Покинутая

Июнь. 2004 год. Ветер разгулялся не на шутку, а среди верхушек деревьев светила полная Луна, отсвечивая в лужах дневного дождя.  Вдруг отражение луны дало рябь. Вспышка лазурного света: из ниоткуда на земле появился ребенок в одеяльце. Еще одна вспышка-молоденькая низенькая девушка лет двадцати схватила сверток и метнулась за угол рядом стоящего здания. Если бы чужие эмоции ощущались как свои-мы бы ничего не почувствовали, кроме отчаяния и сожаления.  Вспыхнуло еще раз, багровый свет озарил улицу. Прямо из воздуха материализовался большой черный пес, больше смахивающий на волка. Если бы его увидел человек-то назвал бы-Цербером. Из окровавленной пасти пса текла слюна. Ошейник, впивающийся шипами в шею, никак не мешал животному. Громко рыкнув, животное казалось, взяло след, и метнулось за угол. Да-да. Прямо туда, куда девушка унесла ребенка.  С утра на пороге частного роддома раздался крик уборщицы:   -«Марина Игоревна, ребенок лежит! Ой мама, что делается то! Марина Игоревна!»-и еще куча проклятий в сторону непутевых матерей и отцов.  Анна Васильевна, та самая уборщица, проработала в этом роддоме более десяти лет, и каждый раз была недовольна, когда очередная роженица писала отказную от дитя. Иногда женщина даже надевала медицинский халат и тайком пробиралась в палаты к новоиспеченным «кукушкам», что бы поведать о присказке: «дал Бог зайку, даст и лужайку». После пары инцидентов ей пригрозили увольнением, и уборщица успокоилась.  Но сейчас же-подобрав на пороге сверток с младенцем женщина вышла из себя. В ней смешалось все: и жалость, и ненависть, поэтому ее крик разбудил пару мамочек, дремлющую перед пересменкой вахтершу Марину Игоревну, и привлек внимание сотрудницы опеки, которая по счастливой случайности по пути на работу захотела выпить стакан газировки из автомата рядом с роддомом.   -« Что же вы так орете?….»-сонная вахтерша осеклась, увидев ребенка, шикнула на уборщицу, и взяла кряхтящего малыша на руки. - «Идите ка, Анна Васильевна работать, а я передам его акушеркам» -спокойно сказала женщина, в душе Марина и сама бы сейчас разрыдалась, но твердость характера, общее восприятие ее людьми, не позволяло ей этого сделать. Вместо слез, женщина одной рукой попыталась закрыть дверь в здание, посмотрев вслед удалявшейся уборщице, как вдруг ручку дернули с такой силой, что казалось она сейчас оторвется.  Импозантная дама средних лет, та самая сотрудница органов опеки вошла в здание. Бегло провела взглядом по женщине, и задержала взгляд на малыше. – «Вы знаете, я и не могла подумать что окажусь в гуще таких событий, можно?» -с вопросительным взглядом дамочка потянула руки к ребенку. Что то в этой даме было отталкивающее, может быть поэтому у Марины сработали инстинкты и женщина отпрянув на шаг назад, воскликнула почти шепотом: – «Простите, а вы кто? Мамочка? Если нет, то вымойте хотя бы руки, а ребенка нужно показать врачу и решить дальнейшую судьбу.» -спокойным голосом сказала вахтерша, покачивая маленького человека на руках.   Сложив губы ниточкой, и скорчив на лице гримасу не довольствия, Алевтина (а именно так звали ту импозантную даму) достала блокнот, и начала говорить, что-то параллельно записывая. – « И все таки, вы знаете, именно я буду решать дальнейшую судьбу этого ребенка, поэтому как проведут осмотр и заведут уголовное дело, передайте врачу вот эту записку» и не попрощавшись Алевтина удалилась.     Марину обволакивали странные чувства, «вот черт»-подумала она, «и кто же такого  то мог оставить?» С виду малышу было около полумесяца, ребенок мирно спал, пока женщина поднималась в приемный покой. «Вот странно» опять пронеслось в голове вахтерши - «а одеяльце то очень даже приличное, у нас точно такого нигде не купишь»   В коридоре отделения было пусто, несмотря на позднее утро, мамочки, проснувшиеся от криков уборщицы, покормили детей и разбрелись по своим палатам. Молоденькая акушерка, сидевшая на посту, заполняла бумаги, и по ее виду можно было подумать как будто она сама только что стала мамой и недосыпает. Измученная девушка подняла вопросительный вгляд на женщину. И в ее глазах не отразилось ничего, кроме безразличия. -« Ну что у вас там, опять чей то папа под окнами баллончиком пишет поздравления?» -выходя из-за стола и жуя жвачку спросила Марину Игоревну. -«Вот»-приподняла край одеяла и показывая малыша Марина -«Анна Васильевна наша на пороге нашла, а врач то где?»     Следом события развивались стремительно. Анну Васильевну, ушедшую с ночной смены домой, вернули, и долго опрашивали, позже конечно следователь об этом пожалел, потому что кроме проклятий в сторону «матери-кукушки» ничего не удалось услышать.  Спросили и Марину не видела ли она чего-то или кого-то необычного?  «Не признаешься же начальству, что проспала всю ночь?»-  подумала женщина, и соврала первый раз в своей жизни. Почему первый раз? Такая уж у нее натура, даже своему сыну в период детского любопытства она говорила правду на вопрос о том, откуда он появился.