«Вы здесь» убило

Духота в классе стояла убийственная. Окна не открывали - то ли сломаны, то ли какая-то хуйня вякнула, что холодно. Кто там говорил, что школа - второй дом? Гютаро дома открывал окна когда хотел и как хотел. У Гютаро дома такой то жары и не было никогда. Муха назойливо летала по классу, раздражала жужжанием под ухо, заставляя хотеть биться башкой о парту так же сильно, как сама ебашилась о стекло в попытках вылететь. Пиздец одним словом. Кто придумал такую херню как учёба в мае - умри в муках, сгорай из раза в раз в аду. Спасибо. Телефон жужжит, слега елозя по парте. Иди на хуй, кто бы ты ни был. Даже если Умэ. Он прекрасно знает, что сестра так же дохнет. Если не от жары, то от скуки. Еще одно уведомление. Гютаро хмурится, стискивая зубы и кулак. Дайте ему умереть хотя бы спокойно, в тишине. Третье. Он клянется, что снесет ебало этому дауну, если он ещё раз напишет. Четвертое - хорошо, буду называть тебя Даки. На пятое не выдерживает и включает телефон. Танджиро Камадо. Пиздюк одного возраста с Умэ, с которым он с недавних - ага - пор начал водить дружбу - обязательно. У этого девятиклассника была еще сестра, с которой уже в свою очередь Умэ дружила. Интересное комбо: особо не выделяющиеся Камадо и головная боль всех учителей Шабана. Это чёрт пойми что с довольно-таки крепким лбом писал что-то не понятное, по крайней мере для полуживого, сонного и уставшего сознания. Пришлось перечитывать раз за разом, предварительно ответит «че». Проморгалая, попил воды, перезашел в чат. «Сходим в кино?». Камадо, что за приколы пошли? Никогда такого не было и вот опять. «Ну го, хули нет». Вот ты и подписал себе смертный приговор. Танджиро, наверно, своих хлебалом освещал весь свой класс, глупенько так улыбаясь и пялясь в экран. От одной этой мысли у самого улыбка появилась. Так глупо, помереть можно. Звонок оглушает нахуй. С одной стороны спасибо, с другой идите прямо в жопу Доумы, который стонет блять на каждом слове. В целом, минусов особо нет, если стонут не тебе и не в ухо. Короче странная херня этот ваш звонок. С парты пришлось сползать, ведь из-за жары тело предпочло расплавиться и прилипнуть. Так еще и физра следующим. Ну мед, ну медятина. Так еще не абы с кем, а именно с девятиклашками! Лишь бы не с сестрой, иначе она все мозги проест - да, он не помнит кто, где и когда, и что? Везет просто упомрочительно - Камадо. Он как только завидел его на лавочке начал махать. Ровно до того момента, как в него влетел какой-то идиот с черно-синими волосами. Гютаро похуй, он в телефоне сидит. Не занимается потому что ресничка болит, небо падает, корова овцу рожает, сестра ногу отгрызла, кошка тетрадь съела, холодильник форму спалил и вообще Томиока, идите нахуй. Пока конченные люди бегают, адекватные сидят на лавочке. И ловят мячи. Кто лицом, кто руками, кто ногами, кто телефоном. Тут уже вообще боги рандома. В моменте Танджиро плюхается рядом и обреченно вздыхает. Взмокшие от пота пряди смешно липнут, на некоторых даже вон капли есть. Рядом орут тот дебил с черно-синими волосами и какой-то блонд даун. Камадо поворачивается к Шабане, который не скрывает своего наблюдения. — Устал? - задает вопрос старшеклассник. — От урока - да, от этих оболтусов - еще сильнее, - про орущих идиотов он шепчет ему на ухо, начиная смеяться куда-то в шею. Танджиро вообще до безобразия тактильный. Обниматься первым идет - здоровается только так, свою сестру по волосам всегда треплет, руку на плечо положит, дабы успокоить. Да даже когда разговаривает всегда непозволительно близко. У Гютаро кожа мурашками покрывается от теплого дыхания. Приятно, спору нет. Он неловко посмеивается вместе со своим другом, - ага - придавливая его голову своей. Немного по-гейски - с Танджиро всегда по-гейски. А потом в голову прилетает мяч. Ахуеть? Ахуеть. Как только Умэ пришла в известность - сделала она это через свою лучшую подружку Незуко - Гютаро мог попрощаться со своими нервными клетками. Сначала были крики «почему ты мне не сказал?!», потом были вопли «Серьёзно?! С ним?! Даже не с Доумой?!». Под конец, конечно, она надавала советов, вытолкала брата из квартиры и пожелала удачи. Ну чудо, а не девочка. — Вы здесь, - вещает монотонный голос из динамиков. Здесь - это на последнем ряду. Здесь - это в практически пустом зале. Здесь - это с Танджиро Камадо по правую сторону. Здесь - это ладонь в ладони. Здесь - это бешенно стучащее сердце. — Запасные выходы расположены здесь. Запасные выходы не расположены здесь. Потому что здесь - эпицентр пожара. Убрать руку - запустить кислород, оставлять ее на месте - шагнуть прямо в огонь. — Огнетушители расположены здесь. Огнетушители бракованные и вместе сейчас сидят вместо о чем-то разговаривают, предположительно о братьях - Гютаро не настолько тупой, чтобы оставлять возбуждённую всей этой ситуацией Умэ одну, да и она бы сто проц все равно бы утащила к себе Незуко. То, что происходит на экране, Шабану вообще не интересует. Ему похуй. Абсолютно. Тотально. До алмазной пизды, изумрудно похуй, облачно поебать. Его интересует только тёплая ладонь на своей собственной. Она немного влажная. Лицо у Танджиро милое. Он полностью поглащен в этот фильм-или-кино-Гютаро-не-знает. Он, наверное, и на уроках так сосредоточен - он не такой уж и отличник, просто вежливый до жути. В полной темноте его лицо освещает только экран. Как тех романтических фильмах и сопливых книжках. Он замечает пристальное внимание к себе и усмехается, поворачивая голову к Гютаро ровно в тот момент, когда он отворачивался и закрывал ладонью глаза и скулы, опираясь таким образом. Танджиро тянется к его уху и шепчет своим добрым голосом одну простую фразу: — Если тебе есть что сказать - говори прямо. И отстраняется. А у Гютаро уши горят. Он влюбился в этого девятиклассника бесповоротно и проклинал ебучую жару, из-за которой у него мозг отказался варить полностью. Мог бы спокойно выпуститься из школы и лететь на все четыре стороны. Ну или хотя бы готовиться к своим сраным ЕГЭ. Но нет, он сидит в зале, на последнем, пустом ряду, держась с другим мальчиком за ручки, с пылающими щеками и бешенной стучащим сердцем. Руку он от лица убирает со вздохом, почесав щеку, и начинает рассматривать пальцы. Тонкие и длинные, с крашенными в черный ногтями и кольцом на среднем пальце - у Умэ точно так же, они парные носят, ногти тоже она красила. Ногти острые, могут сравнится с кошачьими когтями. По крайней мере, так считает Гютаро. Взгляд соскальзывает на ноги. Обычные кеды, ничего занимательного. Только если шнуровка как из пинтерест «бля» и «хуй» - он на приколе тогда был(сегодня). Его на хихиканье прорывает. И снова рука. У Танджиро пальцы обычные, как у Умэ. Ногти не накрашены, украшений нет. Самая обычная рука среднестатистического человека. Но такая тёплая. Он выворачивает руки таким образом, чтоб можно было рассматривать пальцы по-отдельности. Камадо ничего не смущает. Мазоли чувствуются. Их мало, наверное, от ручки все. Усердно готовится к ОГЭ - и все равно, что там ничего сложного не будет. Он мальчик добросовестный, старается изо всех сил. А потом Гютаро и вовсе тянет руку на себя, выбивая удивлённый вздох. — Ты чего? - спрашивает Танджиро, невинно хлопая ресницами. Гютаро тянет руку к его голову. Проводит по волосам, поглаживает шрам на лбу. Приятно. Танджиро как огонек в камине, когда на улице дубак. Теплый, домашний, уютный. Так хорошо. А рука скользит к щеке, пока сам Шабана всматривается в темно-красные глаза своими синими. Контраст интересный. На радужке отображаются какие-то сцены. Гютаро не интересует, ему насрать. Как во сне просто приближается к лицу своего друга - ага. И смотрит-смотрит-смотрит. Так долго, не отводя глаз. Выпытывает, чуть задирая голову, наблюдая за смущением. А Танджиро туда-сюда бегает глазками. Поджимает и кусает губы, громко дышит. А Гютаро чуть ли не шепчет «ну же, давай. Сделай то, что хочешь». Судя по распахнутым сильнее глазам, всё же шепчет. Либо Камадо все разглядел в этих глазах. И он так нелепо тыкается губами в губы, что смеяться хочется. Это не поцелуй, это чмок какой-то. Девятиклассник же на это возвращается в исходное положение и закрывает лицо руками, пока одиннадцатиклассник тихо смеётся, откидываясь на кресло и наконец-то обращая внимания на то, за что они оба отдали деньги. Под конец, когда Гютаро, как самый настоящий старший товарищ, проводил Танджиро до дома, они нормально целуются. Как положено, по всем каноном. Довольные, правда умирают от злополучной жары. Прерывает их звонкий щелчок камеры, заставляя отпрыгнуть друг от друга. Умэ стояла с телефон в руке и лицом полным ахуя. Да такого мува она в жизни бы не ожидала. Рядом с ней стояла Незуко. Она полностью поддерживала свою подругу. Ткнув ее локтем в бок, она попросила скинуть ей потом фотки. — Э-это не то, о чём вы подумали! Девушка с белыми волосами начала ржать. Согнулась пополам: наклонилась, уперлась ладонями в колени и залилась смехом на всю улицу, забывая дышать. Парень с черно-зелеными просто закрыл глаза рукой. Девушка с почти такими же черными волосами последовала примеру парня, что был на четыре года старше ее, пока ее брат смущенно пялил в асфальт. Умэ кое-как как отдышалась, и, выпрямившись, с перерывами на смех, спросила: — Как я должна понять то, что ты сосёшься с моим братом? — Да так же как и ты с его сестрой, - влез Гютаро. На улице повисла тишина. — Она что делала?! — Даки, идем домой. Удачи вам, Камадо! - с этой фразой брат и сестра Шабана начали уходить прочь, оставляя сбитых с толку Камадо одних. Шли они в тишине. Умэ была в шоке от того, что брат назвал ее по тому самому имени, на которое она и хотела сменить свое. И от неожиданного высказывания. И только уже в квартире она осмелилась спросить. — Откуда ты узнал? - чуть ли не шепотом пробубнила Умэ. — О чём ты? — Про мой поцелуй с Незуко. — Так ты всё таки с ней целовалась?! Гютаро принял волевое решение упасть на жопу прямо в этом блядском коридоре.