэкономить на душе, кто знает... Я прошёл по узкому коридорчику мимо кипятильника и комнаты проводника, с некоторой досадой глядя на раскладывающих вещи людей, их вопящих детей и какую-то бабку с подозрительно вонючей большой пропиленовой сумкой в фиолетовую клеточку. Мой внутренний интроверт и чистоплюй съёжились где-то в уголке сознания, моля меня немедленно покинуть зону поражения, но крепче мужского железо-бетонового обещания приехать к другу, мог быть только дорогой коньяк. Поэтому я сжал всю свою волю в кулак и пообещал себе хорошенько вставить Кириллу гитарным грифом за адские муки плацкарта. Да, именно так я и думал, пока пробирался к своему месту. Нижние два места уже были заняты пожилой парой, обсуждающей обстановку за окном. Я нарочно прокашлялся и представился, предупредив, что моё место сверху. Пара обратила на меня своё внимание. — Здравствуй, внучек. Хочешь малинки? — Бабушка подождала, когда я уложу свои вещи на полку. — Спасибо. Уж от чего, а от малины как-то грех отказываться, особенно от бесплатной. А вторая верхняя койка всё ещё была свободна, хотя времени оставалось считанные минуты до отбытия. Тем даже лучше, хотя бы во время сна будет какое-то мнимое уединение, не считая ещё одной лежачей полки вдоль стены напротив, где уже лежала девушка, читая книгу в чёрных маршалах. И пока я расправлял постельное бельё, предварительно закинув в рот пару ягод, в вагон зашли ещё несколько человек и ушли провожающие, утирая слёзы с щёк. Они махали пассажирам по ту сторону окна, показывая руками сердечки и отправляя воздушные поцелуи. Меня же никто не провожал в Москве, ведь до этого я проделал свой девятичасовой путь с Питера в комфортном купе. Меня провожала семья и хорошие ребята с института, ставшие мне коллегами по работе. Моя сестра расплакалась как нюня, хотя никогда в жизни в этом не признается. Говорит, что ей совершенно до лампочки, что старший брат уедет на месяц на другой конец страны, а сама обняла так, что я думал, позвоночник просядет. И по большой любви мы молча договорились, что я буду писать ей во время поездки почти каждый день. — Я в поезде. — Угу. — Связь может плохо ловить, поэтому не переживай, если не сразу отвечу. — Да кто переживает вообще?!. — Мелкая грубиянка, — это я сказал уже вслух, представляя как она всё равно закусывает губу и беспокойно смотрит в экран. — Береги себя и ешь нормально. — Да, спасибо. Передавай родителям привет) И дальше не последовало никаких сообщений. Поезд успел тронуться и начал потихоньку набирать скорость. В принципе начало поездки радовало, даже кондиционер начал работать, как только состав двинулся в путь. Аккуратно свёрнутая улитка матраса на койке напротив, казалось, поставила точку в предположении, что как минимум до следующей станции место будет пустовать. Но моя удача осталась видать ещё в Питере, потому что что-то рыжее появилось тут же перед глазами. Парень положил на полку мягкий рюкзак, тревожа улитку и моё ментальное спокойствие. Но вот он повернулся ко мне, и внутри что-то ёкнуло и ушло в пятки колючей волной. В мыслях пронеслось ошеломлённое "не может быть!", а сам я старался не подавать вида. Высокий парень, уже перезнакомившись с соседями снизу, потянулся ко мне, вытягивая ладонь в знак приветствия. — Александр, еду до Владивостока, — он улыбнулся мне. — Никита, тоже до Владика, — я пожал ему руку. — Класс, — Александр поднялся на своё место, начав раскладывать свои вещи. — Можно на ты? — я кивнул. — Сколько тебе? — Двадцать два. — О! Круто, одногодки, — звучало и правда, как облегчение. — Один едешь? — Один. — И я, — он сложил матрас на полку выше для вещей, туда же отправился рюкзак, а вот из ниоткуда взявшаяся гитара в чехле наоборот легла с хозяином. Он увлёкся музыкой? — Никит, у тебя случайно нет бутылочки воды. Свою я, кажется, оставил на вокзале, — Саша рылся в пакете, откуда пачками вываливалась сублимированная еда и несколько яблок. — А, ну... Газировка сойдёт? — я протянул холодный мохито в бутылке, с которого капала вода. — О, да, ты мой спаситель! И Саша тут же начал жадно поглощать содержимое бутылки, вытянув шею, по которой струились капельки пота с волос. Я инстинктивно сглотнул. — Спасибо, за мной должок, — он вернул больше, чем наполовину испитую полулитровку, и продолжил что-то рассказывать, но всё утекало мимо ушей. Я всё конечно мог ожидать от жизни, но чтоб пересечься со своей первой безответной спустя сколько? Почти десять лет прошло. Конечно, можно было предположить, что это один из двойников того Санька из 8"Б", но небольшой шрам на запястье левой руки прямо указывал, что это был именно он. Как он похорошел! Вот с чем природа не шутит, так это с его природным обаянием. Кажется коленки дрогнули. Но тут без шансов, Саша на миллиард процентов натурал. И никакая провокаторская серьга в правой точке меня не убедит — наверняка сделал либо на спор, либо по незнанию… А тем временем проводница Татьяна предстала перед нами, и я увидел, как её щёки порозовели при взгляде на верхние полки. — Ваши документы, пожалуйста, — она старалась говорить ровнее. Все четверо протянули паспорта. Я украдкой посмотрел на Сашу, сидевшего по-турецки на своей койке и оттягивающего край горловины своей футболки с надписью "Пивозавр". — Пф-ф... — Что? Нравится? — Саша растянул футболку, чтобы всё хорошо было видно. — Не в этой жизни, — хотя на нём и мешок картошки смотрелся бы неплохо. — Ха-ха, — он улыбнулся, показывая зубы, и явно хотел ещё что-то сказать, но его прервали. Девушка-проводник раздала документы обратно и рассказала про все правила пользования вагоном. Когда она отошла к следующим шести пассажирам, Саша снова посмотрел на меня, блистая своей безупречной моськой. Где же были мои солнцезащитные очки? — Так вот, я еду на фестиваль музыки во Владике, хочу попробовать себя на сцене. Ты тоже едешь туда же? — С чего ты взял, что я занимаюсь музыкой? — Предположил. — Нет, — я похлопал по камере в чехле, — я фотограф. Но ты угадал, я еду туда же. — Ты приглашенный фотограф?! — Типа того... — Но вдаваться в подробности, что меня пригласил друг-любитель, а не организаторы, я не стал. — Офигеть! Покажешь, что снимаешь? — Людей и животных в основном. Я отдал ему смартфон с открытой папкой «Работа». — Чёрт, такие классные фотки. То-ри... Это твой псевдоним? — Да. — Это что-то значит? — «Птица» по-японски. — М-м-м, круто. Знаешь японский язык? — Мама — японка, часто в Японию летаем. — Круто, а у меня родственники с Краснодара, а родился я во Владике. — Занесло твоих с югов в холода. — И не говори. Зимние морозы у моря, это пиздец чистой воды. В Японии тоже холодно зимой? — В Токио не особо. Там и снег быстро тает. А вот на Хоккайдо хорошо заметает, — я одной ногой погрузился в детские воспоминания, когда только-только учился кататься на лыжах, и как противный снег попадал зашиворот, стоило криво упасть на повороте — меня слегка передёрнуло. Мы обтёрли ещё несколько общих тем для разговора, пока моя батарейка «Экстраверт 2000» не исчерпалась. Я не знаю, болела моя голова от того, что я переборщил открывать рот сегодня, или от того, что всячески старался побороть природные реакции в теле. Так или иначе, это будет та ещё поездочка. Семь дней напролёт с моей первой любовью, в метре друг от друга, в душном вагоне плацкарта… Интересно, ещё не поздно сойти с поезда?..