Малютины слёзы

Девушка вышла из тумана; матовая серая стена сомкнулась у неё за спиной. Пахнуло утренней прохладой, и девушка поёжилась, оглядывая место, в котором очутилась. Слева и справа её обступил непроходимый лес; между деревьев раскинулись густые кусты, жуткие поблёскивающие иголки на которых отбивали желание туда лезть. Впереди была небольшая, но довольно уютная на вид полянка. Девушка направилась к ней, и её ноги чуть намокли от росы. Поляна была освещена солнцем и успела прогреться, а роса высохнуть. Только выйдя практически на середину поляны, девушка, наконец, поняла, насколько устала. Со стоном она опустилась в траву и закрыла глаза, вдыхая уютный и привычный запах луговых трав и цветов. Лучи солнца согрели её тело, прогнали серый холод и ужас; девушка удовлетворённо выдохнула и, улыбнувшись, легла на траву полностью, положив рядом посох. Она была счастлива. — Ну и чего ты тут развалилась? — поинтересовался ехидный голос; девушка вздрогнула и быстро села, осматриваясь. Из травы, величественно и грациозно раздвигая цветы, вышла очень пушистая трёхцветная кошка. — Чего пугаешь? — буркнула девушка. — Ты что, никогда говорящую кошку не видела? — хихикнула та в ответ. Девушка задумалась; а, вроде бы, и видела… но в голове всё ещё была пустота. — Не помню я, милая, — вздохнула девушка. — М-да, — кошка нервно дёрнула хвостом. — Кажется, злые силы тебя остановить хотят… Ну-ка, красна девица, вспоминай, как тебя зовут? Девушка вновь задумалась; кошка, насмешливо прищуриваясь, наблюдала за ней. В голове девушки мелькали серые образы безликие, пустые и пугающие. Ладошка сомкнулась на трёх жемчужинках на шее. Жемчужины… ожерелье… Малечка… — Малюта! — победно воскликнула девушка, радостно глянув на кошку. Та довольно зажмурилась и склонила голову на бок: — Ну, Малюта, а теперь вспоминай, зачем ты тут очутилась. — Ой… — Малюта почувствовала резкий приступ тошноты и закрыла глаза. В голове зашумело; один за другим всплывали яркие образы и краски, бабушкин наказ, хныканье Гулёны, добрый прищур дядюшки Зелёна и тёплая кора дуба, который дал ей ветку. — И правда, чего это я тут развалилась? Дел же невпроворот! — воскликнула девушка, поднимаясь на ноги. Кошка важно кивнула: — Ну вот, другое дело. Обычно память должна сама возвращаться, как ты дорогу туманную пройдёшь, но что-то тебе этого сделать не дало. — Спасибо тебе, милая, — Малюта поклонилась важно приосанившейся кошке. — Как тебя зовут? — Как назовёшь, так и зовут, — хихикнула кошка. Малюта подумала… — Да, мне нравится имя Пушинка. — Пушинка! — удивлённо воскликнула Малюта. — Не то, что с языка сняла, из головы вынула! — Я ещё и не то могу, — скромно поклонилась Пушинка. — Идём, милая, — улыбнулась Малюта и подняла посох. Кошка юркнула в траву и двинулась куда-то противоположную сторону поляны; если бы не поднятый ей большой пушистый хвост, девушка бы могла и потерять свою новую спутницу. Поляна кончилась; Малюта прошла осторожно прошла между неплотно растущих деревьев и оказалась на тропинке, по которой шли какие-то люди, в лохмотьях, усталые, худые; они едва слышно переговаривались между собой. Девушка подумала спросить дорогу, но Пушинка лишь помотала головой; она вскочила на Малютино плечо и прошептала, пощекотав шерстью ухо: — Смешайся с толпой, авось, проскочим. Маловероятно, но, вдруг повезёт? — Проскочим? — спросила Малюта. — Нам нужно через мост пройти, другого пути нет, — пояснила Пушинка. Малюта меж тем аккуратно зашла в середину людской массы и осторожно, стараясь никому не мешать, двинулась с ними. — А на мосту стоит стражник, его задача — тебя не пустить. — Меня? — Или ты думаешь, что зло тебя с распростёртыми объятьями ждёт, а до дома Белого Волка на карете с почестями довезёт? — фыркнула кошка. — Вряд ли, — вздохнула Малюта. — Давай, мордашку погрустнее, голову опусти, и шаркай ногами, а то светишься, как медный пятак, — Пушинка спрыгнула с плеча Малюты и посеменила впереди, указывая хвостом направление. — …Тю-ю, это ещё что, — услышала девушка бормотание слева. — Это ты, брат, считай, легко отделался. Подумаешь, утоп. Неприятно, конечно. — Малюта скосила взгляд и увидела мужчину в окровавленных лохмотьях; рядом с ним шёл другой мужчина, с одежды которого постоянно сочилась вода, как с водяного. — А то ж, — булькнул тот. — А ты как преставился? — Барыня насмерть засекла, — ответил первый мужчина. — Я её заморскую чашку расколотил по неосторожности, когда в столовой полы подметал. Ну, она и приказала сто кнутов мне всыпать. Четыре дня в конюшне валялся, ну вот и отмучился наконец. — Эх, мужики, — услышала Малюта справа. Высокий и худой, как тростинка, мужчина печально улыбнулся; петля на его шее шевельнулась. — Вы хоть грех на душу не брали, вам проще уходить. А я ж… — он сжимал в руках толстую верёвку. — Сначала семью свою топором укокошил, а потом и сам в петлю полез. Мучиться сил не было уже, засуха в селе страшная была. Когда кишка кишке по башке даёт, когда детям уже все ремни да сапоги кожаные скормил… А от барина разве дождёшься хлеба? — он покачал головой. У Малюты против воли полились слёзы, и она зло утёрла их рукавом. Она не допустит того же и для своей деревни! Ведь если она не выполнит свою задачу, если Белый Волк сгинет… Малюта всхлипнула и закрыла рот рукой; но всхлипы не закончились. Обернувшись, Малюта увидела перед собой бледную всклоченную темноволосую девчонку, пожалуй, чуть младше её самой; платье на ней было разорвано и едва держалось, всю её кожу покрывали синяки и гематомы, на ногах засохла кровь. Девушка непрестанно всхлипывала и куталась в обрывки, которые совершенно не скрывали срам. Малюта развернулась и застыла, словно вкопанная; девушка чуть не ткнулась в неё, чуть подняла взгляд и двинулась дальше. Не помня себя, Малюта стиснула незнакомую девушку в объятьях. Та опешила; остановившись, она несмело опустила руки, а после обняла Малюту в ответ. — Всё хорошо, всё уже хорошо… — шептала Малюта, глотая слёзы. — Ты не одна… всё хорошо… Идущие рядом тоже остановились; мёртвый людской поток огибал их по обе стороны. — Как тебя зовут?.. — тихо спросила Малюта. Девушка не ответила; она лишь посмотрела на ведьму печальными глазами, которые так напомнили Малюте её собственные, и открыла рот; языка у неё не было. — Вот ироды… — пробулькал утопленник. — Сердца у них нет, — нахмурился засечённый. — Надо бы хоть срам прикрыть… — вздохнул висельник и глянул на своё оборванное рубище. Засечённый с жалостью осмотрел свои лохмотья. Утопленник и вовсе был с голым торсом. Вздохнув, Малюта сняла сумку и принялась стаскивать сарафан через голову. Девушка замычала и помотала головой. — Не спорь, — чуть строго сказала Малюта, оставаясь в исподней рубашке. — Негоже в таком виде ходить. Давай, я помогу. Мужики отвернулись и прикрыли девушек спинами; Малюта помогла девушке скинуть обноски и натянуть сарафан. Под левой грудью у девушки оказалась глубокая колотая рана, и Малюта осторожно перевязала её обносками от платья. — Всем не поможешь, Малюта, — тихо и печально сказала Пушинка. — Но это не значит, что я должна остаться в стороне, — ответила ей Малюта. — Возможно, именно эта капля тепла и добра изменит равновесие сил? Мне кажется, что я поступаю правильно. — Хотелось бы мне верить, — кошка нежно потёрлась о ногу Малюты. Малюта подпоясала рубаху оторванным от остатков платья кушаком; с её пальчиков срывались искры, которые, касаясь кожи мёртвой девушки, исчезали вместе с синяками и ушибами. — Давай, волосы заплету, — вздохнула Малюта; мужики с уважением смотрели на молодую ведьму, которая быстро и ловко заплела косичку мёртвой девушке. — Так-то лучше. — Ведьма ты, значит, — улыбнулся засечённый. — Ведьма, ведьма, — ответила Малюта. — Значит, в мир живых вернёшься? — спросил утопленник. — Это мне неведомо, — пожала плечами Малюта, поправляя девушке сарафан. — Вот как… — проговорил засечённый. — Попросил бы весточку в мир живых передать, так некому, — вздохнул он. — То же самое, — висельник глянул на свои окровавленные руки. А вот девушка оживилась; она сняла с пальца небольшой перстенёк с камнем и всунула его в ладошки Малюты, закрывая их. — Это важно для тебя, да? — улыбнулась Малюта; девушка закивала. — Кому это передать? Девушка отрицательно закачала головой и несколько раз и осторожно ткнула пальцем Малюте в грудь. — Мне? — удивилась Малюта. Девушка радостно закивала. Теперь, в белом сарафане и с заплетёнными волосами она больше напоминала невесту, чем погибшую, и… как две капли воды походила на Малюту, пусть и помоложе, да с тёмными волосами. Ведьма аж немного оробела. — Бери, Малюта, — сказала Пушинка. — Обычно от вещей мёртвых одни беды, но тут уж она сама тебе его дала, так что зла эта вещь тебе не принесёт. — Спасибо тебе, — поклонилась девушке Малюта; та всхлипнула и кинулась ведьме на шею. — Ладная ты ведьма, добрая, — улыбнулся засечённый. — К нам порой и при жизни так хорошо не относились, как ты после смерти. — Действительно, всем я помочь не могу, — Малюта и сама сдерживала слёзы; она надела перстень на мизинец. — Но и вы такой боли не заслужили. — Будешь в Озёрном — спроси, где Федота-слугу похоронили, — вздохнул засечённый. — Батюшки, так и ты с Озёрного, — усмехнулся утопленник. — Ну, моё тело в озере утопло, тут уж извиняй, не увидишь никогда могилки моей. Первяк меня звали, кузнеца старший сын. — Меня поди на серогорском погосте похоронили, и семью мою, — вздохнул повешенный. — Да только вряд ли нам хоть какую табличку воткнули. Но, если найдёшь, напиши: Ванька-стрелец похоронен тут. Девушка грустно глянула на Малюту. — И ты с Озёрного? — спросила ведьма. Девушка покачала головой. — Серогорская? — она кивнула в ответ. — Там твоё тело? — девушка неуверенно кивнула, а после всё-таки пожала плечами. — Ну, ладно, не горюй, и тебя навещу, — девушка печально улыбнулась и вновь обняла Малюту. — Пора, Малюта, — сказала Пушинка. — Мы и так припозднились. — Пойдёмте, — вздохнула Малюта. — Коль ваша родня вас не смогла в последний путь проводить, так я вас провожу хотя бы. Мужики заметно повеселели — насколько это было можно сказать про мертвецов, конечно. Девушка так и вовсе улыбалась, и Малюта даже на секунду позавидовала её беззаботности. Впереди показался мост; к нему со всех сторон стекались мёртвые души. — Малюта, давай между нами вставай, — прошептал Первяк. — Авось и правда пронесёт, — Федот сам шагнул к Малюте поближе. — Ничего, прорвёмся, — Ванька нахмурился и вышел вперёд. Девушка молча кивнула и взяла Малюту под руку. У моста стоял стражник — высокий светловолосый парень в кольчуге с копьём. Он хмуро осматривал идущих, явно кого-то выискивая. И Малюта прекрасно понимала, кого именно. Она постаралась съёжится, стать незаметнее и тише. Её сердечко бухало где-то под самым горлом, а руки вспотели и заметно тряслись. Мост всё приближался. Уже перед самым мостом, когда Малюта уже успела вступить на прочные гладкие доски, стражник всё-таки её заметил. — Не положено, — хмуро буркнул он, шагнув вперёд. Он заслонил Малюте проход, громко стукнув копьём о пол. — А ну, пусти ведьму, а не то будешь иметь дело со мной, — шагнул вперёд Первяк; он грозно похрустел костяшками и зыркнул на парня. — И со мной, — Ванька поджал губы и выразительно глянул на стражника. — И со мной, — сказал Федот. Девушка бы тоже чего добавила, но, по понятным причинам, не смогла; она грозно глянула на стражника изподлобья и скрестила руки на груди. Малюта против воли улыбнулась, напряжение отпустило её; казалось, что она может свернуть горы. — Вы чего это удумали? — менее уверенным тоном проговорил парень. — Велено не пущать, я и не пущу. А не то хозяин меня опять в белку обратит. — Опять? — не удержалась от усмешки Малюта. Парень густо покраснел и отвёл взгляд. — Ну а то, он у нас злющий, — пробормотал он чуть слышно. — Как что не по нему сделаешь — мигом в зверушку обратит, и ладно, если в зверушку, а не во что похуже. Малюте стало искренне жаль парня, но отступать она не имела права. Собрав всю волю в кулак, она проговорила максимально грозным тоном: — А вот не пустишь меня, так я тебя сама в белку обращу, понял? — конечно, таких заклятий Малюта пока не знала, но стражник-то этого тоже не знал! Парень вдруг стушевался и со вздохом опустился на колени: — Валяй, только скорее. Всё равно мочи нет уже терпеть, — он плотно зажмурился и чуть опустил голову. Малюта опешила. Она сделала осторожный шажок в его сторону, потом ещё и ещё, но стражник не шевельнулся. Ведьма осторожно коснулась его плеча; парень вздрогнул и затрясся: — Давай уже, не тяни, — голос его дрогнул; копьё выпало из его рук на досчатый мост и покатилось. Малюта оглянулась на застывших товарищей. Девушка едва сдерживала слёзы, мужчины уже не горели такой решимостью дать отпор. — Т-ты чего это? — Малютин голос тоже дрогнул. — Вставай давай, эй, ну… — она легонько потормошила стражника за плечи. — Не могу, — сказал он. — Если ты меня не убьёшь, так это сделает хозяин. Уж лучше от твоей руки погибнуть… — парень открыл глаза и глянул снизу вверх на Малюту. — От твоей руки погибнуть мне хотя бы приятно будет. Малюта почувствовала, что к её щёки стали горячими. Она чуть улыбнулась и ласково коснулась волос парня. — Как зовут тебя? — Слава, — ответил он. — Святослав. — Красивое имя, — парень смутился, и Малюта вдруг поняла, что ей это немного нравится. — А я — Малюта. — А мы раньше нигде не встречались? — спросил вдруг парень. — Вряд ли, — пожала плечами Малюта. — Я в своём лесу почти безвылазно сижу. Разве что, ты на озеро за русалками ходил подглядывать, я с ними купаюсь иногда. — Не-е-т, — протянул Слава, но по тому, как вспыхнули его щёки, она поняла, что ходил. — Ладно-ладно, — усмехнулась Малюта. — Расскажи про хозяина. — Если он тебя поставил нас не пускать, то это и есть наш враг, — сказала Пушинка, которая всё это время неслышно сидела на перилах моста. — Тьфу ты, нечистая сила! — ругнулся Святослав. —И у тебя кошка говорящая! — Сам ты нечистая, а я вылизываюсь, — обиженно фыркнула Пушинка. — Так что там с хозяином? — напомнила Малюта. — Хозяин… — нахмурился Слава. — Хозяина зовут Темновзор, он чернокнижник. Поклоняется он идолу Чернобожьему, медведю, что на цепь Белобогом посажен. Знаешь ли ты, кто такой Чернобог? — Нет, но представление имею, — нахмурилась Малюта. — И что же ему от нашей деревни нужно? — Это мне неизвестно, — вздохнул парень, поднимаясь на ноги. — Знаю лишь, что он магией владеет, которая разум подчиняет, а тех, кто магии его не подвластен, он убивает. Год назад он пришёл к хранителю деревни одной, запамятовал её название, и хранителя её поработил. Говорят, в той деревне засуха случилась и неурожай. Пришла ведьма — хранителя выручать, да только Темновзор смог её разум подчинить, и теперь она ему служит. — Знаем мы, в какой деревне он был, — сурово проговорил Ванька-стрелец. — Вот кто в гибели моей семьи повинен, да и меня в могилу свёл. — А ты Темновзору этому зачем служишь? — нахмурилась Малюта, глянув на парня. — Потому, что глупый был, — потупился Слава. — Я пришёл его бить, дабы славы ратной сыскать, а он меня заболтал, может, и чарами своими намеренье сбил, да только так вышло, что я дескать сам к нему в услуженье добровольно пошёл. Да только клянусь тебе, тошно мне от службы этой. — Вот оно что… — вздохнула Малюта. — Надо придумать, как тебе помочь. — Да разве ж поможешь тут, — парень покачал головой. Он стянул через голову с себя кольчугу, а после и рубашку; Малюта ойкнула и зажмурилась. — Гляди сюда, — она тихонько раскрыла один глаз, сгорая от стыда. На груди парня, точно над сердцем, было выжжено клеймо в виде страшного ока с вертикальным зрачком. — Пока на груди моей печать, я подчиняюсь Темновзору. А если я подчиняться перестану, то печать эта сердце моё сожмёт и… Малюта, смущаясь, протянула руку и коснулась пальчиками печати; парень был тёплый, а вот печать — обжигающе холодной. Сквозь малютины пальцы часть холода словно перешла в неё и устремилась куда-то к сердцу, а бабушкина лента в волосах немного нагрелась. Малюта ошатнулась; пальцы её действительно покрылись инеем, и она спешно растёрла ладошки друг об друга. — Легче… — выдохнул Слава. — Дышать легче стало… — он с удивлением посмотрел на ведьму. — Малюта, — предостерегающе сказала Пушинка. — Осторожнее с такими вещами, злая сила и тебя в плен возьмёт. — Вот что мы с тобой сделаем, — Малюта закрыла глаза и прислушалась к ощущениям; интуиция говорила, что всё делает правильно. Девушка быстро распустила волосы и вынула из них заговоренную ленту. — М-малюта, — голос парня дрогнул. — Не спорь, я лучше знаю, — проговорила Малюта. — Да я не… об этом, — выдохнул Слава. — Просто… — Что? — удивлённо глянула на него Малюта. — Просто ты… красавица. — Тю-ю, только глаза разул, а? — хмыкнул Федот. Малюта не знала, куда деться от смущения. Она глубоко вздохнула, чувствуя, что всё равно отчаянно краснеет, а после сказала: — Дурак. Нельзя же девушкам такие вещи в лицо говорить. Иди сюда, буду тебе причёску делать. — А как говорить надо? — стушевался парень, опуская голову. — Я в основном копьём махать мастак, а красиво говорить не научен. — Да я-то откуда знаю? — пуще прежнего смутилась Малюта. Мертвецы за её спиной едва слышно посмеивались. — Мне в лесу нашем мало кто комплименты делал, знаешь ли. Был у нас один дурак деревенский, ходил моей подружке Гулёне на озеро стихи читать, так она его чуть насмерть не защекотала. Ведьма осторожно схватила волосы Славы в хвост, перетянула своей заговоренной лентой и завязала симпатичный бантик. — Ладно, как придумаю слова покрасивее, скажу, — пробормотал Святослав, поднимаясь. Он ощупал пальцами затылок и смущённо улыбнулся. — Спасибо, Малюта. Легче мне стало, как будто камень с души свалился. Малюта в исподней рубахе и с распущенными волосами чувствовала себя совсем беззащитной, но уверенность в том, что она всё делает правильно, не покидала её. Она подняла взгляд на парня и улыбнулась: — Чувствую я, теперь Темновзор до тебя не доберётся. — А до тебя?.. Ведьма прикрыла глаза и выдохнула, прислушиваясь к своим ощущениям. — А что до меня-то? — ответила она наконец. — Я ему не особо нужна, ему Белый Волк нужен. — Слуги Темновзора будут на тебя охотиться, — покачал головой Святослав. — Там, за мостом, стоит башня, а на башне — стрелки, им велено в тебя стрелять на поражение, если я тебя вдруг пропущу. За башней — стена, которую не обойти, на ней тоже стрелки, пройти можно только через башню. — Когда только успели всё это построить? — удивилась Малюта. — Так магия же, — пожал плечами Слава. — Если Темновзор погибнет, то и чары его развеются. — И с тебя тоже?.. — спросила Малюта, но тут же закрыла себе рот и густо покраснела. — Так вот как комплименты говорить можно, — по-доброму усмехнулся Святослав. — И ничего не комплименты, — буркнула Малюта. — Я просто переживаю за тебя теперь. — Так это лучше всяких слов, — сказал парень. — Я тоже переживаю, что такая добрая и красивая девушка сгинет там, под темновзоровыми чарами. — Уже лучше, но всё равно дурак, — пробормотала Малюта. — Ты быстро учишься. — Да что заладила — дурак да дурак! — всплеснул руками Слава. Мёртвые души по-доброму посмеялись над покрасневшим парнем. — Что там за стеной? — подала голос Пушинка. — Лес тоже тёмным чарам подвластен, — вздохнул Слава. — Лесу приказано тебя хватать и не пускать, а волки, верные друзья и братья Белого, тоже околдованы и будут тебя преследовать. — Даже лес против меня, — вздохнула Малюта. — А в самом тереме Белого Волка сидит его помощница, ведьма, которую Темновзор в том году поработил. Её Красой зовут. — Краса? — усмехнулся Федот. — Красой кого попало не назовут, — задумчиво проговорил Первяк. — Помню её, действительно красивая была девка, — вздохнул Иван. — А скажи-ка, Слава, а кто красивее — Малюта или Краса? — хитро глянул он на стражника. Тот задумчиво глянул на ведьму. Сердце девушки скакнуло куда-то к горлу и быстро-быстро забилось; Малюта на секунду смалодушничала и подумала, что не хочет знать ответ. Наконец, когда ведьма почти отчаялась, Слава всё-таки ответил: — Они… разные. Краса — она как цветок шиповника, или розы: красивая, а пока достанешь — все пальцы переколешь. А Малюта… как ландыш, как подснежник — милая, нежная и хрупкая. Мне ландыш шиповника милее. Малюта облегчённо выдохнула; Иван подмигнул красному как рак Святославу и улыбнулся. — Спасибо, — выдавила из себя Малюта. — И дураком не назовёшь? — В следущий раз. — Всё, хватит миловаться, надо идти, — Пушинка нервно дёрнула хвостом. — Волк ждёт. — Перед смертью не надышишься, — вздохнула Малюта, прикрыв глаза. — И после смерти — тоже, — кивнул Иван. Малюта быстро направилась к противоположному концу моста; Пушинка мягко соскочила с перил и посеменила следом. Мёртвые души, поколебавшись, двинулись за Малютой. Лишь Святослав, подняв копьё, замер на месте; в волосах его белела завязанная бантом лента. В потоке усталых, тощих мёртвых душ он выглядел как глыба. Печальным взглядом он проводил Малюту; когда она ступила на землю другого берега, он вздохнул и крикнул: — Малюта, береги себя!