Сердце мастера

"Ты не услышишь меня, я знаю. Но я любил тебя. Очень любил. Эти семь лет, что я прожил с тобой, я не забуду никогда. Я не забуду чудесный аромат твоих духов, твою нежность, твоё хрупкое, но в то же время, как бы абсурдно это не звучало, сильное тело. Да, ты была поистине уникальной женщиной.

Не забыть мне и запах пудры на твоём лице, когда ты лежала со мной в постели.

Твои слёзы—вода.

Глаза—океан.

Но его глубины достоин не каждый.

Сейчас меня радует одно— ты просто спишь. Твоя душа нигде не витает. Ты не мучаешься в аду и не гуляешь по небесам. Ты лишь в глубоком сне.

И я верю, что настанет день, когда ты проснёшься.

Спасибо тебе за то, что подарила мне прекрасную девочку. Она так похожа на тебя.."

***

"Чтобы быть счастливым, нужно уметь отпускать. Тогда союз будет вечным." Эти слова Угвэя надолго останутся в моей памяти. Он сказал это уже после того, как Мэй Линг умерла, но в тот период, когда я потерял дочь. Надолго потерял. С невыносимой болью в сердце я всё же смог отпустить свою жену. Её бледное словно мел лицо, её тяжёлое дыхание, окровавленная постель и вскоре её потускневший взгляд очень долго снились мне. Я просыпался в холодном поту, и сон бежал от меня. Он словно растворялся в этой кошмарной реальности, которая мне снилась. Недосып не упустил возможности подорвать моё здоровье. На тот момент—психическое здоровье. Я не хотел верить, что её больше нет. Не хотел это принимать. Я жил с этой болью больше двадцати лет, стараясь изо всех сил никому её не показывать. И сейчас я очень об этом жалею. Гордость едва ли не погубила меня. Лишь тогда, когда я снова мог быть рядом с дочерью, я распахнул своё сердце. Я не знаю, что бы со мной было, если бы не её поддержка. Видеть её повзрослевшей в тот самый день было одновременно и радостно и больно. Я не держу зла на госпожу Гёккуё. Всю свою жизнь во дворце я хочу забыть как страшный сон, не считая тех моментов, когда я проводил время со своей дочерью.

***

—Нечестно, ты сильнее!— с щепоткой детского недовольства в голосе крикнула Дина, усердно пытаясь защищаться деревянным мечом. — Зато ты умело обращаешься с "оружием".— подбодрил её Шифу, продолжая бой деревянными мечами. — Ты когда-нибудь дрался с вооружёнными воинами? Какими были их мечи? Большими? Огромными? — Пока не приходилось.— посмеялся мастер. — Тогда это будет твой первый и последний раз!— гордо бросила девочка, ткнув отца мечом в живот. Шифу подыграл дочери, драматично упав на землю и издавая звуки умирающего. Когда Дина засмеялась, явно оценив актёрские способности отца, Шифу сел на колени, обняв и поцеловав дочь.

"Куй, кузнец, пока горячо,

Было сердце— станет мечом,

Была боль— станет зола,

Куй, кузнец,

Я так долго ждала.."

***

— Ты продолжаешь быть сильным воином.—мастер сжал в руке небольшой кусочек дерева, который ранее являлся частью игрушечного меча, поднеся сжатую ладонь к груди.

Дина была такая задорная в детстве.. Помню, как она могла оббежать во дворце почти все места лишь ради того, чтобы найти какое-нибудь украшение, ведь его "может быть могли обронить наложницы". Она была очень активной девочкой, сдержанности в ней было — кот наплакал. Удивительно, какой она стала, когда повзрослела. Сдержанная, смиренная, уверенная в себе девушка. Её изменила жизнь. У меня сердце обливается кровью, когда я вспоминаю, что она рассказывала мне о жизни во дворце. О том, как она там выживала. Да, именно выживала. Как она страдала.

***

— Я просыпаюсь. Вновь пытаюсь принять то место, где нахожусь. Потом макияж. Платье. Я выполняю свои обязанности, а потом иду. — Куда ты идёшь? — Просто иду. Соблюдаю формальности, выдавливаю улыбку, блистаю своей красотой, щедро нанесённой на лицо, шикарным платьем, вижу закат, а потом просто иду.

***

Я не представляю, как тяжело ей сейчас. Благо, она всегда говорит мне о том, что её тревожит. Порой я не могу проронить и слова, но крепко обнимаю её. И она успокаивается. Один раз она уснула у меня на коленях. Эта была моя первая ночь, когда я спал сидя. Она такая сильная, но такая хрупкая. Прямо как её мать. Она воин. С глазом орла, силой льва, большим сердцем и открытой душой.

***

— Мне страшно. Холодный ночной ветер обдувал двух людей, которые сидели под персиковым деревом, прижавшись друг к другу. — Сомневаюсь, что в мире найдётся человек, который не боится. — Значит я всё-таки живой человек? — Твоё душевное состояние отнимает у тебя силы выражать и испытывать определённые эмоции. Поэтому ты делаешь всё конвейером. Ты хочешь чувствовать, и ты это можешь. — Я чувствую только боль. — Это не хорошо и не плохо. Не ты довела себя до такого состояния. Тебе нужно научиться жить здесь и сейчас. Попробуй. Что ты можешь сказать про то, что происходит сейчас? — Ночь, ветер, холодно. Но мне тепло. — Почему тебе тепло? — Вы рядом, отец. Вы греете меня.— Дина уткнулась в грудь отца, крепче прижимаясь к нему. — И я всегда буду рядом, родная. Что бы не случилось. Я очень люблю тебя и понимаю все твои чувства. Спустя столько лет я нашёл тебя. И уверяю, чтобы разлучить нас потребуется что-то более масштабное, чем конец света. — А разве есть что-то более масштабное и страшное? — Вот именно, что нет.— мастер неспешно положил руку на голову дочери. Девушка улыбнулась, уронив последнюю слезу.

***

Я не смогу передать словами свои чувства, когда понимаю, что моя дочь мне доверяет. Любой родитель нуждается в доверии ребёнка. Дина никогда не интересовалась своим биологическим отцом. Сам я ничего не мог ей рассказать. Мэй Линг ничего не рассказывала мне о своих прошлых отношениях. Разумеется, я не настаивал. Но когда она забеременела, я всё же спросил её об этом. Родных детей у меня не было. И не будет. Я помню её лицо в тот момент, когда я спросил об отце ребёнка. Боль вперемешку с унынием. Заметен был даже гнев. В любом случае, если этот мужчина действительно хотел семью и ребёнка, мы с Мэй Линг бы не сошлись.