тепло на душе

      «зимой холодно лишь тем, у кого нет тёплых воспоминаний», — говорили они. И, знаете.. были правы.

***

      Рыхлый снег трещал под обувью с очередным пройденным шагом. Еле волоча ноги, мироходец едва дышал, обрывая каждый свой вздох хриплым кашлем. Тело трусило, бросало то в жар, то в лютый озноб. Валящие с неба снежинки объединялись в крупные хлопья, оседая на пушистых, волнистых волосах. С дрожащих от холода обветренных губ сходил клубами разгоряченный воздух, щёки пылали от жалящего мороза. Холод, казалось, пробирался под одежду, под кожу, добираясь до самых костей. Солнце, когда-то ласковое, совсем не грело: зимой от него не стоило ждать помощи. Оно лишь белым диском мерцало в небе, озаряя верхушки высоких сосен, что пропускали тусклые лучи света.       С каждым следующим шагом острая боль в левом боку била новым разрядом. Но парень продолжал идти, продолжал, несмотря на своеобразную «пытку». Кровоточащая рана ныла, ныла, заставляя остановиться, признать поражение. Нет, нет, нет, нельзя сдаваться, нельзя оставлять всё так. Нужно продолжать идти, и тогда его обязательно спасут, помогут..       Искра не поддавалась. После новой попытки телепортироваться куда-либо слабость только нарастала. Пламенные слёзы застывали прямо на коже, что краснела под стужащим воздухом. Метель усиливалась; снег стоял столбом, мешая и без того слабой видимости, ледяные ветры жгуче обдавали лицо. Перламутровые кучерявые облака летели по полотну белёсого неба, перекрывая его почти полностью.       Оставляя за собой алый шлейф, мироходец продолжал идти, идти, не смотря на мучения, на боль, на прозрачную пелену перед глазами, из-за которой всё плыло. Опираясь свободной рукой на стволы тянущихся к свету могучих сосен, помечая их теми же красными отпечатками, он не усомнился ни на мгновение — нужно довести дело до конца. Нужно вернутся. Наверняка за него волнуются, ищут, а он здесь скачет по сосновому бору..       

***

      «— Джодах, как думаешь, — начал Лололошка. Ладони его скользили по пепельным волосам, иногда зарываясь в них. — какие они - параллельные реальности?       — ага.. — сквозь сон протянул Ангел, не уловив сути. Он кладет голову на грудную клетку парня, обнимает его.       — совсем не слушаешь, — Ло хихикает, улыбаясь.       Джодах действительно не слушал. Чувствовал себя виновато, но не слушал. Сонливость брала своё, поэтому всё, что он мог — так это смиренно согласиться с любыми словами мироходца.       — Ло, дай отдохнуть, — едва разборчиво бормочет Джодах, подтягивая крылья чуть выше, как бы «укрывая» ими Лололошку.       — ладно, всё, спи, — чутко поцеловав Бога в макушку, посмеивается Лололошка.       Обычно в такие моменты Джодах, заботясь, уточняет, не тяжело ли Лололошке. Тот отнекивается, хоть и на самом деле еле дышит. Ощущать его доверие, тепло, нежность — приятно. Даже лестно. В его компании всего было комфортно, уютно, о неловком молчании Лололошка, кажется, напрочь забыл уже давно. Да и сам Ло всегда находил, о чем рассказать.       — дурашка.. ночью нужно спать, а не сейчас, на мне, — умиляясь, произносит Ло.       — тебя что-то не устраивает? — Ангел поднимает заспанные глаза на мироходца. Мироходца, что ласково гладит его по щеке, сияя в очаровательной улыбке.       — молчу-молчу».

***

      Царапая подушечки пальцев о заледеневшую кору деревьев, бросая после себя багровую дорожку из пусть и редких, но всё ещё кровавых следов, что лепестками ложились на жемчужный снег, изорвав весь шарф о мелкие ветки, — он не мог позволить себе даже малейшую паузу. «Лололошка, ты столько всего преодолел, а теперь сгинешь здесь, в богом забытом лесу? От какой-то царапинки? Вспомни, кто ты, какое количество событий пережил. Засучи рукава, Ло, мы должны идти дальше», — постоянно напоминал внутренний голос, начинающий надоедать.       Лололошку тенью преследовала лживая, мнимая вина, а он слепо ей верил. Отравленный болью рассудок, растворяющийся в пустоте хвойного леса, начинал давать сбои: галлюцинации, как зрительные, так и слуховые, снопы искр то и дело полыхали перед глазами. В зрачках темнело, мутнело, голова кружилась, заставляя парня чуть ли не падать с ног. Сердце безутешно колотилось в груди, воздуха словно не хватало.

***

      «— Ло, не глупи, надень кофту хотя бы, на улице минус восемнадцать.       — я буду в шарфе, — шутит Ло, уклоняясь от рук Ангела.       — слушай, мы так никуда не пойдём, — с мягкой улыбкой на устах, Джодах разводит руками.       Из-за приоткрытого окна звучали праздничные, новогодние мелодии. Снег мелкими крупицами спускался с неба, обволакивая улицы белоснежным покрывалом. Огни гирлянд сверкали, отражаясь в стёклах домов, покрытых узорчатым инеем. Воздух был наполнен сладким запахом печенья, глинтвейна и мандаринов.       — ла-адно, — обиженно протянул Ло, подходя к Джодаху за толстовкой. Его порой раздражало, что о нём заботятся как о маленьком ребёнке, но приходилось мириться. — тёплая.       — ещё бы, — Бог взглянул в глаза мироходца, полные безмятежности и доверия.       — пошли уже, — поторапливал Лололошка, спешно и небрежно завязывая клетчатый шарф на шее. — иначе всё пропустим.       — идём, идём, — посмеивается Джодах, приобнимая Лололошку за плечо. — куплю тебе плюшевого котёнка.       — эй! Не злорадствуй.»

***

      Тело слабело, последние жизненные силы таяли за считаные мгновения. Вокруг царила густая тишина, словно весь мир замер в ожидании худшего. Светлый луч восхода, пробиваясь сквозь трещины в старых камнях, расписывал лицо Лололошки в бледные оттенки.       Воспоминания о былой жизни, наполненной смехом и радостью, проносились в сознании, как мгновения, ускользающие сквозь пальцы. Кто бы мог подумать, что то, что раньше так любил Ло — зима, нежный мороз на щеках и сверкающий снег — станет последним, что он будет видеть в своей жизни.       Ноги подкашивались под собственным весом. Холода как такового мироходец уже не чувствовал, как и острой боли. Лишь то приятное, нежное тепло в груди, что давало надежду, веру в себя. Мироходец не знал, почему моменты, помеченые в голове штампом «приятные», стали напоминать о себе, но ему это определенно нравилось. Отвлекали, что ли, не давали обращать внимания на боль и внутренние терзания.

***

      «Лололошка тянется ближе к влажным губам Бога. Тяжёлое дыхание отражалось от стен, пропитывая комнату сладким ожиданием. Его глаза блеснули в тусклом свете, пробивавшемся сквозь занавеси.       — давно он у тебя? — лукаво улыбаясь, Джодах проводит по неаккуратному шраму на оголенном торсе мироходца.       — наверное.. уже и не вспомню, — бормочет Ло, пока тёплые руки Ангела бесхозно плутали по его телу.       Лололошка часто подшучивал сам над собой, над своей амнезией. Но в последнее время она начала его пугать и тревожить. А что, если он снова всё забудет? Что, если всё то, что у него есть сейчас, вновь обернётся в прах?       — как и про все остальные, — вздохнул Лололошка, смущенно отвернув голову, когда ладонь Джо переместилась на шею, где тоже виднелись мелкие рубцы.       — думаю, оно к лучшему, — утешает Джодах, прежде чем оставить багровый след на острой ключице Ло.       — возможно.       Бог пробегает пальцами по груди Лололошки, из которой вырывался раскалённый воздух. Он обхватывает его подбородок и, положив руку на горячую щёку, завлекает в краткий поцелуй.       — но об этом потом, — шепчет мироходец, ухмыляясь и прислоняясь ближе.       Мелко дрожа от чужих прикосновений, Ло жадно вдыхает разгоряченный воздух. С искусанных до крови губ периодично сходили тут же обрывавшиеся стоны, в то время как тело двигалось навстречу касаниям рук Ангела. От былого смущения не осталось и следа, уступая порыву непривычных для Лололошки эмоций и страсти.       — верно, — кивает Джодах, оглаживая бедро юного(если так можно выразиться) парня, чуть нависая над ним. — у нас полно времени друг на друга.       Обнажённая спина соприкасается с прохладной поверхностью стены, отчего по ней пробегает стая мурашек. Всё новые и новые шрамы становились исследованными Богом, усеяны поцелуями и бордовыми метками.       Лололошка подаётся выше, стараясь дотянуться до манящих губ Ави, параллельно следуя взглядом за скользящей по рёбрам и шее ладонью Ангела. Тело жаждет ласк, внимания, но партнёр дразнит, тянет время.       — Джодах.. — нетерпеливо роняет мироходец, впутывая пальцы в дымчатые волосы.       — потерпи, — усмехается Бог, рассматривая, казалось, каждый сантиметр светлой кожи мироходца. — не всё сразу.       Ангел наклоняется, ближе к лицу Ло, затем чутко целует макушку, вдыхая крайне знакомый аромат сирени.

***

      Картинки воспоминаний продолжали бегать перед глазами и в голове, не оставляя ни на минуту. Но Ло и не был против. От них становилось легче. Любовь, что окутывала сердце, сжигая его до тла — хоть немного, но спасала.       Веки всё также слипались и распахивались снова, а от бессилия Лололошка всё же остановился. «Эй, ты что делаешь? Нам нужно пройти ещё немного! Что с тобой стало, Ло..? Ты же знаешь этот лес как свои пять пальцев, найдешь выход с завязанными глазами! Нам осталось чуть-чуть, пойдём..» — тараторило внутреннее «я», не унимаясь. Едва не свалившись с ног, мироходец облокачивается на ствол дерева, плавно скатившись по нему вниз.

***

      «Изумрудная трава, поблёскивая жемчужной росой, шелестела под ступнями, тёплые ветра обдували его фигуру. Вся земля была усыпана хвойными иголками, которые то и дело прилипали к обуви. Закатное солнце, горящее красным, окутывало всё вокруг своим светом. Звонкий смех эхом разносится по всему лесу, слышатся крики проносящихся под небом птиц.       Мироходец беззаботно падает на мягкий слой зелени. Над ним простирается голубой, местами желтеющий небосклон, по которому раскинулись белёсые перистые облака.       — Ло, смотри что нашёл, — разорвав густую тишину воскликнул Джодах, поднимаясь с колен и держа что-то в руках.       — что там? — Лололошка переворачивается на боку и, уколов плечо о сосновую иглу, недовольно шипит.       Джодах оборачивается и, покрутив «нечто» в пальцах, подходит к Ло. Садится рядом, протягивая цветок.       — такой же иссиня-черный, как и твои глаза. Прекрасный, не так ли?       — д-да.. прекрасный, — озадаченно проговаривает Ло, переводя взгляд то на цветочек, то на Джодаха.       Лололошка и сам не понял, что больше повлияло на его ступор: красота растения или столь завуалированный комплимент. В любом случае, на щеках тут же вспыхнуло зарево.       Но цветок и правда был чудесен — темно-синие, почти чёрные лепестки, белеющие у основания, на внутренней стороне усыпанные серебряными вкраплениями - звёздами, как про себя подумал Лололошка. На тонком стебле, что по-прежнему вертел в руках Джодах, были мелкие шипы, а листья напоминали кленовые, но более суженные.       Хмыкнув, Ангел воткнул цветок за ухо Ло, вплетая в русые волосы.       — такой необычный.. жаль, я не видел здесь фиалок, — мироходец приподнимается, но только чтобы вновь упасть. На этот раз - в тёплые объятия Бога.       — найдём, — Джодах поднимает запястье Ло в своей руке, чутко поцеловав тыльную сторону ладони.       Тёмные перья, чей цвет к концам переходил в красный, мягко касаются лица. Заплетённая в пепельную косу прядь вьётся на ветру, пока Джодах обвивает пальцами чужую кисть.       Чёрные стёкла поднимают выше, на макушку, открывая вид на глаза, что Джодах так часто сравнивает с ночью, с морем, с небом, с.. много с чем. Прекрасные, такие любимые глаза, в которых Ангел тонул, тонул каждый раз, когда сталкивался. «В них виднеются звезды», — думал он про себя, а потому и решил взять цветок, что тоже был забрызган белыми точками.»

***

      Мороз. Алые разводы на одежде, на снегу. Жгучая, мучающая не первый час боль в левом боку. Отчаяние.

безысходность.

      — я должен, должен.. — мычит Лололошка, выдыхая. — вернуться.       Все те радостные, счастливые моменты, воспоминания, мелькающие в сознании, отдающие часть своего тепла и эмоций, грели сильнее солнца потому, что грели душу. А сейчас, когда эта душа тлеет последними силами, потухает, оставляя за собой крупицы любви и самоотверженности.. да, полагаться на них полностью было глупо и безрассудно, но ведь и выбора мироходцу никто не давал.       Откинув голову назад, на ствол дерева, Ло перестал чувствовать что-либо, кроме теплоты, что окутывала его сердце. Солёные нелепые слёзы катились по щекам, капали вниз, прожигая снег.

***

«зимой холодно лишь тем, у кого нет тёплых воспоминаний» — говорили они.