Иначе.

Лололошка стал замечать, как часто Джон и Сайрисса проводили время вместе: эльфийка в присутствии Джона часто хихикала, о чем-то перешёптываясь. когда Ло подходил ближе, Джон краснел, а Сайрисса загадочно улыбалась и оба замолкали; и так каждый раз. не то, что бы Лололошке было какое-то дело до их сюсюканий, но почему именно в моменты, когда они должны заниматься важными вещами, Джон сидит рядом с Сайриссой, глупо улыбаясь, почему берет её за руки, почему недовольно косится в сторону, когда она говорит о ком-то? почему он забыл про Ло? нет, это не ревность, потому что, как считал Лололошка, концепция ревности ему не знакома. но почему это нарастающее, зудящее чувство внутри, которое сплетается с болью и чувством одиночества, в такие моменты просыпается ярче всего? <...> они с Джоном, дабы не занимать много места его сна, поселились в одной комнате. спать вместе они привыкли уже давно, даже с учётом того, каким Джон был изворотливым, когда не мог уснуть часами и, бывало, подпинывал бедного Лололошку во сне. но сегодня всё иначе. или не всё, потому что Ло не смог уснуть первым и всё ещё слышал, как Джон, уткнувшись в подушку, лёжа на боку и спиной к нему, тяжело дышит. бессонница? — Джон, — Лололошка поворачивает голову к нему, уложив руки под затылок, — я с тобой поговорить хочу. ну, если ты не засыпаешь. — хвалю твое стремление к социализации, но, к твоему сожалению, я как раз-таки засыпаю, — Джон раздражённо вздохнул. — прости. и тишина в ответ. она медленно пожирала изнутри, потому что Лололошка также слышал, хотя, скорее, даже чувствовал, как Джон поджал ноги и обнял подушку покрепче. он всегда делал так при стрессе, но, наверное, не приходил к мысли, что Ло это замечал. или знал, но они оба старались не озвучивать такую мелочь, потому что она — слабость, которую Джон показывает изредка, а Лололошка хотел, чтобы Джон, в конце-концов, всё таки доверился ему и слабостей своих не скрывал. — тебе нравится Сайрисса? — выпалить это и прикусить язык. Ло даже рот рукой прикрыл, будто бы извиняясь за подобную бестактность, но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Джон приподнимается на локтях, а затем вопросительно выгибает бровь. на его лице читается только прямой вопрос: «ты чё?» — она моя подруга, — отрезает Джон. — но она тебе нравится, ведь так? вы часто проводите время вместе, хихикаете, что-то обсуждаете, а я.. я уже забывать начал, как ты выглядишь. — Ло потирает глаз рукой, приподнявшись следом. сопровождаемый всё таким же недоуменным взглядом, он, делая вдох, продолжает, — я пойму, если нравится. нет, ты не делаешь мне одолжение, когда говоришь правду, но... — у меня есть человек, которого я люблю больше всего на свете, — эти слова звучат устало, будто копились в гортани днями, и, найдя способ вырваться, бессильно показали себя, — но это не Сайрисса. молчание, длящееся секунды, превращается в тягучую резину, которая сворачивает живот Лололошке сильнее, чем было. он смотрит на Джона, а Джон — куда-то в стену. и краснеет, что для Ло стало немаловажной вещью, которую он заметил, которой он довольствовался, потому что она редкая и видит её сейчас только он. — а кто, боюсь спросить? — Лололошка ноги под себя поджимает, руки на коленях устроив. — даже не знаю, — Джон в шутку закатывает глаза, сложив руки на груди, — наверное, действительно Сайрисса! — Джон... ну я серьёзно! — Ло хмурит брови, потому что, если подумать, то кто, кроме неё? — а я серьезно не понимаю, как ты можешь быть настолько слепым. тебе что, показывать все нужно? — Джон потирает виски; это начинает надоедать. — ну, если ты сможешь, потому что вдруг я... Джон, пододвинувшись ближе, кладет руку на щёку Лололошки, нагло перебивая его. в моменте наклоняется к нему и мягко, ненастойчиво целует в губы. —...не знаю этого человека... — смущённо заканчивает Ло, через пелену медленного осознания смотря на Джона. — ага. Сайрисса знает, что я по уши в тебя влюблён, вот и хихикает, дурная. ей смешно, а я настолько перестал контролировать свой аспект чувств, что смущаюсь каждый раз, когда ты смотришь на меня в такие моменты. ты будто читал всё, о чем я ей говорил и о чём я думал, вот и вся причина. — Джон равнодушно пожимает плечами, но румянец на щеках говорит об обратном. — ты плохо целуешься, — отшучивается Ло, а затем укладывается к Джону на колени; боль внутри сменяется на растекающееся по груди тепло. — но я тебя люблю, Джон. любого. даже влюблённого в меня по уши. — какая честь, — Джон кладет руку на его голову, осторожно, ласковыми движениями поглаживая волосы, — а я уж начал думать, что тут всё безнадёжно. но я тоже тебя люблю, Ло. любого. даже не дающего моим мыслям покоя.