Противостояние

      Выпад. Лязг. Повторный выпад. Уворот. Удар. Падение. Отчаянный удар наотмашь. Умелое парирование. Взмах. И…       — И вот ты снова у моих ног…       …и вот клинок снова у его горла. Холодный металл касается кожи так аккуратно, что даже не царапает её. Вот только холод не стали, а чужого острого взгляда, кажется, режет сильнее прочего. Настолько этот взгляд безразличный и высокомерный, что, наверное, больше обжигает; заставил бы сгореть со стыда кого угодно… кого угодно… кроме Пикового Короля.       Тот только отмахивается от протянутой руки помощи и встаёт сам. Откидывая меч и отряхиваясь от несуществующей грязи, или, скорее, от позорного поражения? Но спина его как всегда прямая, а профиль гордый. Он не видит ничего зазорного в этом поражении. Его оппонент — не очередной зелёный юнец из его армии, а мастер своего дела, оружие у них настоящее, и дерутся они им до крови, ведь оно так легко оставляет порезы на таком «человечном» теле Короля, да и каждый поединок заканчивается лишь когда один из них встаёт в безвыходное положение. Лезвие у горла или конец клинка у сердца. Настолько близко, что дрогни чужая рука и жизнь одного из королей так легко оборвётся. Вот только это всегда был именно Пик. Данте мастерски владел клинком. Катана лежала в его руке свободно и крутилась легко, словно кисть для письма. Но при этом резала всё так же больно. И ударь Данте наотмашь тупой стороной лезвия, Пик уверен, его клинок бы сломался.       — Ты делаешь успехи. Всё так же стоически переносишь боль от ран и выносливость на высоте. Вот только гибкость как у незрелого дуба. Если перегнуть, то можно и сломать… — последнее сказано было настолько тихо, но с таким колющим сарказмом, что Пик не мог не услышать.       — А ты, как всегда, хорош. Но ведь можешь и лучше?       — Ох, ты мне льстишь. — кажется, Бога это смутило. Но он только отмахивается от этого, как юная девушка от многочисленных комплиментов в свою сторону.       — Это презрение. — выплёвывает, будто яд, Пик, конечно же не ожидая эффекта. Но он есть.       Данте усмехается, прикрывает глаза ладонью и возносит лицо к потолку, смеётся легко и открыто, глубоко вздыхает и… ничего… только эта улыбка, больше похожая на оскал. Она слегка истерична, но Пик спокойно смотрит, как она сползает с лица, вытесняемая привычной для него — лёгкой. И как он теперь знал: со смесью безразличия и лёгкого пренебрежения, ведь Данте почти всегда был будто бы не здесь, не там, где топчутся простые люди, где-то в Нирване или его выдуманном мире, где он Бог. Но чем чаще Пик смотрел на эту улыбку, тем сильнее его съедала мысль о том, что это все они живут в том самом выдуманном мире…       — Будь таким почаще… — выдыхая это с таким благоговением, Данте будто не видел в этом ничего такого.       А вот Пик слегка дёрнулся от чужой интонации, будто бы от укола, и поспешил огрызнуться:       — Как ты постоянно держишь свой хвалёный баланс, если так часто говоришь, как пришибленный на голову?! — на одном дыхании выпаливает оскорбление Пик, не понимая, что сейчас его рожки покачиваются от нервного напряжения их хозяина.       Совершенно незаметная для остальных особенность, которую Пик, как одну из своих немногочисленных слабостей, не мог контролировать. Вроде бы и безвредно, но от взора философа это неукрывалось. Тот напротив иногда смотрел именно поверх головы Короля, прекрасно зная об этой его причуде.       Больше всего ему нравилось наблюдать за ним во время их «шуточных» спаррингов. Ведь никакой брони и защиты на них в это время тоже не было. И даже любимый шлем Кабуто, Пик оставлял за татами, обозначающий их импровизированный ринг. Его нынешний свободный и лёгкий наряд лежал на коже невесомо, как шёлковое касание ветра, не облегал, как привычное исподнее для излюбленной Пиковой брони, но окутывал кожу просторными объятьями, позволяя двигаться совершенно раскованно, этим же сильно подкупая. В чём Пик никогда не признается.       Вот и сейчас Данте лукаво улыбался, наблюдая за любимым оппонентом в этих играх, на чужие нападки реагируя совершенно спокойно. По крайней мере внешне:       — Твой сарказм, как всегда, прелестен. — «Но на фоне твоего поражения — это выглядит до ужаса жалко». — Вот что добавляло воображение Пика к словам и без того самодовольного короля бубен. — Можешь думать, что хочешь, но моё противостояние тебе, только делает тебя лучше… — улыбаясь всё так же, но, казалось, более дружелюбно, Данте приблизился к своему недавнему оппоненту, пряча руки в свободных рукавах его расшитого узорами кимоно. Пик дёрнулся, готовый уворачиваться от очередного удара.       Но его не последовало       Вместо этого Данте, неуловимым для Пика движением, оказался у него за спиной так, что тот опомнился только когда они оказались кожа к коже, спина к груди. Простыми словами — обнялись. Данте делал это каждый раз после их поединков, и Пика это бесило. Данте был невыносим.       — Позволишь залечить твои раны?       — Я сам со всем справлюсь. — снова огрызнулся Пик, выпутавшись из чужой хватки и не обратив ни малейшего внимания на боль в порезах на его теле. — И без твоего хвалённого «Божественного вмешательства».       — Возможно, но так же останутся следы.       — А так останутся следы на моей гордости, что и без того пострадала от твоих намёков… — последнее Пик пробормотал, надеясь, что Данте не услышит.       — Тебя так смутил очередной спарринг с моими шуточными комментариями? — Пик замер. Всё-таки услышал. — Почему? — он звучал так, будто правда не понимал или же издевался.       — Да потому что без тебя ни один спарринг в моей жизни не носил бы в себе непотребных намёков! — вспылил Пик.       — Ох… вот как… — Данте переменился в лице, прикрыв открытый от удивления рот кончиками пальцев, будто наконец понимал, в чём был неправ. — Тебя смущает то, что я у тебя первый? — но нет, он всё такой же самодовольный, любящий доводить Короля до ручки ублюдок. Хотя Пик, скорее, просто не хотел признавать, что эти разговоры его смущали.       — Просто заткнись!..       — Как тебе будет угодно.       Данте покорно замолчал и, не смотря на немой протест Короля, увёл его с татами и усадил за столиком для чаепития. Вот только там были приготовлены не чайные принадлежности, а бинты, вата и спирт. Всё, чтобы желанный гость не истёк кровью. Так он скидывает верх фиолетового кимоно с чужих плеч. Обрабатывая лежащие почти крест на крест порезы на его спине.       «Будто следы от любовницы» — отмечает про себя Данте и умиляется. До того ему казалось приятным, что он тоже может оставлять следы на теле Его Короля, даже не имея с ним тесной связи. Да, ему нравились их спаринги и союз основанный на политическом соглашении. Но хотелось другого. И всё же Данте пока не мог понять чего именно. Он думал об этом, пока обрабатывал и перебинтовывал чужую спину. Но так и не пришёл ни к чему стоящему.       — Раздевайся. — бросает бубновый, выходя из-за спины Пика, подбирая все принадлежности для обработки ран и унося их с собой.       — Чего?!.. — Пик не может поверить своим стремительно покрасневшим ушам, но, несмотря на это, он хочет показать больше злости, чем удивления. — Какого чёрта?! — Да, пускай между ними были вполне доверительные отношения, и без одежды он его уже видел. Но не так же внезапно.       — А как, по-твоему, я должен обрабатывать эти раны?       Данте выкидывает руку, неопределённо указывая в сторону Пикового Короля, и тот понимает, что он говорит о порезах на более откровенных местах его тела. И он смиряется, позволяя тому увидеть больше: его пострадавшие бок и бедро. Не сопротивляется. Не просит в следующий раз не бить так, ведь прекрасно знает, что, будь на месте Данте кто-то другой, его бы уже не было в живых. Их поединки и правда были шуточными, ведь желания убить в них не было. Бубновый никогда не дрался всерьёз, на пределе своих возможностей, не использовал свою божественность, чтобы защититься или атаковать, нанести ему удар или увернуться было возможно, но очень сложно. И пока что Король Пик слабо в этом преуспевал.       А Данте, мягко улыбаясь, присаживается на корточки перед сидящим на подушке Королём и осматривает его ногу. Слабая улыбка кажется искренней, но Пик убеждён, что слишком плохо знает Данте для того, чтобы понять это наверняка. Между тем философ приподнимает чужую стопу и наложенный на ногу бинт рассыпается в его руках. Стоило только этому произойти, как Пик ощущает тупую боль в области выше сухожилия на ноге. Где-то в низу икры пылает огнём очередной порез, и Король думает, как хорошо, что он по прежнему может опираться на эту ногу.       — Смотри-ка, похоже твоё упрямство сыграло тебе на руку. Ведь, готов поспорить ты даже не заметил этой раны, а бандаж на ноге не позволил краям пореза расползтись. До чего же мило.       Что именно тут милого, Пик понять не успевает. Чувствует одновременно тяжесть в голове и лёгкость во всём теле. Это смесь ощущений от того как Данте перенёс его на кровать для дальнейшего оказания медицинской помощи, волнуясь о том, чтобы не потревожить чуткий сон короля, и о том, что он отключился прямо в этот момент, в конце их изнурительной тренировки. Данте не мог его винить. Несколько часов упорного физического воздействия действовала тяжело даже на его тело.       Вот только сам он восстанавливался куда быстрее, на его теле не оставалось шрамов и для того чтобы заставить его сдаться потребовалось бы куда большее. Но то, в чём Пик пока что не был достаточно хорош, он делает отлично. А именно выводил на эмоции своего оппонента.       Они были созданы как отдельные и гиперболизированные эмоции и в этом крылся корень их проблемы. Изначально взятые как представители отдельных эмоций и элементов характера, им было сложно развить в себе что-то иное. Но как говорилось «Для огранки алмаза — используй другие алмазы» И в самом деле, лучший способ который нашёл для них Данте, если конечно не сам Создатель, это стачивать острые углы о шероховатости характера другого.       Иными словами: заставить одного из клонов испытывать другие эмоции посредством воздействия на него характером другого клона. Но на данный момент этот способ работал слабо.       Нелюдимый, как и все в его масти, Данте, выбрал для этой цели Пика. Как представителя более яркой, но при этом сдержанной эмоциональной палитры. И он был почти разочарован. Эффекта он почти не ощущал. Пик конечно выводил его из равновесия. Но это можно было сравнить разве что с рябью от капли воды упавшей в чашку чая. Данте уже начинал терять терпение. Что и было и не было хорошо.       — Может мне стоило выбрать Зонтика? — задумчиво предположил Данте оглядывая распластавшегося на футоне раненое тело.       Зонтик. Валет трёф и второй по силе своего характера кандидат выделявшийся спокойствием, терпением и проявлениями сильной эмпатии. Но главное, он не был лишён решимости. А это качество играло ключевую роль в выборе союзника. Но всё же это было не то. Конечно Зонтик решителен, но он так же и терпелив и привык к размеренному течению жизни, продвигая её как тихий ручей. Пик же был как горная река, необузданная сила, что пробивала себе дорогу сквозь скалы, неся за собой камни и своим потоком стачивая более мелкие из них в пыль. Безусловный Лидер. Он был горяч. Его темперамент это необузданное пламя, что сожрёт любое, что подойдёт слишком близко. И в то же время так же стоически спокоен как скала. И так же малоэмоционален. В этом крылась очередная проблема.       Он не вызывал в Данте сильных эмоций. Временами да, но требовалось больше. Может для достижения результата достаточно подождать, но Данте не мог позволить себе медлить. После поглощения энергии генератора он терял контроль. Капля за каплей. Как вода утекала из треснувшей чаши, так и сила покидала Данте всё хуже восстанавливаясь. Так продолжаться не могло. Он чувствовал, что вскоре с последней каплей энергии его покинет и вся жизненная сила, развеяв по ветру словно пыль. Стать живой батареей было идеей спонтанной, и на практике в ней были недостатки. Но как ещё защитить то, что ему было дорого?       Отвлёкшись от своих отчаянных мыслей, на пребывавшего в отключке Пика. Что с глухим стоном перевернулся с пострадавшей спины на здоровый бок и снова затих. В груди бубнового снова шевельнулось умиление. То каким человечным был Пик и при этом, оставался способным противостоять ему, тому, что был подобен Богу, делало его таким удивительным. Что Данте даже не мог понять как к этому относится.       «И всё же это странное благоговение не даёт мне покоя» Думал Данте и усмехался. Это навязчивое желание быть рядом не оставляло его, сколько бы он не пытался… но возможно… только возможно… он хотел изучить этот аспект своего характера поближе. Он само терпение, а терять голову от «такой человеческой» потребности было просто немыслимо.       Вспоминая о произошедшем на источниках его обуревало сомнение, насчёт их союза. В смысле нужно ли ему это, если они оба теряют голову рядом друг с другом? Ответ пока не приходил. Голова говорила, что нет — а в груди… что-то настойчиво твердило да.       Но забыв об этом на секунду он просто в очередной раз поддался искушению. Лечь рядом используя чужую руку как подушку, было соблазнительно, и Данте не мог себе в этом отказать. Всё же он так же хотел получать какой-нибудь бонус с этого союза.

・ ・ ・

      Утро встретило его болью, первое что он почувствовал это лёгкую тяжесть, которая всегда преследовала его на следующий день после нескольких часов тренировок, дальше последовал боль от порезов, уже более ощутимо, но ещё терпимо, а под конец… Чёрт!.. под конец была боль в руке. Причём совсем не так давно приобретённая. Первом мыслью было то, что это просто последствия длительного махания катаной, так как и в случае с его ключом использовалось обе руки, но голову всё же посетила мысль, о том что упор он всё же делал на другую руку, а как получилось так, что болела именно эта, в сонную Пика голову совершенно не приходило.       «Бля, наверное отлежал во сне» единственный вывод к которому проходит Пик. Что тоже свойственно подобному пробуждению, так это то, что за дверью его ждала та самая девушка. Он понял это по силуэту на двери, как он теперь знал, называемые сёдзи, и как он знал отлично пропускающими звук.       Девушка ничего не говорит. Просто продолжает сидеть в той же позе судя по неподвижной тени. Пик вздыхает. И бросив мягкое «Можешь войти» отворачивается, чтобы плотнее запахнуть кимоно. девушка, кажется Амия, была открытой и улыбчивой, в прочем сам Пик считал, что это обычное поведение для местных, хотя и судил только по поведению самой девушки, что могла бы стать ему хорошей подругой по крайней мере если бы Пик был в этом заинтересован.       — Вы с Данте-самой вчера провели тяжёлую ночь вместе. — девушка не спрашивала, а знала наверняка.       — Что ты имеешь в виду под этим? — Пик не хотел срываться с утра пораньше, поэтому для начала всё же уточнил.       — Ох, ну. Он говорил, что вы сильнейший воин в том месте из которого прибыли. — так вот что этот балабол о нём наплёл. — И что познаёте тайны стратегии, учитесь сражаться на мечах и что вы с Данте-самой в поиске просветления. — её щёки слегка подрумянились от этих слов будто бы поиск просветления был чем-то особенным, чем могли заниматься люди вдвоём.       Пику в голову неожиданно пришла одна интересная идея.       — Конечно. Знала бы ты, как сильно Данте выматывается пытаясь открыть мне истину. — сейчас Пик сидел по-турецки, оперев локоть на своё колено, подпирая рукой голову.       Девушка прыснула:       — Судя по вашим бинтам он скорее пытался вбить её вам силой.       — Ага, а может даже вырезать на моём теле. — Король недовольно нахмурился, отворачиваясь.       — Ну что вы. Бамбуковые мечи для кендо не могут в самом деле поранить. Разве что оставить синяки и ушибы.       — А? Ах, да конечно… — Пик конечно же знал, что обучение не должно проходить с настоящим оружием. Но неужели эта девушка видя все эти бинты правда думает, что под ними просто синяки? — Я имел в виду… даже дерево может стать клинком в руках близкого человека?.. — честно Пик сам был не уверен в том, что сказал, но не хотел портить сложившееся мнение о их любимом божестве для этой девушки.       Амия, кажется, поняла всё по своему:       — Вы очень близки с Данте-самой?       — Хм, я бы не сказал… то есть знакомы мы давно, можно даже сказать всю жизнь. Но до недавнего времени я не особо стремился с ним общаться.       — Ох, мы продолжаем жить, чтобы наверстать упущенное. Не бойтесь стать ближе к человеку, который открыт вам всей душой.       Пик смотрел на неё недоумённо и в целом не понимал почему она так говорит, но потом понял, что она не знает его так же хорошо как его братья, среди которых даже Феликс больше не пытался подружиться с ним. Она была такой наивной, что Пику стало её жаль. Но он только сказал.       — Я просто довольно нелюдим. Даже общение с Данте стоит мне нервов, не говоря уже о том, чтобы пытаться сблизиться с остальными.       — Ох, выбор ваш. — уступила свою позицию девушка, но Пик был уверен, что она осталась уверена в своей правоте.       Пик ещё немного поразмыслил над этим и посмотрев по сторонам, поймал глазами поднос с едой:       — Это мне? — вопрос больше из вежливости.       — Оу, да конечно. — Амия выглядела чуть более воодушевлённой чем секунду назад. — Я сама приготовила. Вы вроде говорили, что больше любите мясо. Тут онигири с тушённой уткой, лёгкий суп и яичный омлет.       — Да, спасибо. — Пика обуревали сомнения.       — Что ж тогда я пойду…       — Что на счёт чая? — и всё же он решился.       — М? Ох вы хотите?..       — Я не так хорош в заваривании чаёв, поэтому хотел попросить тебя сделать это. И мы могли бы вместе позавтракать.       — Ох, я буду только ра… — Амия сама не поняла как так получилось, но она как будто потеряла дар речи, в горле чувствовался ком, тело окутывал холод, как когда случайно переступила черту, которую пересекать не следовало. Она отстранилась на шаг и извинившись поспешила покинуть помещение.       А Пик так и не понял в чём было дело подхватив предоставленный поднос, он встал и перенёс его на другую часть своей кровати, после чего отправился к закрытому на ночь окну. В комнату ворвался свежий воздух, и лёгкий ветерок принёсший с собой запах трав и прохладу утреннего тумана, прозрачной дымкой стоящего над рисовыми полями, поднимаясь со стороны реки.       «Странно, я думал, что после вчерашнего проваляюсь как минимум до обеда» думал Пик, смотря как за горами, занимается рассвет.       — Ты бы так и пролежал весь день и последующую ночь, если бы не я… — вновь врывается со своими комментариями в его размышления Данте, будто другие способы завязать разговор, были оскорбительно скучны для него.       — И тебе доброе утро. — на удивление Пик не был смущён или тем более напуган внезапным появлением философа. Это уже стало чем-то обыденным. Да и принесённая прохлада навевала сонливость, не идя ни в какое сравнение с духотой Империи, стоящей там круглую ночь. Пик был готов пройти эти проклятые горы только, чтобы провести прекрасную ночь и утро. Что даже компания этого просветлённого, его не сильно пугала. — Знаешь это что-то новенькое.       — Ты о чём? — странно, но в голосе Данте скрежетал металл. И Пик кажется знал почему.       — О том, что у нас была поистине горячая ночка. — конечно же Пик увёл разговор от опасного направления.       — Хах, ну что ты, обычная ночь наполненная долгими тренировочными поединками. Я даже не могу вспомнить точное их количество. — с лёгким пренебрежением сказал Данте.       — Одиннадцать. Все в твою пользу. Не то чтобы я считал, просто каждый второй ты оставлял на мне новый порез.       — Ох, и правда в этот раз на тебе их довольно много. Долго придётся ждать пока они заживут.       — Ну как ты верно подметил мне намного лучше, чем могло бы быть. — признать его правоту и он сразу же оттает.       — Не играй с огнём, Пик. Ты не можешь сделать вид, что ничего не произошло.       — Ты про нашу ночь вместе? — холодно ответил Пик, уже перестав пытаться избежать конфликта. — Кажется это ты тут делаешь вид, что ничего не было.       — Тц, я хотя бы не пренебрегаю условиями нашего договора. — не крича, но с явным нажимом сказал Данте. Кажется даже крик с его стороны был бы не таким уж пугающим, да было бы непривычно, но то с каким холодом говорил это всегда наполненный теплотой голос, заставило бы любого прекратить.       Но уже вступив в конфликт, Пик не обращал на это внимания, и не пытался проявлять осторожность.       — Политического договора. — так же холодно, как и его собеседник, процедил Пик. — Я ничего тебе не должен. В независимости от того, что ты себе нафантазировал, я тебе не принадлежу!       Данте как будто окатили ледяной водой, эти слова… имели смысл… тогда чего же он так взъелся на Пика? Он даже так жестоко осадил свою поданную за простую казалось бы вежливость. Они оба были свободны в своём выборе, но почему же тогда его это так раздражало?       — Данте?.. — сквозь пелену собственных мыслей послышался обеспокоеный голос. Но Данте не прислушивался. В груди било набатом и болело будто от уколов игл. Схватившись за место сердца, которое он думал с тех самых пор пустовало, он потерялся в пространстве и обнаружил себя на полу с горячими, и такими знакомыми руками, на его плечах. В них чувствовалась поддержка и несмотря на недавнюю холодность, он продолжал переживать. Но радоваться этому не получалось.       «Он делает это только потому, что ты ему нужен… — билось в голове с каждым ударом частившего как сумасшедшего пульса. — …но ведь тебе это нравится?..» почему-то на этой мысли его потерявшее покой сознание заострило внимание. «Так почему бы не заставить его от тебя зависеть?..» слабая мысль, что едва сформировалась в его голове прервалась тем, что его подняли за подбородок. Затем по рукам, что держали его последовала странная дрожь и посмотрев на своего собрата сквозь пелену стремительно скапливающихся слёз, Данте к своему удивлению увидел лёгкий испуг.       — В чём дело?.. — едва ворочая языком спросил Данте. От чего-то он болел, как и мышцы на лице.       — Н-ничего… — Пик отвернулся прикрывая рот кулаком.       Данте не придал этому значения, как и происходящему в целом, но что-то, он чувствовал, настойчиво требовало его внимания. В голове всё крутились мысли которые настойчиво ждали от него холодного рассудка, чтобы иметь возможность сосредоточится на них. Поэтому…       — Прошу простить… — Данте поднялся с пола и направился к выходу. Как бы ему не было тяжело сейчас он старался звучать независимо, чтобы сгладить это ощущение опустошения и внезапной слабости.       — Постой! — на его плечо ложиться и обеспокоенно сжимает чужая рука. — С тобой точно всё в порядке?       Обеспокоенный голос не вызывает той самой тёплой улыбки, только высокомерное и холодное:       — Не обманывай себя, тебе ведь есть дело, только до нашего политического договора.       Чужая рука спадает с плеча, что само по себе казалось обжигало. Данте на удивление выглядел холодным, но таким подавленным. Что казался просто противоположностью себя самого. Поэтому Пик отступил, не пугаясь, скорее давая пространство тому кого видимо сильно оскорбил. А Данте был ему слабо благодарен, что не стал проявлять настойчивость. И только удалился из чужой комнаты. Но уже в своём храме оставшись без сил идти дальше, он опёрся на стену едва волоча ноги. В них сейчас как никогда ощущалась слабость, как и во всём теле. Конечности ощущались такими чужими, голова тяжёлой, а в груди, будто заостряя на этом внимание, ощущалась пустота. Странные симптомы, чьим лечением мог заняться только сам Данте.       Ему нужна была медитация. Ему нужен был покой. Покой душевный и на удивление покой в голове.       Пустота в голове… Прекрасное чувство которое Данте как никогда ценил и хотел достичь. Впервые понимая, что потерял к нему путь.       Раньше любые мысли были непрекращающимся потоком спокойно льющимся через его голову. Мягкий шёпот мыслей никогда не напрягал и лишь вежливо просил должного отношения, а получив отказ забывался как что-то неважное. Но сейчас, мысли в его голове были ужасно нетерпеливы, окружили его и с подобным хищникам шипением напирали… жаждали его внимания…       Ему нужно присесть…       Он падает на пол.       Или же прилечь…       Из последних сил переворачиваясь на спину он ощущал себя поистине жалко. Не пытаясь скрыть чувств он позволят себе то, что по его щекам льётся влага. Он не Куро, ему нет дела до чужого осуждения. И он не Феликс, он отлично понимал важность эмоций. Правда их причину понять не мог. Причина в Пиковом Короле? Но почему его так ранили чужие слова? Это не было похоже на обычную обиду на чужую неправоту, скорее отчаяние от осознания неизбежной истины. Они разные. Данте только сейчас это понял…       Странно… слёз он больше не чувствовал, да и лицо ощущалось странно. На нём не было ощущения опустошения. С трудом подняв руки к лицу он ощупывает мимические складки и ставит неутешительный диагноз. У него истерика… Это доказывало его выражение лица как казалось несвойственное ситуации. Возможно от отчаяния… или ревности?       Бред, не так ли? К чему он приревновал? К тому, что Пик попытался провести время с кем-то кроме него? Это было бы глупо, ведь подобное было бы ожидаемо. Но отчего так больно?..       Пытаясь прислушаться к своим мыслям он не может понять почему в голове нет ничего чтобы объясняло, его состояние. Поэтому, собрав последние силы он поднимается и садясь по-турецки, чтобы сильно не напрягать ноги и пытается в отчаянную попытку медитации, но мысли внезапно накидываются на его и без того больную голову. На кимоно падают солёные капли и он терзается несвойственными для него идеями. В голове всё перемешивается и он понимает, что к чему.       Кажется… Пик всё же смог поделиться с ним тем, что смогло бы помочь ему стать более цельным…

・ ・ ・

      Пик не понимал, что произошло между ними. Разве он был неправ? И вообще Данте первый на него накинулся, будто бы Пик перед ним в чём-то виноват. А ведь Пик предупреждал, что ничего кроме политического союза ему не нужно. Но… если подумать Данте с самого начала вёл какие-то игры. И если на секунду… всего секунду представить, что Пику это нравилось… конечно он был невыносим и переступал черту его личных границ, но ведь… изначально именно он ему это позволил.       Пик не хотел признавать последнее, оправдываясь перед собой тем, что не видел в этом опасности и возможности к такому частому повторению… и не допуская даже мысли, что хотел бы, чтобы всё снова стало как раньше, ведь… Данте явно обижен, хотя его выражение лица в тот момент.       «Блядство!» Пик и забыл, что у него есть такие страшные клыки. Хотя страх вызывали даже не чужие зубы, а гипотетическая возможность быть съеденным. В переносном смысле, разумеется. В этом смысле Данте бы просто поставил его на место, и ничего больше, ведь он… имел силу которую нельзя было игнорировать. Правда Пик не совсем понимал в чём эта сила состоит, но в голову без конца лезли мысли о власти над ситуацией. И возможно над самим Пиком…       Последнюю мысль Император только гнал из своей головы как навязчивое наваждение. В чём могла проявляться власть, если Данте явно слабее? Не один на один, но его страна не выдержит войны с его Империей. До этого конечно же не хотелось доводить, но Пик не мог допустить такого неуважения к себе. Пик прикусил указательный палец лишь бы оттрезвить себя. От боли в голову перестали лезть всякого рода глупости и Пик только сильнее впился в плоть, почти дойдя до крови. Фатальная ошибка. В голове сразу же загорелась будто бы фейерверк фантазия о чужих зубах.       «Блядство, только не снова!» Пик и так провёл столько времени после ухода Данте, чтобы только привести себя в порядок. И даже сейчас старался любыми способами не думать об этом. А сейчас… он кажется чувствует осуждающий взгляд Данте на себе.       — Ни в коем случае. — будто успокаивая тревожные мысли Короля, хотя скорее уж делая хуже, ведь представитель его волнения и грешных фантазий был последним кого бы он хотел сейчас видеть. А тем более слышать этот насмешливый голос.       Но это было реальностью. Там у сёдзи, будто мрачная тень с лишь горящими глазами стоял он. Но он улыбался. И кажется, конфликт между ними исчерпал себя. Ну или по крайней мере сейчас было хорошее время, чтобы попытаться сгладить оставшиеся острые углы.       Пик уже хотел начать и желательно поскорее закончить разговор, но его опередили:       — Вижу ты в приподнятом настроении. — не самое приятное утверждение если знать контекст.       — Как и ты? — усмехается Пик и делает шаг назад от медленно приближающенося бубнового. — Так ты что-то хотел? Просто я был… немного занят… — и не ложь, и не правда. Но скажи Пик, что уже собирался ложиться спать его бы поймали слишком быстро.       — Да так, уловил твои взволнованные мысли… — Данте неумолимо становился ближе, но на Пика больше не смотрел. Только продолжал улыбаться каким-то своим мыслям. — Вот и решил воплотить их в жизнь, ради того, чтобы ты больше не мучаться этим.       Пик ощетинился будто загнанный в угол зверь и решил всё же послать всё это нахрен.       — Всё таки пришёл поставить меня на место?!       — Не угадал. — он наконец повернул свой взор на Пика и последний увидел бесов в его глазах. Прежде чем его собеседник исчез и оказался в невыгодно близком положении относительно Пика, настолько, что тот только вздрогнул от неожиданности когда прямо перед его взором блеснули и застыли алые глаза. Как никогда приобретшие насыщенный кровавый цвет. От ассоциации с которым у Пика поползли мурашки по позвоночнику.       — Вижу что нравится… — снова эта лукавая интонация. — Знаешь я долго не мог понять, чего мне не хватает, чтобы сравнится в величии с тобой. И кажется, я понял… — Пик сглотнул когда глаза от которых он не мог отвести взгляд исчезли, а вместо этого кожу на ухе опалило горячим дыханием. На его незаданный и по большей части мысленный вопрос Данте только выдохнул ему в самое ухо. — Амбиций…       — Чт-… — вопрос Пика тонет в задушенном ещё на корне языка вздохе, от укуса за ухо. И кажется, тоже понимает всё без слов. Этот горе-философ кажется решил взять всё в свои руки.       — Хех… хе-хех… горе-философ? — этот смех явно был не к добру, особенно учитывая, что Данте сейчас видит его на сквозь. — Хм-м, не слишком ли много ты себе позволяешь? Учитывая в каком ты сейчас положении. — Пик ожидает нового укуса, но Данте только целует его в хрящ ушной раковины. Довольно трепетно и даже нежно. Но о следующей фразы бросает в дрожь. — Это даже хорошо. Потому что чем дольше ты сопротивляешься, тем дольше это продлится.       Пик не понимает, что Данте имеет в виду, пока с его плечей не сдёргивают кимоно. Пик дёргается и пытается отстраниться, за что его одним толчком откидывает к стене, на одну из опорных балок. Спину обжигает боль в свежих порезах, не способных зажить за день. И перед глазами слегка мутнеет. И первое, что слышит Пик когда немного приходит в себя, это раздражённое цыканье Данте, что замолкает за секунду до того как чужая рука оказывается на его груди которую кроме бинтов ничего не прикрывает. Но и те одним резким рывком на себя рвутся и грудь Пика остаётся совершенно неприкрытой. Пик кажется приходит к себя и поднимая голову вглядывается в лицо Данте, которое сейчас выглядит так, что Пик нервно сглатывает. На что заметивший это Данте только усмехается.       — Что такое? Неужели волнуешься? — тон его снисходительный, от чего не на мгновение не легче. — Не бойся, я думаю ты понял правила игры и сопротивляться особо не будешь. — Он кладет руку на солнечное сплетение Пикового Короля и ведёт по дуге к нижним рёбрам и пострадавшему в недавнем спарринге боку, слегка щекоча пальцами края раны. Склонившись лишь бы лучше видеть вставшие дыбом волоски на чужом боку, Данте только внутренне посмеялся, видя мурашки, — Ты ведь знаешь, что тебе всего лишь нужно сдаться… чтобы я остановился… хотя и это не факт. Ведь ты не представляешь как долго я боролся и отказывался от своих желаний. Но сегодня когда я наконец осознал, что хоть кто-то будет хоть чуть чуть близко к тебе. Будь уверен я буду готов сделать тебе больно, лишь бы ты понял, как больно мне. — Данте поднял взгляд на Пика и его удивило его выражение лица. — Что?       — Ты всегда делаешь такое лицо когда возбуждаешься? — вопрос был сказан с привычной холодностью, но Данте было ясно как день, что вся эта уверенность собрана по крупицам. От чего у самого от нетерпения руки дёрнулись, царапнув ногтями по корочке раны на боку.       В тоже время Данте поднёс другую руку к лицу и понял о чём идёт речь:       — Ох, так эта улыбка там всегда? — на его лице судя по ощущениям был тот же оскал, что и во время его пережитой недавно истерики.       — Да. Ещё со времён, когда мы впервые оказались на источниках и каждый наш спарринг, ты обязательно скалишься как сумасшедший. — Пик и сам обнажил клыки, но больше от нервов.       — Ох, а тебе это я погляжу нравится? — оскал Данте слегка спал приняв то привычное лукавое выражение.       — Скорее я беспокоюсь, что у тебя уже истерия.       «Что ж, пока он такой даже веселее» — думал Данте, поднимаясь в полный рост, сейчас даже немного нависая над Пиком. «С чего бы начать?» он задаётся этим вопросом, а по глазам его Пик уже видит, что тот что-то задумал. Стоило ему об этом подумать, как Данте неожиданно вскидывает голову и, кажется, замечает, то что искал, так как удовлетворённо улыбается. Будто хищник заприметивший слабое место на теле жертвы.       — Ох, так вот почему ты так ярко об этом думал. — он молниеносным движением хватает Пика за руку, которой тот неосознанно прикрылся, и тянет на себя вынуждая того оторваться от стены. — Нравилось причинять себе боль думая, как это делаю я? — Пик только сейчас понял, что тот смотрит на свежие следы от укуса на его руке и слегка поглаживает их пальцем, вызывая такие ощущения будто пропускает сквозь свои пальцы ток. — Но я уверен, тебе больше понравится как это буду делать я.       После этих слов он притягивает Пика к себе полностью заставляя опереться спиной на его грудь. Пик пытается вырваться, но другой рукой его прижимают крепче к чужому телу. Только Пик хотел сказать что-то и начать вырываться, как его укусили и комнату заполнил крик, что мигом растворился в ночной тишине. Пик рвано задышал пытаясь вернуть самообладание. Но не давая ему и минуты передышки его оттянули за волосы и впились в шею. И тогда перед глазами поплыли пятна. После что-то тёплое начало растекаться от места укуса, но почувствовав на этом месте слабый укол холода от сквозняка, Пик понял что в этом месте его кожу прикусили до крови. И это было так…       — Ох, моя вина. — несмотря на слова интонация голоса была ни капли не извиняющейся. — Если хорошенько попросишь я могу быть и помягче.       Пик рвано вдохнул и процедил сквозь стиснутые зубы:       — Не дождёшься!..       — Вот это решимость… — лёгкий, будто извиняющейся поцелуй на месте укуса и шепчущая фраза… — Ты в самом деле всегда был лучшим выбором. — …перед тем как погрузить Короля в негу из боли и тёмного удовольствия.       Когда же это завершилось, и Пик наконец смог восстановить дыхание, что обжигало огнём саднящее от криков горло он почти отключился, перед этим слыша только…       — И что же ты теперь противопоставишь мне?.. — надменным голосом сказал Данте прямо на ухо поверженного Короля.       Они лежали на полу и Данте нависал над Пиком почти лёжа на его истерзанном теле. Тот, что как казалось Данте уже отключился, на деле просто без единой мысли в голове потянулся к его ладони и и накрыл своей переплетая их пальцы. И только тогда потерял сознание.       И щёки Данте не смотря на произошедшее и недавний настрой вновь загорелись и он прикрыл глаза ладонью. Всё же быть только жестоким было не в его стиле. Поэтому он решил позаботиться о своём партнёре, после всего произошедшего.

・ ・ ・

      Удар. Парирование. Выпад и тут же шаг назад. Прыжок в сторону в попытке зайти в слепую зону. Выпад. Лязг, и металл скользит по металлу, отведя клинок от чужой шеи. Он пытается как можно быстрее принять стойку и вернуть себе равновесие, в то же время другой, быстрым движением легко наносит ему порез на лице. Лёгкий и неглубокий будто порез бумагой и от того не менее болезненный. Он старается не отвлекаться на это, но всё же рана под самым глазом заставляет полуприкрыть его и тогда уже пользуясь ограничением в чужом обзоре, другой наносит ему тяжёлый удар рукоятью в сплетение нервов на шее, заставляя упасть.       Оправившись от секундного помутнения рассудка, он отбивает лезвие, что как змея проскользнуло к его шее. И делая неожиданный выпад, приподнявшись с колен, он казалось бы уже как никогда близок к чужой шее. Если бы только его соперник не исчез прямо из-под его лезвия и снова не возник перед ним в то мгновение, когда провести удар невозможно. Приставляя меч к чужой шее. Ставя мат в этой игре.       — Удивительно. Верно говорят, фигура Короля так беспомощна без своей армии. — Данте склоняется над потерпевшим очередное поражение Королём, подавая руку. Тот пренебрежительно её принимает. Он и не отрицает, что ему нужна помощь. На этот раз не только он дрался на пределе своих возможностей. Пик был не против лечения от рук философа, когда тот наконец-то перестанет насмехаться над ним. — Ты определённо стал лучше, но всё ещё недостаточно для того, чтобы поставить меня в невыгодное положение.       — Я по крайней мере расту над собой, а ты просто всё больше полагаешся на свои способности.       — Возможно. Но что ты скажешь когда упрёшься в свой предел? Всё же… твои возможности как смертного сильно ограничены, перед лицом истинного Бога… — шипит последнее Данте и Пик понимает, что это не к добру. И неспроста, оборачиваясь он понимает… Данте снова исчез, и это он снова за этим не уследил. Но Пик почувствовал. Где-то на подкорке сознания он понял, где его противник окажется. Мгновение и он разворачивается, делая молниеносный выпад за спину…       попал…       Он расслабляет лицо, сам не понимая, когда успел зажмуриться. На груди ощущается горячая жидкость, и нет… кровь не его… как горячо… она стекает по рукам, на которых сейчас, сосредоточенно всё его внимание. После взгляд Пика скользит выше, от гарды вдоль по окрашенному в красный лезвию, против мерного течения крови, к пронзённой груди, туда где исчезает клинок. После резко поднимается вверх, на лицо, что видимо только и ждало, чтобы показать ему краткий миг чужого удивления. Ведь когда он только понимает, что застал Бога в расплох, тот снова становится обычной спокойной версией себя. Смотря умиротворённо, сквозь закрытые веки, улыбаясь совершенно беззаботно. Как будто ничего необычного не произошло.       — Что ж, похоже тебе удалось поставить мат фигуре бога. — говорит этот кретин легкомысленно, а у самого кровь стекает с уголка рта.       — Данте… — задушенно выхохнул Пиковый Король, ожидая, что всё в очередной раз окажется несерьёзной выходкой этого самодовольного ублюдка.       — Хей, неужели я слышу слабость в твоём голосе? — тон Бога режет уши осуждением. — Ты ведь сам решил, что наш поединок продолжается. — тон голоса Данте снова стал мягким.       — Я просто…       — Просто не умеешь разделять наше противостояние и нашу личную жизнь, дорогой… — он придвинулся, тем самым насаживаясь на клинок ещё сильнее, пока гарда не сталкивается с кожей, вызывая более обильное кровотечение, что проливается рекой про чужим рукам. — Тебе нужно помнить о балансе. Признаю, во время поединка ты делаешь в этом успехи, но в отношениях пока что всё требует доработки. Ну ничего… — он приближается совсем близко и целует в приоткрытые от удивления губы, мажа по ним кровью. — …мы ещё поработаем над этим… — говорит он всё так же, как будто ничего не произошло.       И вот глаза его закатываются, будто снова становясь белыми, ноги его подкашиваются, и он заваливается на бок. Утягивая за собой меч выпавший из ослабевших пальцев. И Пик кажется только сейчас позволяет себе вздохнуть свободно. До этого непроизвольно задержав дыхание. Он смотрит на эту картину, в руках оппонента нет меча, он снова просто хотел его обнять. И явно не ожидал такого подлого удара. Секунда уходит на осознание. Секунда, за которую в уголках глаз, с янтарной склерой, успевают образоваться капельки влаги, прежде чем они разбиваются, резко смаргиваясь их хозяином, перед одной холодной фразой.       — Может уже прекратишь валять дурака?       Секунда молчания и над их импровизированным рингом разносится смех философа. Пока… умирать явно не собирающегося. Да уж загнать в безвыходное положение, то загнал, но вот чтобы убить. Над этим ещё стоило поработать. Решил для себя Пик. А Данте пока прекратил смеяться, начиная восстанавливая дыхание.       — Ты очарователен в своём отрицании истины. — выдохнул Данте пытаясь лечь поудобнее но половина от всей длины клинка выпирающая у него из спины, явно ему в этом мешала.       — А в чём же истина? — спрашивает его Пик смотря сверху вниз, на распластавшегося насколько это возможно Данте.       — В том что ты Цундере. — бросает просто, как общеизвестный факт философ.       — Ты меня сейчас обматерил? — недоумевает Пик.       — Будем считать, что да. — согласился Данте стараясь пожать плечами, всё ещё лёжа на боку.       — Ищешь лёгкие пути? Я разочарован…       — Стараюсь.       — Тогда постарайся убрать это всё! Я конечно понимаю спецэффекты, и всё тому подобное, я даже почти поверил, но кровь не останавливается и такими темпами ты умрёшь вслед за этим полом.       — Кровь с татами испарится, а тело моё восстановится, вот только если не вытащить катану, это в самом деле станет опасно. — совершенно спокойно сказал Данте правда в его улыбке проскользнула тень волнения.       — Так вытащи меч из своей груди. — нетерпеливо сказал Пик, ощущая как до сих пор тёплая кровь на его руках испаряется.       — Не могу. — просто сказал Данте и, кажется, на его виске даже проступила испарина.       — Почему?       — Кажется он застрял…       — Тц, какого чёрта? Просто приложи больше сил для того, чтобы избавится от него.       — Я бы мог… но на это у меня их совсем нет.       — Бля… ты издеваешься? — Пик натурально закатил глаза когда Данте, виновато улыбнулся. Но всё же он поспешил на помощь. — Постарайся сесть. — сказал Пик подходя вплотную и стараясь по прежнему скользкими от крови руками вытащить клинок из чужой груди, опираясь на неё рукой для удобства. Вот только… так это шло туго. — Погоди попробую по другому. — сказал Пик делая пол шага назад и упираясь уже ногой в пострадавшую грудь и делая резкий рывок вырывая из неё холодное оружие. Так и оставаясь с окровавленном клинком в руках и в угоду удержания равновесия опираясь той же ногой на многострадальную крудную клетку. Но быстро понимая, что это чревато, убирая её. — Дьявол. Ты там в порядке?       — Наступи ещё. — Пик цыкает, а Данте усмехается и всё же отвечает на вопрос подобающим образом. — Я потерял три литра крови, а раскуроченные края раны пробитой груди и сломанные рёбра держаться только на моей силе воли, но я в порядке.       — Жаль. А я уж понадеялся, что стану властвующим вдовцом.       — О, поверь, ты будешь им недолго. Потому как стоит мне умереть, как ты отправишься вслед за мной. — будто не обращая внимания на сказанное ранее, философ оказывается на ногах и даже выше. Так, что Пику остаётся лишь смотреть снизу ввысь, на восставшего будто феникса бубнового короля. Вот только это не длится долго и тот спускается на ноги и под его глазами будто бы залегла тёмные тени от усталости.       — Отдохни, горе-философ. И да, больше нет надобности в твоих выкрутасах.       — Я вроде бы уже говорил «Всё что я противопоставляю тебе — я делаю тебе на пользу» — серьезным тоном сказал философ       — Да и не раз.       — «Повторение — мать учения» — уже более в шутку сказал Данте беззаботно высовывая язык.       Пик закатил глаза. Ему иногда казалось, что Данте специально его выводит.       — К тому же, чтобы ты не думал «Я не ебу тебе мозги — я пытаюсь зачать в них частичку благоразумия» — нет ну вот это точно издевательство.       — И чья же это цитата? Пик приподнял бровь желая уесть Данте, но тот только равнодушно пожал плечами и как само собой разумеющееся сказал:       — Куромаку… — и на недоверчивое хмыканье со стороны Пика добавил. — …по отношению к Вару.       — Даже так, что-то слабо верится. Хотя звучит занятно.       — Да у них там вообще всё интересно. И как бы сказал наш брат Ромео «сочно»       — О Мой Боже… — Пик только хлопнул себя по лицу в приступе испанского стыда.       — Да?       — Рассказывай. — рявкнул Пик призывая своего недавнего оппонента поведать то, что он знает.       — Разве что за чашечкой чая. — говорит Данте, а Пик в то же время уже вышел с их импровизированного ринга и идёт к их чайному столику со всем необходимым. А Данте не мог позволить ему себя ждать.       В то же время Пик боялся, что их переговоры вдруг примут черту посиделок Червовых. От одной мысли о подобном уже было тошно, но если другие их собратья решили образовать союзы он должен знать насколько это опасно. Так что оставалось только надеется на благоразумие Бубнового Бога.       И вот они за столом. Данте с привычным ему самозабвением погружён в процесс заварки своего любимого напитка. А Пик, погружён в свои мысли. Сначала он как обычно смотрел за действиями рук философа, но после переключился на свои. Смотря на руку которой он обычно ведёт клинок он видит почти изчезнувшие следы крови. Оглядываясь на край татами, которыми застрелен пол он понимает, что то обилие крови и правда изчезает, это должно было вызывать в нём спокойствие, но имело ровно противоположный эффект. Сам вид крови Данте, вызывал в нём беспокойство, а осознание, что она пролилась по его рукам, заставляло гипотетическую душу болеть. Глаза застилало красным маревом, и только чужой голос вывел его из этого состояния.       — С тобой всё в порядке? — голос как не странно снова был эмоционально окрашен в казалось бы безразличие. Но Пик чувствовал что за него беспокоятся. Пик только сейчас понял, что всё это время смотрел на свои руки, от чего в груди появилось странное чувство:       — Я в порядке. — не хотелось признавать очевидное.       — Тебя это беспокоит?       — Что именно? — кажется кто-то включил дурака.       — Пик. Расслабься. — с этими словами чужие руки ложатся поверх его красных. — Я понимаю, что тебе бы не хотелось делать больно другим, без видимой на то причины, но всё нормально, о’кей? Ведь со мной ты можешь не сдерживаться.       — И от этого мне должно стать легче?       — Может не от этого, но, наш поединок закончился и поэтому ты можешь отпустить всё то, что тебя волнует и возможно тебе станет легче.       — Возможно? — скептично переспросил Пик, дёргаясь когда к его лицу приблизилась чужая рука.       — Возможно. — подтвердил свои слова Данте, вытирая влагу со слегка нахмуренного лица. — А об остальном я позабочусь.