Стоило прислушаться

      Когда он в первый раз услышал тот голос? Кажется…       Дело было в одном из крошечных городишек, мимо которых так часто проходят путники вроде него. У окраины дороги — маленькое кафе. Гибеон приходил сюда не в первый раз за время своего пребывания здесь: тут было тихо и наливали вкусный чай, а потому спокойно можно было работать. Чем он и занимался, пока не… — Ракуа?! — воскликнул немолодой, начавший седеть мужчина за стойкой. К нему приставали двое людей, мужчина и женщина — явно не местные. То видно по запылившейся дорожной одежде и большим рюкзакам. — Да. Если вы что-то знаете — поделитесь со мной, — говорил синеволосый мужчина. Абсолютно уверенный, как показалось Гибеону, в том, что он говорит.       Вдруг: голос с другого, ближайшего к окну, столика. — Эй, братец! Ты правда веришь в Ракуа? — с явной издёвкой. Гибеон отпил чай и прислушался: тема-то как раз касающаяся его и его исследований. — Конечно!       За тем столиком начались перешёптывания, достаточно громкие, чтобы и Гибеон, и путешественники услышали: — Должно быть, он шутит. — Какой взрослый всё ещё верит в Ракуа?       Да, мифический рай — просто детская сказка. Но для сказки о нём слишком много свидетельств. Упоминания в исторических книгах, попытки людей прошлого изобразить его на карте, целые посвящённые ему исследования — Гибеон был не первым, кто заинтересовался этой сказкой, и, кажется, только что нашёл единомышленника. «Нужно вмешаться».       Но стоило ему только подумать об этом — он услышал его. «Это было ошибкой…» — взрослый — можно даже сказать, старый — мужской голос прозвучал как будто изниоткуда — но Гибеон услышал его, как у себя из головы.       Он тотчас украдкой оглянулся — единственным, кому мог принадлежать этот голос, был бармен за стойкой. Но тот преспокойно протирал стаканы, лишь изредка поглядывая на шумных гостей, и точно ничего не говорил. — Что в этом странного? — спутница путешественника резко обернулась, как будто её терпение лопнуло — должно быть, подобный диалог происходит далеко не в первый раз, — и распалённо выкрикнула в адрес тех зевак, что решили над ними посмеяться: — Мы относимся к этому серьёзно! «Должно быть, я спятил от недосыпа». — Ну-ну, Ристал… — Мы сами можем верить, во что пожелаем, не так ли?!       Гибеон с тихим звоном поставил чашку на блюдце: — Именно так.       Путешественник назвался Люциусом, его спутница, всюду таскающаяся с неизвестным науке покемоном-самоцветом — Ристал. Они, как выяснилось, уже довольно долго вместе путешествуют в поисках Ракуа. «Ты не хочешь пойти с нами?»       Конечно, он без раздумий согласился.       Где здесь может быть ошибка? Он ведь стал на шаг ближе к своей мечте.

***

      Второй раз он услышал его, когда они, спустя месяцы путешествий, потерялись в море и причалили к покрытому густым лесом острову. «То, что я сделал… Это было ошибкой». — Думаю, мы на месте, — вслух сказал Гибеон. Он не мог сказать спутникам, почему так решил, но что-то — и этот голос в том числе — подсказывало ему, что Ракуа маячит прямо перед ними, скрываясь за пологом леса.       И действительно — они прошли едва ли километр, а блеклый снаружи лес вдруг превратился в изобильный сад. Нельзя было ступить, чтобы мимо никто с шорохом не пронёсся по траве; в небе вместо облаков парили Альтарии, водную гладь зеркально-неподвижного озера рассекли крылья Латиоса. Песни птичьих покемонов разносились по проступившим из чащи лугам. Везде царило необычайное спокойствие.       Его спутники ушли дальше, увлечённые разговором и видом живых легенд, коих тут было в изобилии, а Гибеон всё глядел себе под ноги, поглощённый мыслями. «Это действительно прекрасно… Но что же смогло сформировать такую идеальную гармонию?»       Дикие покемоны ели друг друга. Дрались за территорию. Их жизнь была не такой уж и красивой.       Но этот край — и почему-то только именно он — цвёл и процветал. Почему не какое-нибудь другое место?       В этом «мифическом рае» без сомнения находится что-то монументальное. Что-то, что озаряет благодатью всех его обитателей, что позволяет деревьям цвести и плодоносить одновременно, что привлекло столько покемонов со всех концов мира — и с вершин высочайших гор, и с далёких архипелагов.       Он должен завладеть секретом этого места.       Чем глубже они заходили в лес, тем он поначалу становился изобильнее, а потом… Он как будто бы выгнил. Высох. Как будто следивший за раем садовник переборщил с удобрением — стволы деревьев шириной с дом переломились, кора осыпалась, из зелени — только буроватый мох и лишайники.       И не слышно ни звука, ни шороха — покемонов здесь тоже не водится.       Они шли дальше — исчез и мох. Исследователей обступали только мёртвые, похожие на скалы вокруг, стволы поваленных деревьев. Почва выветрилась, оголив их корни.       Впереди как будто светился затянутый розоватой дымкой кратер. В середине — будто кластер кристаллов. «Это…» «Вот оно! Источник всего этого!»       Гибеон поспешил со всех ног, на ходу достал из рюкзака пробирку с пробковой крышкой, аккуратно, не касаясь руками, собрал в неё лежащий на земле крошечный осколок кристалла — даже от камушка величиной с ноготь чувствовались эманации такой силы, что, казалось, имея такой при себе, можно жить вечно.       Какие возможности это откроет человечеству! Нескончаемый источник энергии, лекарство от всех болезней, божественное чудо…       Его восторженный поток мысли прервал вмиг посуровевший голос Люциуса. — Возвращаемся.       Гибеон нахмурился, но не ответил. Ему, конечно, хотелось остаться, собрать ещё хотя бы немного… — Не стоит вмешиваться и нарушать естественные законы природы. Я думаю, что нам лучше покинуть Ракуа. — И притвориться, что мы ничего не видели? — он не хотел отступать, стоя на пороге открытия. — Гибеон… Ты должен понять. Если мы останемся, то неизвестно, как это может повлиять на нас. — Ты прав. Пошли, — подала голос Ристал. Конечно. Её Терапагосу, кажется, не по себе рядом с кристаллом — может ли быть, что Ракуа и этот покемон как-то связаны? Нужно будет провести пару опытов, чтобы... — Пока что вернёмся к лагерю.       И они ушли, оставив его позади. Очевидно, Люциус рассчитывает, что Гибеон пойдёт следом, как всегда делал — в их тройке он был голосом разума, предостерегая остальных от безрассудства. Но…       Гибеон снова повернулся к кристаллу. Он возвышался на человеческий рост, торчал десятками кольев из-под земли, раскалывая каменную твердь. «Нет. Я наконец здесь, у основания того, что может сотворить настоящий рай для всего человечества».       Он скинул с плеч рюкзак, надёжно упаковал туда пробирку с осколком кристалла — Ракуриума, так он уже назвал его для себя, — и, повернувшись к цели, к своему судьбоносному открытию, сжал в руке покебол Зигарда.       Его спутники-люди не поддержат его идей: Ракуриум нужно забрать, изучить, использовать для всеобщего блага. Но у Гибеона всегда есть тот, кто ему поможет. Этот покемон с ним уже очень давно, и до сих пор противоречий в их желаниях не возникало — Гибеон был полностью в нём уверен.       Из вырвавшейся из покебола красной энергии материализовался он. — Зигард, нужно выкопать этот кристалл, — он взмахом руки указал на жеоду Ракуриума.       Вспышка, звонкий звук удара, как о стекло — земля содрогнулась, вдали послышался грохот обвала, в лицо ударил порыв сырого ветра; тотчас налетели тучи, и холодные капли дождя окропили голые камни мёртвого плато.       На кристалле — ни царапины.       Тотчас в плачущее небо взметнулся петляющий из стороны в сторону Рэйкваза Люциуса, и через десяток секунд тот уже стоял у края покрытого низко стелящейся мглой кратера. — Гибеон! Я прошу тебя передумать!       Он знал, что Люциус это скажет. — Умоляй меня сколько угодно, — он обернулся. — Я уже всё решил.       Нельзя позволить какому-то любителю сказок с мирным концом — пусть и другу — помешать ему. — Это не что-то, что должны контролировать люди! — Ты не понимаешь, Люциус? Эта благословенная энергия выходит за пределы нашего понимания, она имеет бесконечные возможности! Зигард, копай ещё!       Змей сотряс землю, из кристалла повалила дымка — та самая, что до этого расползалась по земле и туманом окутывала всё вокруг. «Это настоящий рай… Ракуа! Я нашёл его!»       И вдруг — снова этот голос. «…было ошибкой».

***

      …Этот кристалл действительно был панацеей, позволял жить вечно. И то только малая толика его возможностей. Вот только…       Это правда было ошибкой. Если бы только он мог предостеречь прошлого себя, чтобы не шёл в путешествие с Люциусом, не находил этот рай, не забирал кристалл…       Прожил бы жизнь обычного учёного. Сейчас уже лет сто как лежал бы в земле, а не в заполненной этой розоватой дымкой комнате. Зигард бы не отдал львиную долю своих сил, чтобы подавить этот ужасающий кристалл, который он, Гибеон, вечность назад приказал ему выкопать. «Этот голос, который я слышал… Стоило прислушаться».       Сейчас уже поздно бросать исследования: он так далеко зашёл, чтобы принести в этот мир кусочек рая, кусочек небесной благодати. Он должен продолжить.       Но как бы всё обернулось, если бы?..