Позор Камисато Аято.

Кажется, у Аято проблемы. Вообще-то ничего такого серьёзного, но все проблемы, которые возникают на пути Аято, делятся на «пф-ф какой пустяк» и «о боже, а вот над этим надо подумать». И вот до этого переломного момента Камисато даже не задумывался о том, что есть ещё и третья группа проблем, о которых он думал дольше, чем неделю (а это уже серьёзно) и которые в его голове сопровождались громким звуком сирен. Правда, когда он рассказал об этой проблеме Аяке, она лишь рассмеялась прямо ему в лицо — серьёзно, она должна была помочь, а не смеяться! — и сказала, что брату нужно меньше париться из-за ерунды, иначе морщины появятся. А он реально мало парился по пустякам! Аято уже взрослый и серьёзный, так что проблем у него действительно выше крыши, только вот решать он их привык либо с каменным лицом, либо с лёгкой улыбкой на лице. А тут такой случай… Ладно уж, если говорить прямо — ему просто понравился один парень. Вот кажется ведь: и что в этом такого? Ну понравился, подойди и познакомься, в двадцать первом веке живём, за такое рожу тебе уже не набьют. Ну или только в том случае, если этот самый объект симпатии окажется ярым приверженцем традиций и культуры. Но для Аято это целая катастрофа, и если вы его не понимаете, это значит, что вы просто не прониклись, и вообще вам до его высокой душевной организации ещё далеко. В общем-то дело вот в чём — объяснить сложно, но мы попробуем, — Аято с самого детства вниманием обделён не был. Ну а как иначе — ребёнок из богатой семьи, ещё и такой красивый. Вот по нему сразу можно было сказать, что все дороги открыты. И, конечно, Аято и тупым не был: на максимум пользовался всеми привилегиями, что были ему предоставлены. В том числе вниманием от всех девушек, что ему уделялось. И парней тоже. В большинстве случаев Аято просто хватало подмигнуть любому понравившемуся человеку, дабы тот сразу прыгнул ему в объятия. Ладно, сейчас это было преувеличено, просто Камисато было легче поймать в свои сети какую-нибудь девушку или парня, чем любому другому среднестатистическому японцу. А Аяка часто говорила, что если он продолжит в том же духе, то и утратит всю свою возможность на настоящую и искреннюю любовь. Аято от этих слов отмахивался, пока они не стали правдой. Нет, вы не подумайте, он всё ещё был способен на настоящую и искреннюю любовь, просто в какой-то момент ему стало банально скучно. А ещё все его пассии не смогли вытерпеть вечных шуток и подколов, — он не абьюзер, все его слова за рамки приличия не выходили, непонятно даже, что им не нравилось — и всё-таки с Аято они быстро разбегались. Поэтому он и не видел смысла стараться, если добиться может почти любого человека, а расстанутся они по итогу по щелчку пальца. Но тут совсем другая ситуация. Началось всё так: в один из дней Итто вдруг сказал, что они с Аято давно не тусовались вместе, а это дело святое, надо исправлять. Аято тоже было скучно, поэтому он согласился. В один момент они решили пойти в караоке, и это было тотальной ошибкой. Дело в том, что Аратаки совсем не умеет брать высокие ноты. Точнее, умеет, но совсем не представляет, как это правильно делается, поэтому, когда пытается их пропеть, то все вещи, состоящие из стекла, в радиусе ста метров трескаются и лопаются. В тот день это было даже смешно, а на следующий Аято проснулся с заложенными ушами. Сначала он не придал этому значения — ну заложило и заложило, завтра уже нормально будет. Только вот это «завтра» затянулась и на послезавтра, и на послепослезавтра, и на множество после-после-после. Аяка после таких новостей сразу отправила его в поликлинику, запугивая тем, что он в конце концов оглохнет. Поликлиники Аято не любил, потому что всегда надо сидеть по сто часов в очереди, а потом терапевт отошлёт тебя к непонятному врачу, кабинет которого надо искать ещё сто часов. В этот раз всё было именно так: он отсидел очередь, терапевт выписал ему направление к лору, на том и разошлись. Кое-как отыскав кабинет этого самого загадочного лора, — на кой чёрт его кабинет запихнули в самый конец коридора на самом последнем этаже? — Аято, проклиная всё, на чём свет стоит, постучался и сразу вошёл. Зашёл и замер. Нет, в кабинете не сидела Афродита собственной персоной, и всё же врач, сидящий за столом со скучающим видом и заполняющий какие-то документы в компьютере, тоже был красивым. Аято сразу мог сказать, что тот точно не японец — разрез глаз другой, кожа не такая светлая и ещё куча других аспектов, которые Аято зачем-то подметил и сам не понял, почему. «Интересно, как долго он подтверждал свой диплом?» — думал Камисато, смотря на врача. А тот в свою очередь посмотрел на него и вздохнул. — Здравствуйте… Что произошло у вас? И акцент у него, кстати, тоже очень смешной. Это была вторая и довольно глупая мысль Аято. В общем-то не было между ними никакой искры, хотя очень хотелось. Врач на него даже глазá не поднял, пока выслушивал всю эту историю. Максимум взаимодействия было только тогда, когда он осматривал несчастные и пострадавшие уши Аято. Кстати, процесс не из приятных. Ладно, что уж там, он даже на все попытки Камисато отвести беседу в другое русло не отреагировал, разве что улыбнулся, когда Аято на предложение лечь в больницу бурно запротестовал. Кстати, у него красивая улыбка. Молодец, Аято, с каждой подобной глупой мыслью ты закапываешь себя всё глубже! Продолжай в том же духе. А что потом? Да ничего такого. Камисато вернулся домой, поел, поработал, выпил выписанные ему таблетки и вся вот эта рутинная ерунда. Понял он, что влип, когда спустя целую неделю после приёма ворочался в постели, пытаясь уснуть, а в голове был только образ того врача. Интересно, а он переехал сюда или родился тут, просто у него родители иностранцы? Интересно, а он бы согласился сходить на свидание? Интересно, а какую еду он любит? Интересно, а… Так, стоп. Нужно было с этим что-то делать. Конечно же, сначала Аято обратился за помощью к Аяке, и та просто сказала сходить снова в поликлинику к этому врачу и позвать его куда-то. Идея хорошая, но была заминка. Для того, чтобы снова попасть на приём, ему нужна была серьёзная причина… На этот раз с этим вопросом он обратился к Итто. Правда вот совет звучал так: «э-э-э ну я не знаю, скажи, что у тебя типа горло жуть как болит или ухо, ну придумай что-то кароче, я в этом не спец, всё, пока». Но вариант с ухом звучал неплохо. Только вот Аято одного не учёл. Придя на приём вновь, терапевт смерил его странным взглядом типа «ты же только недавно приходил? Что там опять стряслось?», а после снова выдал направление к нужному врачу. «Класс, в этот раз точно приглашу его!» — подумал про себя Камисато, заходя в нужный кабинет. И тут же на него обрушилась жестокая реальность: он же совсем не знал расписание нужного врача. В итоге на его месте сидела женщина, лет сорока. И снова всё тоже самое: обследование, предложение лечь в больницу, резкий отказ, новые таблетки. А своего Аято так и не добился. Сестра узнала обо всём первая и сказала, что он мог попросить у врачихи контакты того симпатичного блондина. Но это было совсем не то! Камисато хотел пригласить его сам, при личной встрече, и получить либо согласие, либо отказ. Но что делать теперь?.. На этот раз его снова выручил Итто — Аято пожаловался ему на всю ситуацию и то, как он разбит, расстроен, как всё плохо, — проще говоря, на жалость надавил — и уже через полчаса у него в личке лежали скрины с полным расписанием врача. Итто сказал, что надо благодарить Куки, ведь это она всё нашла (а ещё предложила скинуть номер телефона и какие-нибудь соцсети, чтобы Аято хотя бы написал, если не осмелится заговорить, но он отказался). В этот раз всё точно должно получится. Однако пожаловаться на уши он уже не сможет — заложенность полностью спала и слышит Аято теперь просто прекрасно. Значит, нужна новая причина… И вот во вторник следующей недели он снова стоит в кабинете терапевта, почти что гордо улыбаясь. Слава богу, что вместо прошлого человека, у которого Аято был на приёме, пришёл уже другой, который его до этого и в глаза не видал никогда. В этот раз Камисато пожаловался на ужасную боль в горле, — неизвестно, сколько до этого он съел мороженого и выпил ледяного бабл ти, да и это уже неважно — и, слава всем богам, странно на него в этот раз не смотрели. Осень на дворе, как раз сезон соплей, кашля и головной боли. В основном, голова болит у самих врачей. Но ради того, чтобы не сам терапевт просто выписал ему таблетки и отправил домой, Аято пришлось врать, что горло у него болит уже две недели и ничего не помогает. Прямо совсем ничего. И вот он опять стоит у нужной двери. Ему понадобилось минут пять, чтобы перестать улыбаться и, наконец, войти. Синобу не подвела — за столом в этот раз действительно сидел нужный врач. — О, опять Вы… — в удивлении приподнимая брови, произносит он. «Наконец-то ты сказал хоть что-то кроме вежливого приветствия» — подумал про себя Камисато, а затем вновь начал пересказывать свою выдуманную историю. Наверное, на этом рассказ мог бы и завершиться, только вот сразу после осмотра горла Камисато врачу кто-то позвонил и тот, подсуетившись, быстро поднялся со стула и направился к двери, а только потом обернулся. — Знаете, на самом деле… С горлом у Вас всё в порядке, можете не беспокоится. Сходите снова к терапевту, пусть он выпишет Вам другие лекарства и в течении двух недель пойдёте на поправку. Честно, услышав это, Аято не просто расстроился — он в жизни разочаровался. Он же планировал пригласить куда-то врача сразу после осмотра, а тот вот так резко уходит. Но времени на какие-либо действия у него совсем не осталось, поэтому единственное, что сказал Камисато, было: — Погодите… А имя я Ваше хотя бы могу узнать? Медик, уже схватившись за ручку двери, вновь оборачивается и с непониманием смотрит на Камисато. «Ну какие же у тебя красивые глаза» — вновь думает про себя Аято. Честно, если доктор будет смотреть на него так ещё хотя бы пять секунд — Аято посчитает это за сексуальное воздействие. — Тома. — лишь кратко произносит врач и будто бы хочет сказать что-то ещё, но только поджимает губы и выходит из кабинета. Тома… Красивое имя, хоть и непривычное. Ещё целую неделю оно будет вертеться у Аято на языке, пока в голове будет отчаянно биться мысль о том, что он правда влип по самые уши. И нет, он так ему и не напишет и не позвонит. Камисато Аято не был бы Камисато Аято, если бы не был упрямым и не хотел делать всё так, как решил изначально. И да, ему совершенно не стыдно признаться, что он ещё целые две недели бегал в поликлинику в разные дни по самым глупым причинам, лишь бы встретиться с врачом. С Томой. Кажется, даже сам лор начал что-то подозревать, но говорить вслух не хотел. Чёрт бы его побрал, лучше бы сказал. И почему-то каждый раз Камисато не мог произнести самое банальное приглашение встретиться в неформальной обстановке. Так могло бы продолжаться вечно — только вот причины для посещения иссякли. Но Аято сдаваться не планировал и в один из дней решился идти на крайние меры. — Итто, мне нужно, чтобы ты ударил меня. Желательно посильнее. — в один из дней произнёс Аято, сидя в баре с другом. А тот аж подавился. — Бро, я всё понимаю, но это уже как-то… Слишком, не знаю. Я своих не бью, у меня рука не поднимется. Да и это уже просто тупо. «Ты просто не понимаешь» — хотел сказать Камисато, но не сказал. У него были свои рычаги воздействия и за все годы общения с Итто компромата на него собралась достаточно. Да и разве он о многом просил? Всего лишь ударить. Не будем вдаваться в детали — да, Аято всё же смог добиться того, чтобы его ударили. Били хоть и не слишком сильно, но у Аратаки рука тяжёлая, так что сразу после удара Аято сложился пополам, держась за нос. — Ты мне его точно не сломал? — с некоторым упрёком произнёс он, шипя от боли. — Не знаю, бро, но я точно не во всю силу бил. На этот раз в поликлинике терапевт осматривал Аято уже обеспокоенно. Ну конечно, а как иначе? Нос опух и болел после каждого прикосновения. Но вроде как перелома не было, а Камисато наврал, что ни о что не бился, так что с горем пополам выбил направление к лору. Даже руки не по локоть в крови были. — Доктор, кажется, мне нос сломали. — почти с разбегу врываясь в кабинет к врачу, произносит Аято. И вопреки всем мыслям о том, что Тома тяжело вздохнёт, скажет ему идти куда подальше, а может чего и похуже — тот лишь тихо рассмеялся. Нет, сначала он, конечно, окинул пациента недоумённым взглядом, и только потом рассмеялся. — Вы же понимаете, что с такой проблемой не ко мне, а к травматологу? «Я пожертвовал ради тебя своим носом, а ты отправляешь меня к травматологу?!» — хотел было воскликнуть Аято, нервы у него и правда уже сдавали, но вместо этого произнёс лишь глупое: — Доктор, Вы не понимаете… Я, кажется… Кажется, я болен Вами. И тишина. «Аято, ты уже не в средней школе, и даже не пьян, ну на кой чёрт ты это сказал???» — орал в голове голос собственной адекватности, но Камисато решил его просто игнорировать. Тома же в ответ на такое лишь замолчал на мгновение, а затем вновь рассмеялся. Даже громче, чем в прошлый раз. — Знаете, а я всё думал, зачем Вы почти каждую неделю сюда ходите… Теперь, кажется, начинаю понимать. Аято на такое лишь неловко опустил голову, будто нашкодивший ребёнок. И куда пропала его былая самоуверенность? В таких ситуациях он, обычно, смотрел в глаза собеседнику, не отрывая взгляд, а тут всё. Не может. — Если Вы хотели просто познакомиться, не надо было каждый раз придумывать новую причину, а тем более ломать себе нос. Если Вы его, конечно, сломали. — вздыхая, произнёс врач. Камисато перехватил его взгляд на себе, поджимая губы. Вряд ли человек перед ним догадывался, сколько раз всплывал у Аято в мыслях. — И, кстати говоря, я совсем не против знакомств. Вот! Вот оно! То, ради чего Аято ходил в эту поликлинику и тратил собственное время! Кажется, что сейчас и умереть не жалко. — Меня Аято зовут, кстати. — произнёс он, уже с действительно гордой улыбкой. Наконец-то добился своего. Может, теперь даже сможет уснуть с пустой головой и проснуться с мыслью “блин, сегодня на работу”, а не “блин, я так и не познакомился с тем симпатичным врачом”. И, кажется, Тома его мысли полностью разделял и понимал. В итоге из кабинета Аято вышел с направлением к травматологу, бумажкой с чужим номером, обещанием сходить куда-то на этой неделе и с бешено колотящимся сердцем. Кажется, у Камисато Аято проблемы. Кажется, Камисато Аято влюбился.