Вслед за мечтой

Он не знал, сколько пролежал здесь. И где вообще было это «здесь»? Может, он уже мёртв, а его мозг всё ещё продолжает функционировать оставшиеся жалкие минуты. Он не знал. И не было сил думать. Но, если он был уже одной ногой по ту сторону, то почему перед глазами не проносились события его жизни? Неужели не было чего-то запоминающегося? Того, что он бы смог увидеть ещё раз перед смертью, что желал бы повторить и прожить снова? На пару секунд всплыл образ отца, чьи надежды он так и не оправдал. Чью мечту он не смог исполнить. А может и смог, но сам этого не увидит. Что там за стенами он уже не узнает. Но надеется, что узнают другие. Что увидят этот мир, раскроют его тайны и перестанут жить в страхе. Теперь перед глазами появились образы павших товарищей, которые отдали свои сердца. За ними вид новобранцев, узнавших весь ужас этого мира, но не сломленных его тяжестью. А после образы одних из самых близких ему людей. Образы нечёткие, мутные, так сразу и не поймёшь, кто предстал перед тобой в твой последний час. Но лишь один, с виду маленький и незаметный, но выделявшийся среди остальных силуэт он узнал бы из тысячи, с закрытыми глазами, где и когда угодно. Тот, ради кого он шёл на многое и ни разу не пожалел. Леви… Эрвин так резко распахнул глаза, что в ушах тут же зазвенело, а голова трещала так сильно, словно её сжимали в тисках. Он глубоко дышал и пытался осознать, что происходит. Рана на боку помогла вспомнить. Шиганшина, звероподобный титан и он, ведущий солдат на верную смерть. Но тогда почему он выжил? Где-то неподалеку раздался чей-то голос, усиливая головную боль Смита. — Командир Эрвин! Эрвин попытался приподняться, но конечности не слушались. — Командир! Эрвин поднял взгляд на ещё одного выжившего. Кажется, Флок. Вспоминать фамилию у Смита нет ни сил, ни желания. Тот смотрел на него вроде бы и с облегчением, а вроде бы и с гневом. И Эрвин прекрасно его понимал. Повёл всех на верную гибель, а сам выжил. Любой бы смотрел на него так. И держал бы лезвие возле сердца. — Убей, если хочешь. — еле прошептал Эрвин и тут же тяжело закашлял. Флок поколебался и отбросил оружие. — Я помогу вам подняться. И правда помог. Позволил опереться на себя и медленно повёл к воротам Шиганшины. По пути Эрвин смотрел на мёртвые тела новобранцев, которых он погубил. Может, и правда было бы лучше, умри он вместе с ними? Как напоминание о его несправедливо заслуженной жизни, рана в боку снова напомнила о себе, заставив стиснуть зубы. Но это была мелочь. Он и не через такое проходил. — Командир, не переживайте, я отведу вас к капитану Леви, и он даст вам сыворотку. Леви… Эрвин даже не сомневался, что он выжил. Он бы так просто не умер. Он дал Смиту обещание, а Леви обещание держит. Пройдя через ворота Шиганшины, Эрвин бегло осмотрелся вокруг. Несмотря на всю серьезность ситуации он не мог заставить себя думать ни о чём, кроме Леви. Он должен сам увидеть, что с ним всё нормально. Пусть он и не сомневался в навыках лучшего бойца за всю историю разведкорпуса, звероподобный титан ясно дал понять, что опыт и сила у него огромные. — Они там, командир. Смит увидел его ещё до того, как Флок открыл рот. Будто он мог не заметить Леви. Всего в крови, явно уставшего и, судя по скачущему титану на четвереньках с кем-то привязанным спереди, Леви не смог убить звероподобного. Но Эрвин видит, как он что-то говорит Эрену, и тот тянется к своему УПМ. Он хочет погнаться вслед. Ну конечно, это же Леви, будто он бы так всё оставил. Вопреки ситуации, Смит не может сдержать едва заметной улыбки. Пока они идут к крыше, где сидят Леви, Эрен и появившаяся Микаса, второй смотрит на то, что Эрвин не может разглядеть, и начинает что-то яростно говорить капитану. Тот останавливается на мгновение и тянется к инъекции. Значит, кто-то при смерти. Подобравшись ближе, Эрвин замечает Бертольда и чьё-то обгоревшее тело. Эрвин хочет остановить Флока, потому что сыворотка нужна явно не ему, он уже заслужил ещё один шанс, отбирать у кого-то другого этот шанс он не собирается. Но Флок решил уже всё сам. Он тянет его вверх на крышу, и рот Смита отказывается произносить хоть что-то в знак протеста. — Капитан Леви! Я нашёл командира! Прошу, дайте ему сыворотку. Эрвин смотрит на то, как Леви замирает и смотрит на него. Смотрит таким неверящим взглядом, что Смиту хочется улыбнуться и сказать: «всё хорошо, Леви, я здесь», но он не может. Аккерман прижимает сыворотку к себе и всё ещё смотрит на него. Эрвин очень хочет его обнять. — Капитан?.. Эрвин переводит взгляд на Эрена, у которого слезы на глазах и взгляд, полный отчаяния. Микаса с точно таким же выражением лица. Неужели, это обгоревшее тело, это Армин? Армин Арлерт, чей потенциал не заметен сразу, но это только на первый взгляд. Эрвин долго за ним наблюдал и подметил талант этого парня приспосабливаться к любой ситуации, находить самые разные выходы, придумывать такие планы, которые поначалу кажутся невозможными, но оказываются действенными. Чем-то он напоминает Смиту его самого. И поэтому без сомнений именно Армин должен получить инъекцию. Эрвин как-нибудь сам восстановится. — Инъекцию получит Эрвин. — сказал Леви и встал, собираясь помочь Эрвину лечь на крыше. но Эрен тут же подскочил в опасной близости к капитану. — Вы собирались сделать её Армину. — процедил он сквозь зубы. Это действительно Армин, и Эрвин согласен с Йегером. Он должен открыть рот, чтобы остановить это. Иначе Леви сделает то, что хочет. — Вы вообще соображаете, что задумали? Хотите собственными руками убить Эрвина, командира разведкорпуса? Голос Леви такой холодный, что даже Эрвину не по себе. Он должен это остановить, пока не стало поздно. Микаса уже обнажила оружие. А всё, что может Эрвин, это кряхтеть, пока Флок укладывает его поудобнее на черепицах крыши. Но он не может и дальше тут валяться. Когда Эрен хватает Леви за руку, которой он держит сыворотку, Эрвин не выдерживает. Леви не любит прикосновения. — Отставить! Эрен дергается так резко, что почти падает с крыши. Леви еле заметно вздрагивает и переводит растерянный взгляд на командира. — Инъекцию получит Армин. Глаза Леви удивленно распахиваются. За несколько минут Эрвин увидел столько новых выражений лица капитана, сколько не видел за все годы их знакомства. — Командир… — Эрен смотрит на Смита, словно щенок. А вот это уже начинает раздражать. — Эрвин, ты головой тронулся? Разведкорпусу больше нужен ты. — даже в своём нынешнем состоянии, с неунимающейся головной болью Эрвин смог услышать то, что имел в виду Леви. «Ты предлагаешь оставить тебя умирать, когда я могу спасти тебя?» — Это приказ, Леви. — «Всё будет нормально, просто верь мне». Леви ещё поколебался, но, натянув маску безразличия, сказал: — Есть. — «Я верю тебе, Эрвин». Пока Леви делал инъекцию Армину, собрались и все остальные выжившие. Эрвин был безумно рад видеть среди них Ханджи, и она тоже улыбалась очень широко. Эрвин решил не спрашивать про Моблита, когда не увидел его, он и так понял, как ей тяжело не падать духом. Она перевязала ему рану и начала допытывать, что и как случилось. Но Смит убавил её пыл, разговаривать сейчас не особо хотелось. Тем более о тех, кто сейчас замертво лежит на поле боя. Когда неразумный титан Армина съел Бертольда, все побежали к нему, с радостными слезами на глазах доставая парня из тела титана. Эрвин смотрел в их сторону и радовался, что этот смышленый мальчишка остался жив. — Эй. Эрвин повернулся к Леви и обнаружил, что тот даже не смотрел в сторону Армина. Он всё время смотрел на него. — Какого чёрта это вообще было? — Ты о чём? — О том, что ты отдал инъекцию ему. Эрвин удержал себя от смеха. Леви что, злился? — Потому что моя рана не стоила внимания. Камень всего лишь прошёлся по боку. В лазарете зашьют, и буду как новенький. — Ты мог вернуть себе руку. — Леви всё не сдавался. Если бы вокруг не было людей, Эрвин бы просто заткнул его так, как привык делать это наедине, притягивая за затылок и впиваясь своими губами в его. — И? Мне бы это ничего не дало. Армин подаёт большие надежды, он нужен человечеству. — И ты нужен. Эрвин долго вглядывался в лицо капитана, который, до этого не отводивший от него взгляда, теперь уткнул его вниз. — Человечеству? Леви не любил тупые вопросы, но сейчас он не мог по-настоящему злиться на Эрвина, когда тот появился перед ним еле живой и заставил отдать сыворотку не ему. Поэтому Смит хотел воспользоваться такой редкой возможностью. — Да. И мне. Теперь настала очередь Эрвина удивляться. Леви всё ещё не смотрел на него, но скрыть слегка красные уши у него не вышло, причёска не позволяла. Смит хотел было ответить, но Ханджи их окликнула и сказала, что им нужно спуститься в подвал семьи Йегеров. Эрвину не верилось, что он сможет своими глазами увидеть то, за что его отец поплатился жизнью. О большем он и мечтать не мог. Хотя была одна мечта. Которая поднялась с места и смотрела на него сверху вниз. — Сам доковыляешь или тебе помочь? Эрвин усмехнулся. Он ещё отыграется, когда восстановится. — Если вам не сложно, капитан, помогите своему пострадавшему командиру. Леви хмыкнул и, придерживая за локоть и талию, помог встать и аккуратно спуститься. — Ты готов это увидеть? — неожиданно спросил его Леви, пока они шли позади всех. Смит наблюдал, как Эрен и Микаса оглядываются по сторонам в поисках своего родного дома и, когда наконец находят, подзывают их к себе. — Более чем.

***

— Вот это да! Господин Эрвин, вы такой крутой! — Да, да! Расскажите ещё что-нибудь. Эрвин тепло улыбнулся двум любопытным сорванцам, которые битый час расспрашивали его обо всём на свете. Фалько и Габи действительно оказались хорошими детьми, которые выросли в неподходящей для них среде. Особенно отличилась девочка, которая самостоятельно переосмыслила всё своё представление о жителях Парадиза. Сделала то, на что веками были не способны взрослые. А Фалько вообще изначально не имел предвзятости. Ну что за удивительные дети. — Эй, мелочь, а ну прекратите донимать его. — Ну почему, господин Леви? Нам же интересно! — надулась Габи, скрещивая руки. В проёме показалась фигура мужчины, которому было уже почти сорок лет. В одной руке у него был костыль, а во второй поднос с четырьмя чашками чая. — Господин Леви, давайте я вам помогу! — Фалько тут же соскочил с места, забрав у мужчины поднос. — Я бы и сам смог, не беспомощный. — Я знаю, но вам нельзя сильно напрягать ногу. Вы и так должны соблюдать постельный режим, а если уж на то пошло, то ездить на коляске. Но вы такой упрямый, что даже господин Эрвин не смог вас уговорить. Дайте тогда хотя бы в таких вещах вам помогать. Леви остался в ступоре, пока Фалько ставил поднос на стол и расставлял чашки. Эрвин не смог сдержать смех, и комната наполнилась слегка хриплым звуком. — А ты чего ржёшь, старикан? Гляди, чтоб сердце не закололо. — фыркнул Леви. Он часто делал акцент на том, что Эрвину уже было за сорок пять и он медленно близился к пятидесяти. Однако самого Смита это только забавляло. — А что, волнуешься? — Разбежался. Не хочу, чтобы ты коньки отбросил на глазах у детей. Эрвин слегка наклонился к детям и прикрыл рот рукой со стороны Леви. — Упорно пытается делать вид, что это не он семь лет назад выглядел как потерянный щенок, когда я был при смерти. — А ну повтори, хрыч старый. Фалько и Габи заливаются смехом, пока Леви тычет Эрвину в бок костылем. — Леви, ты так упадёшь. — За себя бы побеспокоился. — Но я беспокоюсь за тебя. Даже спустя столько лет Леви всё ещё впадал в мимолётный ступор, когда Эрвин говорил что-то подобное. И этого времени ему как раз хватило, чтобы утянуть мужчину себе на колени и поцеловать. Фалько покраснел и прикрыл глаза Габи. — Фалько, пусти! Дай посмотреть! — девочка вырывалась и пыталась сквозь щель пальцев рассмотреть мужчин. — Нельзя на такое смотреть! Это некультурно! — А при детях целоваться культурно? Леви дал Эрвину щелбан и отстранился, грозно обернувшись на детей. — Некультурно, но этот человек и в помине не знает, что такое «культурность». — Но, тем не менее, ты всё ещё сидишь на моих коленях. — Эрвин так и сверкал улыбкой, затмевая хмурого и раскрасневшегося Леви. — Не могу дотянуться до костыля. Не хочешь помочь? Или протез руки тебе для красоты поставили? Время шло, технологии развивались, и Смит застал время, когда люди научились делать протезы, заменяющие потерянные конечности. Он уверял, что сможет обойтись и без этого, так как стоили они недёшево, но его быстро переубедили, так что теперь он имел вполне нормально функционирующую руку. Эрвин задумчиво поводил руками по ставшими мягкими с годами бёдрам. — Не-а. Не горю желанием. — Будь ты проклят, Эрвин Смит. — И я тебя люблю, Леви Смит. Эрвин прекрасно знал, как реагирует Леви, когда тот называет его своей фамилией. Бывший капитан большую часть своей жизни не знал, какая у него фамилия, так что никогда особо за неё не цеплялся. И, конечно же, только поэтому согласился взять фамилию Эрвина. Но эту сказку Леви может рассказывать кому угодно, кроме Смита. Дети решили не мешать и тихонько удалиться. То есть Фалько решил и еле вытащил из дома Габи, которая очень хотела остаться и понаблюдать за супругами. Они жили в небольшом домике в тихом месте с прекрасными полями вокруг. Возвращаться на остров никто из них не захотел, они своё там уже отбыли. Тем более они решили взять к себе этих детей и ухаживать за ними. Но получилось немного наоборот. Также к ним приходил Оньянкопон и помогал с делами по дому. Иногда приезжали Армин, Микаса, Жан, Конни и другие, помнили и не забывали. Их всегда тепло встречали, Леви заваривал им чай, а потом они, болтая до поздней ночи, заваливались спать прямо на полу. Леви цыкал и укрывал каждого одеялом, приговаривая, что заставит утром убираться. Эрвин тихо смеялся и на руках относил Габи с Фалько в их комнаты, а потом вместе с Леви отправлялся в их спальню. Та жизнь, о которой он никогда не мечтал, сейчас мирно идёт своим чередом. И пусть осталось ему не так много, Эрвин не мог мечтать даже о таком. Сейчас он очень счастлив. — Эрвин. — Да, Леви? — Как ты думаешь, ребята нами гордятся? Это было неожиданно. Они никогда не обсуждали павших друзей. Молча помнили, но вслух не говорили. Даже смерть Ханджи. Лишь после окончания войны Леви безмолвно притащил пару бутылок вина, и они всю ночь запивали горе. Её смерть они перенесли хуже всех. И после попойки опять оставили эту тему. — Определенно. Тот мир, который мы видим сейчас, это результат всех их стараний. Личный вклад каждого. Леви грустно улыбнулся и кивнул. — Пожалуй. Эрвин не хотел видеть такую его улыбку. Хотел вызвать искреннюю, нежную и предназначенную только ему. — Эй, ну, Леви, что за внезапная тоска? Не хочу видеть, как ты грустишь. — Эрвин положил левую руку на щеку мужчины, нежно поглаживая. Леви прижался к ней и прикрыл глаза. Эрвин старался трогать его по большей части своей родной рукой, потому что Леви нравился контакт кожа с кожей. — Ты прав. Извини. Загубил всю атмосферу. Эрвин усмехнулся. — Я не о том. Не извиняйся. Пока ты у меня на коленях, ничто не может испортить атмосферу. В этот раз Леви даже не стал язвить или закатывать глаза. Просто хмыкнул и потянулся за поцелуем. А Эрвин, конечно, не смог отказать. И не хотел. Даже спустя столько лет он всё ещё учит Леви, что он может проявлять любовь, и это не стыдно. В детстве его этому никто не научил, так что Эрвин решил взять всё на себя. И очень даже хорошо продвинулся. Шум снаружи вынудил супругов разорвать поцелуй. — Эти сорванцы… Опять чего учудили уже. — пробормотал Леви. Эрвин знал, что в первую очередь мужчина злился на то, что их прервали. Поэтому детей ему даже стало жалко, хотя он бы и сам не прочь их отчитать за то, что помешали. — Не злись. Они же дети. Пусть балуются. — Хватит с ними сюсюкаться. Иначе совсем непослушными станут. — Всегда среди родителей должен быть плохой и хороший. — То есть я плохой? Договоришься и будешь на диване спать. Эрвин надулся, такое его точно не устраивало. — Да ты же сам как дитё малое. — Ну так воспитай меня. — хитро улыбнулся Эрвин, переместив одну руку Леви на поясницу. — Не в том ты возрасте, чтобы такие пошлости говорить. — Я ещё хоть куда. — Не сомневаюсь, но давай не будем повторять тот раз, когда у тебя спину защемило в процессе. Смит нахмурился. Вот это он предпочёл бы забыть, и чтобы Леви забыл. — Прошу, не напоминай этот позор. Леви тихонько посмеялся, и Эрвин добавил это к воспоминаниям, которые бережно хранил. — Да ладно, герой-любовник, с кем не бывает. Пошли разбираться, что они натворили опять. Леви попытался встать, но Эрвин поднял его на руки, взял костыль и только потом опустил обратно, удостоверившись, что он крепко стоит на ногах. — Не делай так, спину надорвёшь. — Ты лёгкий. — Ври больше. Не выпендривайся, если не хочешь в постель слечь. Тогда точно забудешь про все свои пошлые фантазии. Эрвин поднял руки в знак капитуляции. — Убедил. — То-то же. Пойдём уже посмотрим, что эти балбесы учудили. На выходе Леви взял Эрвина за здоровую руку и слегка сжал. Смит удивился и, улыбнувшись, переплёл их пальцы, поднося к губам. — Пошли. Губы Леви изогнулись в улыбке, которую он тут же скрыл, увидев Габи и Фалько. Эрвин уже предчувствовал надвигающийся шторм и готов был его утихомирить. Такова теперь была его роль в этом мире. Быть рядом с Леви, пока один из них не испустит последний вздох.