Инсинуация
20 января 2025 г., 23:06
Святой Мерлин, утро выдалось поистине ужасным. Зал буквально представлялся «Бумажным замком». Издания «Пророка» витали над потолком, принося чувство необыкновенности. Пахло едва заметным кедром. Ученики носились с кипами бумаг, жаждя сенсаций. Сплетни ползли с каждым звуком, шаги в коридорах не замолкали, а шумный рой голосов перебивал ароматы еды. Блюда остыли, а вот интерес не стихал, разгораясь пожаром внутри.
Тончайшие листы газет гласили большой заголовок, буквы давно смазались под утренним кофе. Такое событие определённо требовало обсуждения. Внутри девушек бушевала зависть, ведь лица на новостных кадрах мелькали всё чаще.
Ситуация в Хогвартсе накалялась, ученики бродили, заглядывая в принадлежности друг друга, ища глазами желаемые строки. Бал давно отложили.
День-два. Неделя.
Без разницы, новость не стихала. Ничего не помогало, всё также в «Пророк» поступали заказы одного единственного выпуска.«Гарри Поттер — мальчик необыкновенный, но, как все мальчики его возраста, испытывает муки юности. Рано потерявший родителей и лишённый родительской любви, он думал, что обрёл утешение в своей школьной подруге Гермионе Грейнджер. Но догадывался ли он, что очень скоро ему придётся перенести новый удар судьбы и новую утрату?
Мисс Грейнджер родилась в семье маглов, это простая, но амбициозная девочка. Её тянет к знаменитостям, и одного Гарри Поттера ей мало. На Турнир Трёх Волшебников в Хогвартс приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, триумфатор недавнего Чемпионата мира, и мисс Грейнджер тут же и его поймала в свои сети. Она его просто покорила, и он уже пригласил её на летние каникулы в Болгарию. — Я ещё никогда ничего подобного к девушкам не чувствовал, — признаётся Виктор Крам.
А непостоянная мисс Грейнджер продолжает играть чувствами обоих мальчиков.
Трудно сказать, чем так привлекательна мисс Грейнджер. Нельзя сказать, чтобы она была красива, скорее всего, причина кроется в чём-то ином.
— Она просто страшилище, — говорит о ней Пэнси Паркинсон, миловидная, привлекательная студентка четвёртого курса. — Но она умна, и ей вполне по силам сварить приворотное зелье. В этом-то, я думаю, всё и дело.
Приворотные зелья запрещены в школе «Хогвартс», и Альбус Дамблдор, без сомнения, заинтересуется причиной успеха своей студентки. А доброжелателям Гарри Поттера остаётся только надеяться, что в следующий раз он отдаст своё сердце более достойной».
Тиражи газет разлетались по Британии как щепки. Кто-то осуждал, кто-то вдохновлялся. Молодые ведьмы всё чаще стояли в очереди за приворотным. На улицах появлялось бесчисленное количество кудрявых волшебниц. Для некоторых выпуск стал отправной точкой. В замке закипали страсти. Скоро бал. Ставки шли полным ходом. Из библиотеки пропадали книги по трансфигурации и укладкам. Совы носились с письмами. Кто\-то приглашал. Старались не обращать внимания на интерес, грызущий изнутри. Косые взгляды преследовали тех, чьё имя лишь мельком было упомянуто в статье. Лишь на Паркинсон смотрели с опаской. Хотя нет. Была ещё одна эмоция. Любовь. Разочарование. Пара глаз смотрели на неё с любовью и разочарованием. Лохматая макушка мелькала среди толпы, цепляясь взглядом за короткие чернявые волосы. Рецепторы парня пытались уловить крупицу её запаха. Ведь он обязательно запомнит. Сохранит. Сохранит в памяти и на языке ноты перца и едва уловимой лакрицы. Моргана. Он чувствовал себя извращенцем.21 января 1995 года
Девушка, стоявшая рядом с ванной, была прекрасна. Тонкий шёлк струился по её бёдрам и аккуратной груди. Ведьма с подозрением смотрела в глубь наполненной ванной. Брови хмурились, глаза блестели на свете луны. Боги, такого цвета глаз он не видел никогда. Парень смотрел не отрываясь, как же он хотел прикоснуться, понимая, что испортит жизнь им обоим.***
Он вспоминал этот момент бесчисленное количество раз. Смотря в глаза оттенка хризолита, он терялся в пучине астрала. Он мечтал о ней вот уже второй месяц. Его чувства зародились в прошлом году. Изображая дементора, она выглядела крайне очаровательно. С тех пор его взгляд блуждал по залам, ища её. Он приходил к ней в больничное крыло под мантией-невидимкой, провожал до гостинной в особо позднее время. Рональд на это недовольно ворчал, не зная причину его долгого отсутствия. Гермиона пожимала плечами и лукаво улыбалась. Подруга всегда понимала его лучше, чем кто-либо, а вот он её нет. В день выпуска статьи он дико переживал за подругу, но Грейнджер не появилась на завтрак. Не пришла на ЗОТИ. Пропустила обед. Он явно беспокоился. Получив записку во время ужина, он был счастлив. Только вот, развернув, он был ошарашен. Встреча назначалась на 20:00 возле выручай комнаты. Уизли недовольно глядел на записку, пережевывая очередное лакомство. Джиневра метала ревностные взгляды. Мерлин, он так ждал. Ждал этой встречи несмотря на отправителя и многие факторы. Время пролетело, не оставив время на мысли.19:59.
Он уже подходит.
Видя изумрудную форму, сердце переворачивается. Нотт стоит, оперевшись на спину. Молчаливое приветствие разрезает тишину. Вход появляется, нарушая пространство. Запах сигарет разносится, запыляя кислород. Дыхательные пути сжимаются от предвкушения разговора. Дверь защёлкивается, оставляя побег. Слизеринская мантия слетает на пол. Рубашка смята в локтях. Он зол. Поттер чувствует смешанный запах сигар с послевкусием злости. – Поттер, где Грейнджер? – слова сквозят сдержанностью. – Что? – Где. Блядь. Грейнджер? – предложение повторяется, но он не понимает. – Что за нахрен? Нотт, что ты несёшь? Ты пьян? – Поттер, отвечай. Я не хочу повторять еще раз. Грифиндорская форма слетает на пол, парень оказывается грубо прижат к стене. Слышится треск. Рвется рубашка. Не выдерживает. Руки слизеринца покрыты маленькими созвездиями. Пульс выбивает ритм звезд Ориона. – Черт, я не знаю, где она, доволен? – легкие будто бьют о ребра, не давая шанса на вдох. – Мерлин, excuse-moi, перебор. – шепот парня раздался эхом. По щелчку пальцев сзади воссоздался интерьер. Два кресла располагались по бокам от стола с алкоголем. Лопатки перестали ныть от боли. Тело расслабилось, парень плюхнулся в кресло, наливая виски. Нотт, сидя на подоконнике, наблюдал за парнем. – Не подскажешь, зачем тебе Гермиона? – раздалось с другой стороны комнаты. Теодор напрягся. Задрав выше рукав рубашки, тот подошел к Поттеру. – Видишь? – парень указал на россыпи созвездий. – Это. – обводя пальцем, сказал он. – Сделала Грейнджер. Очки слетели с носа другого, удивление стало шоком. – Мы с ней общаемся. Нотт никому бы не рассказал, кто для него девушка. Она его поддерживала и переживала. Никогда не показывала на людях, но первым делом бежала к нему на помощь. Она лечила его раны, оставленные отцом на каникулах и праздниках. Он же скупал ей украшения, платья и незабудки. Ведьма была его вторым лучиком счастья. На втором курсе он пришел к ней извиниться, получив достаточно грубый отказ от нее, тот расплакался. Несмотря на обиды, девочка подошла к нему, пообещав приходить каждое воскресенье на астрономическую башню. Они общались и были близки. Поттер мигом вылетел за дверь, оставляя слизеринца в компании сигар с запахом бергамота. Блять. Чертов бергамот. Бордовые балдахины были задернуты с улетной скоростью. Ночь покрывала всех, кто был в выручай-комнате после отбоя. Слизеринская рука отображала все созвездия той ночью.***
Коридоры казались зеркалами, отражаясь друг в друге, напоминая галлюцинации. Девушка одиноко брела меж каменных колонн, напевая под нос что-то отвратительно-маггловское. На этой неделе ей действительно не повезло. Скитер испортила своими рукописями более тысячи тиражей «Пророка». Репутация напоминала инферналов, своей утопающей рукой она цеплялась за обрубки жалости и веры. «Дружба порочна». Вот что имела в виду Рита. Но сейчас так уже не считает, ведь в банке долго не порассуждаешь. Даже поимка вредителя не исправила гниющего душевного положения. Грейнджер прогуливала завтрак, как вчера и весь день, не желала быть «белой среди черных». Но скоро ЗОТИ, придется покинуть уединение. Так сильно она невзлюбила этот предмет, что прокляла профессора сглазом еще до начала занятий. Предмет был хорош, даже отличен, но вот профессор ставил в тупик и навевал подозрения. Фляжки менялись с бешеной скоростью, содержимое все сильнее ударяло в нос. Это был ни коньяк, ни виски, ни даже водка, нет, это было оборотное. С этим зельем она была знакома со второго курса. Узнает его с отсутствием всех чувств. И сейчас узнала. Гермиона не знала, почему молчит и не бежит к директору, ведь он точно поможет, точно поверит, ведь так? Наверное. Она сомневалась после того, как нашла осадок зелья доверия в любимом тыквенном соке. Может, это было совпадение, а может и нет. А может сейчас то же самое недоразумение. Может? Не может. Ее раздражала собственная потерянность, собственное шестое чувство берет верх над непокоримой логикой. Кто может скрываться под оборотным? Зачем? С каких пор? Знает ли Дамблдор? Старый маразматик наверняка знает. Да и скрывает неплохо. Даже отлично. Дверь кабинета Защиты давно была под носом, копна ликерных волос маячила перед дверью, не решаясь прервать размышление. Покашливание профессора, стоящего в коридоре рядом, вернуло ее в реальность. В следующую секунду скрипнула дверь, на губах Крауча расплылась ухмылка. Он обязательно спросит.***
Класс застыл в леденении. Непонятно от кого: Грюм? Грейнджер? Какая, впрочем, то и разница? От обоих веяло холодом. В следующую секунду на помосток отправилась Грейнджер. Магия накалялась. Сквозь стены разума послышался слабый голос. «Ты знаешь?» Два слова. Мерлин. Она не могла. Откуда? В глазах помутнело, волнение брало верх. Еще одна. Третья за неделю. Не выдерживала. Память подкидывала все ненужные моменты. Вот Малфой говорит, что она поганая грязнокровка. Вот она стирает память родителям. А вот Рон говорит те самые слова: «Надо Левиоса, а не ЛевиосА. Она чистый кошмар, не удивительно, что у нее совсем нет друзей». Она простила его, простила полностью, но наполовину, а может, не простила вообще. Глаза закрывались все больше. Туман витал завитками. Она давно упала на колени, затем на пол, уже не помня, как Поттер несёт ее в больничное крыло, а Нотт с другого конца подрывается с урока прорицания. Она просто размышляла. Два слова возымели совсем неожиданный эффект. Она вспоминала все, чем больше была доза вливаемого зелья «Сна», тем ярче были воспоминания, до дурости смешно, до омерзения реально. Неосознанно схватив чью-то руку, на авторежиме было произнесено заклинание излечения. Сон настиг в секунду с последним слогом, а звёзды на руке засияли ярче. Карамельные волосы разлетелись маленькими пружинами по белоснежным простыням. Трое людей пораженно наблюдали за событием, лишь белокурые волосы замаячили в щелке двери. Сон принес облегчение и в то же время рассеянность. Было так много времени для мыслей. Но никаких дум не приходило, ничего. Пусто. Скучно.
