Шансы

      Танатос отвечает на поцелуй, исследуя языком его рот. Загрей ликует — главная победа последних попыток побега! Взаимные чувства. У Тана сильные руки, что буквально плавят Загрея. Всё его существо трепещет в чужой холодной силе.       — Нет, — Танатос выдыхает это короткое слово прямо в губы принцу, прервав поцелуй, но не отстраняясь.       Загрей замирает, боясь даже вздохнуть. Отпускать его не хочется. Лучше ещё сотню раз погибнуть от зубов гидры или заклинания проклятой ведьмы, чем отпустить Танатоса сейчас.       — Почему? — Попытка вернуть поцелуй. Прижаться сильнее. — Тебе ведь тоже нравится.       Танатос молчит, но тихий, почти неслышный стон, сорвавшийся, когда Загрей выгибается в его объятьях и проводит по спине, выдаёт его с головой.       — Я знаю всех твоих…       — Бывших, — подбирает за него слово Загрей.       — Бывших, — соглашается Танатос. — Нам не будет… Весело… Вместе.       Что за бред?       — Тебе нужна более… нежная и понимающая компания, — эти слова он шепчет принцу на ухо, отчего тот стонет. Загрей, чувствуя, что ноги его слабо держат, вцепляется в предплечья нависающего над ним Танатоса, ища опору. — Не я.       — Знаешь, я не очень хорошо справляюсь с отказами, Тан… — Последнее оружие принца — юмор. А предпоследнее — настойчивость. — Я совершил уже восемьсот попыток побега отсюда. Неудачных. И до сих пор не сдался. И не сдамся. Быть может, ты — моя главная причина жить в этом доме.       — Ты так просишь дать тебе шанс?       — Да, — Загрей притягивает Танатоса ещё ближе, хотя, казалось бы, расстояние между ними не больше ширины лезвия меча.       Вместо ответа — усмешка и взгляд, под которым Загрей чувствует себя голым. Буквально голым.       Вместо ответа — вспышка зелёного, и принц видит за чужим плечом свои покои. Они прямо возле кровати.       Танатос сильными пальцами сжимает ткань алой тоги на спине Загрея. Вжимает его в себя, целуя. И поцелуй это такой, от которого принц задыхается, теряет рассудок и равновесие.       — На колени. — Поцелуй прекращается так же внезапно, как и начался. Тан выпускает его из объятий, и Загрей сам почти падает на ковёр. Только чужой доспех позволяет удержаться на ногах.       Загрей удивлённо таращится на него, пытаясь осознать просьбу. Просьбу ли? Никто и никогда не смел обратиться к нему так. Потребовать подобного. Он — принц подземного мира. Это перед ним все падали ниц. Даже своевольная Мегера вне залов Тартара, в спальне, была покорна.       — Я говорил, — Танатос смотрит на него сверху вниз. Интерес в невероятных золотых глазах тает с каждым мгновением, пелена желания спадает. Загрей не любит сдаваться. Особенно будучи так близко к цели.       Он рвётся вперёд со всей страстью и напором, запускает пальцы в белые волосы, попытавшись их сжать.       Не успевает коснуться сжатых губ, как горло хватает рука в когтистой перчатке. Глаза Танатоса вспыхивают гневом, пламя свечей бьётся и потухает, оставляя после себя лишь дымные следы. С тихим скрипом металла Танатос сжимает пальцы чуть сильнее, демонстрируя силу. Загрей не может сдержать стона, когда Тан заставляет его запрокинуть голову. Давит туда, где под кожей трепещет алая живая кровь. Принц подчиняется, медленно опускаясь на колени, перехватывая холодное запястье в попытке удержать равновесие. Хватка усиливается. Теперь Танатос смотрит на него сверху вниз. Безумным голодным хищным взглядом. Или это темнота и блики от чащи так изменили его? Главное, что понимает Загрей — вернуть чужой интерес к своей персоне ему удалось. Пусть и не так, как он рассчитывал.       — Сними это. — Подчинение. Вот чего от него хотелось Тану. Он снимает поножи с чужих ног, затем по той же команде стягивает с себя наплечник и тогу. Загрей смотрит на Танатоса и пугается. Всегда сдержанный, отстранённый, сейчас он словно безумец. За всю жизнь Загрей не видел сына Никты таким. Видимо, его реакция очень понятна Танатосу. — Ты так импульсивен, Заг… Даю тебе последний шанс уйти.       Вместо ответа Загрей поступает импульсивно — рвётся с пола вперёд, опрокидывая его на кровать, сминая губы в поцелуе, хватаясь за ткань, кожу, шкуру на ложе, зарываясь пальцами в белые волосы, получая в награду стон удовольствия. Неподдельный, несдержанный.       — Это ты в моих покоях, — выдыхает принц любовнику прямо в губы, прервав поцелуй, — тебе и уходить, если хочется.       Снисходительная улыбка в ответ, а на шею вновь возвращается рука в перчатке.       — Оближи. — Заг не успевает понять, когда перед его лицом возник предмет в свободной руке Танатоса. Конечно, он знает, что это. Мег говорила, что ей понравилось, но сам он никогда не использовал подобное. Мелькнула мысль, что сделает Тан, если он откажется ему подчиняться. Мелькнула и исчезла, когда принц подчиняется приказу. Он понимал, что будет дальше, вот только то, что всё будет быстро, без подготовки, да ещё и Тан придушит так, что громкий стон боли превратится в хриплый всхлип, он не ожидал. Не ожидал и то, что в глазах потемнеет.                     Загрей приходит в себя уже на полу перед кроватью. Снова на коленях, прямо перед Танатосом, сидящим на краю кровати. Всё ещё не обнажённым, но избавившимся от той части одежды, что помешала бы ему предаться удовольствию. Тут и без команд всё ясно. Загрей тянется к обнажённому члену, явно требующему внимания, и только тут понимает, что руки связаны за спиной. Его заминку Танатос расценивает по-своему и откидывается на локоть на кровать, а на плечо принцу закидывает ногу, подталкивая непокорного к себе.       От первого прикосновения Тан стонет, выгнувшись на простынях. Загрей находит это прекрасным. Ему хочется доставлять удовольствие, прикоснуться к плоскому рельефному животу, провести вверх рукой, избавить свой соблазн от остатков одежды и наблюдать, как причудливые блики вычерчивают чужое тело из темноты.       Собственное возбуждение уже болезненно, тело чувствуется будто тряпичным, а в голове эйфория, словно от амброзии. Он пытается отстраниться, чтобы стряхнуть наваждение.       Танатос реагирует мгновенно: садится, запустив руку в вечно непослушные тёмные волосы, и задирает принцу голову. От этих действий Загрея словно электричеством ударяет.       — Олимпийцы одаривают своими дарами не только тебя… — Голос Танатоса тоже меняется. Теперь он хриплый, глубокий. — Нравится? Отвечай.       Словно Загрей прыгнул в ворота Хаоса и встретился с его новым воплощением. Так эти двое сейчас похожи: голосом, манерой говорить и безумной первородной силой, что подчиняется Танатосу и порождена Хаосом.       — Да. — Заг попытался поцеловать запястье, за что тут же поплатился ужесточившейся хваткой и недвусмысленным направлением.       Теперь никакой своевольности — все действия жестко контролируются. Он лишь стонать может сам, когда Тан насаживает его рот на член недостаточно глубоко, чтобы звук всё-таки успел зародиться.       Сколько так продолжается, Загрей не может сказать. Нежный ковёр, постеленный подрядчиком дома перед кроватью, начал жечь колени, шея устала и появилась жажда. Безумная жажда. А ещё желание стало нестерпимым. Ему хочется, чтобы Танатос наконец прекратил эту пытку и взял его. Как угодно, лишь бы всё это напряжение и возбуждение, скручивающееся узлами в теле и горящее в по-человечески красной крови, наконец нашло какой-то выход. Любой. Стоны возбуждения и стоны мольбы смешиваются.       А Танатос… Танатос никуда не спешит. Он наслаждается, словно сам держит себя на грани. Словно всё то, что испытывает Загрей, ему приятно. Растягивает своё удовольствие.       «Нам не будет весело вместе».       Действительно… Загрею не весело…       Дверь скрипит. Он дёргается, но рука в волосах притягивает на себя, и Заг буквально задыхается от члена во рту.       — Мой лорд, Танатос… — По голосу Загрей понимает, что в дверях стоит владыка Арес. Как он тут оказался? Зачем? Створка, надёжно запирающая покои от чужих глаз щёлкает, отделяя их от остального дома. Арес кошачьим шагом движется к ним. — Я надеялся увидеть тебя через пару дней. Лазутчики одной из армий отравили колодцы. Скоро люди начнут умирать.       Арес подходит к Танатосу вплотную и отводит со лба влажную светлую прядь. Он ведёт себя так, будто никакого Загрея тут и нет. Щёлкают ремни нагрудной брони и наплечника Танатоса, и они скатываются на пол. От прикосновения поверх своей руки Тан вздрагивает, а Заг получает возможность отстраниться хоть немного и вздохнуть.       Снизу Загрей видит, как встречаются безумный взгляд Танатоса и тёмный полный страсти взгляд Ареса. Теперь в его волосах две руки. Горячая поверх холодной. Медленный растянутый темп сменяется на быстрый, резкий. Принц закрывает глаза, подчиняясь чужим воле и силе.       Танатос изгибается, издав полухрип, полустон, и изливается прямо в рот Загрея. Почти сразу губы принца накрывает чужой требовательный рот. Сильные руки втягивают его на кровать, освобождая немеющие запястья. Страсть и желания Ареса словно огонь сметают всё своим напором. Его ладони горячие, клеймят и плавят тело непокорного принца, вырывая тяжёлый стон каждым прикосновением.       — Дар Афродиты, Тан? — Загрей понимает, что теряется в реальности и ощущениях. Что чувства его подводят. Когда Арес успел избавить от доспехов и тоги? Когда разметавшийся на кровати в блаженной неге Танатос оказался так близко?       — Я хотел, чтобы ему понравилось. — Шёпот — словно раскаты бури где-то на горизонте. Словно обвалы в пещерах Тартара.       Загрей понимает, что Танатос, как Хаос, требует от него тишины. Загрей знает, что кричит, и крик его обрывается в задушенный хрип, когда на шее в который раз сжимается рука сына Никты.       Он не понимает, когда оказывается зажат между богом жестокой войны и олицетворением смерти. В какой момент в его тело начинает врываться Арес, вызывая стоны удовольствия, собираемые с губ холодными губами Танатоса.       Безумие заканчивается, когда принц наконец изливается в холодную руку и, повинуясь команде, облизывает чужие пальцы. Он сорвался в омут удовольствия сразу за Аресом, отпечатавшим свою страсть полулунным следом зубов на изгибе шеи.                     Загрей наслаждается полудрёмой на плече Ареса. Всё тело тяжёлое и не повинуется хозяину. Танатос вытянулся по другую сторону неожиданного гостя и делит с ним нектар амброзии.       — Почему ты пришёл сюда? — в голосе больше нет недавнего металла, но ещё не вернулась обычная сдержанность.       — Гермес передал, что ты хочешь меня видеть. А твой брат указал, где тебя искать. — Арес гладит по спине вздрогнувшего от прикосновения принца. — Я не помешал?       — Мне — нет. — Тан, едва касаясь, ведёт по волосам Загрея, наблюдающего за ними, борясь со сном. Даже сейчас, будучи без сил, Заг пытается мазнуть поцелуем по холодным пальцам.       — Если юный принц хочет на Олимп, то ему надо привыкать к празднествам, подобным этому. Афродита уже пригласила его разделить с ней прогулку и пиршество. — Арес громко смеётся, увидев на мгновение изменившегося в лице Танатоса. — Тебе она тоже будет рада, мой лорд Танатос.       Принц стонет, когда Арес проводит по его спине и зарывается в волосы рукой.       — Тебе пора, Арес, — тут же реагирует до этого мирно лежащий на нём Танатос.       — Совсем недавно ты был не против, Танатос, — Арес вновь смеётся, но всё же подчиняется. Тан создаёт для него бабочку.       — Чтобы быстрее оказаться дома. — Сиреневая бабочка садится на шлем Ареса.       Перед тем как их покинуть, владыка войны подходит к Танатосу и прислоняется лбом к его загривку. Отпечатывает поцелуй чуть выше.       — Увидимся, парень. Не теряйся.       Бабочка взмахивает крыльями, и Арес исчезает в зелёном сполохе.       Загрей вздыхает, когда Танатос, едва касаясь, проводит по его спине.       — Тан?       — Спи.