Иллюзии безумного разума

Эндрю сидел в кресле, запрокинув голову на спинку, и устало прикрыл глаза. Виски ломило, внутри всё разрывало на части, но лицо его оставалось абсолютно спокойным. Он сжигал себя изнутри. Он оказался слишком медленным. Снова пропустил опасность. Слишком расслабился. Не уследил за своим бегунком. В тот день Нил был слишком весёлым, слишком язвительным. Он, как всегда, не выбирал слов, провоцируя Шакалов. Выводил их из себя, хищно скаля зубы в усмешке. Эндрю не мог избавиться от видений, терзающих его снова и снова. Вот Нил снимает шлем после финальной сирены и радостно машет ему. Они победили. Мэтт сгребает его в медвежьих объятиях, кружит, смеясь. Джостен тоже смеётся — звонко, беззаботно, как будто у него за спиной нет ни прошлого, ни старых ран, ни сотен километров бегства. Эндрю отводит взгляд. Парень слишком яркий. Слишком живой. Мысли медленно заполняет другое — как он прижмёт его в душевой, забирая свою награду за каждый пойманный мяч. Он даже не сразу понимает, что что-то идёт не так. Первая ошибка. Пока он увяз в мыслях, Нил уже нарывается. Перехватывает чей-то взгляд. Бросает одну из своих безрассудных фраз, не заботясь о последствиях. — Чёртов идиот… — Эндрю едва слышно выдыхает и делает шаг к выходу, но его останавливает неясное движение сбоку. Вторая ошибка. Он замечает потасовку слишком поздно. Резко оборачивается. Двухметровый нападающий Шакалов взмывает в воздух и с силой врезается в Нила, прижимая к стене. Эндрю уже бежит к нему, когда раздаётся хруст. Ужасающий. Звонкий. Как если бы внутри что-то сломалось. Нил оседает на землю, словно сломанная кукла. Противник отшатывается, ошарашенно глядя на свою работу. Эндрю не чувствует, как его сердце пропускает удар. Не осознаёт, что уже срывается с места. Что в следующий миг его самого хватают несколько пар рук, удерживая от убийства. — Эндрю, Нил… — голос Кевина проникает сквозь ревущий в ушах гул. Эндрю замирает. Скользит взглядом вниз. Бледное лицо. Чуть приоткрытые губы. Грудная клетка едва поднимается. Паника расползается по его груди, липкая, чужая, невыносимая. Его отпускают, но он даже не замечает, как падает на колени перед бессознательным бегунком. Он боится его тронуть. Боится, что если сделает хоть одно движение, то всё станет ещё хуже. Он снова оказался слишком медленным. Дальше всё пошло, как в дурацком сне. Кто-то пытался оттащить Эндрю, но он даже не думал — сразу ударил. Кулак врезался в челюсть, и этот идиот с глухим стуком упал на пол. Слава богу, это был всего лишь Ники, а не врач, который вбежал на корт. Потом всё смешалось: носилки, яркий свет фонарей скорой помощи, чьи-то крики, чья-то рука, хватающая его за локоть. Бесполезные споры с медиками, что его нельзя брать с собой. — Вы убиваете моего ребёнка, споря! Миньярд едет с вами! — рявкнул Ваймак, и врачи сдались. Сирена, дорога, холодный блеск ламп больницы, хлопок дверей реанимации перед носом. Коридор интенсивной терапии. Долгое, мучительное ожидание. Лисы заполнили коридор, но никто не проронил ни слова. Элисон сидела на полу, уткнувшись головой в колено Рене, которая гладила её по волосам. Дэн и Мэтт свернулись в странный клубок у противоположной стены. Аарон ходил из угла в угол, нервно теребя манжеты кофты. Он то и дело бросал осторожные взгляды на Эндрю, но не решался заговорить. Ники сидел, задрав голову к потолку, его пальцы нервно дёргались, будто он что-то считал. Ваймак и Эбби то уходили, то возвращались, тихо споря. Кевин сидел, подтянув колени к груди и спрятав лицо в ладонях. А Эндрю… он не сводил глаз с операционной. Слишком хорошо он помнил, что значит терять Джостена. Слишком свежими были эти раны. Едва прошло полгода. И вот снова он сидит в коридоре, снова бессилен, снова в голове только одно: «Поздно. Поздно. Поздно». Операция длилась четыре с половиной часа. — Мы сделали всё, что смогли, — наконец произнёс врач, выходя в коридор. Черные круги под глазами выдавали его усталость. Все мигом вскочили на ноги. — Успокойтесь! — рявкнул Ваймак, и все замерли. — Сейчас всё зависит только от него. Тишина взорвалась вздохами облегчения. И тут вывезли Нила. Он был слишком бледным. Кожа казалась почти прозрачной, под глазами — лиловые тени. Голова забинтована, на виске тонкие медицинские швы. Вены скрыты под пластырями и капельницами. Кислородная маска. Его вывезли, но он не проснулся. Врач сказал, что ЧМТ средней тяжести, сотрясение, гематомы. Что его ввели в медикаментозную кому, чтобы мозг восстановился. Что если через несколько дней динамика будет стабильной, они начнут его выводить. — Он молодой, спортивный. Шансы на полное восстановление — очень высокие. — Но что будет, когда он проснётся? — спросил Эндрю. Врач помолчал. — Возможны кратковременные проблемы с памятью, спутанность сознания, головокружение… Может быть, агрессия или панические атаки. — Это временно? — Да. Но первые дни будут сложными. — Вы можете остаться с ним, — добавил врач. — Но только один человек. Эндрю ни секунды не колебался. Он просто шагнул вперёд.

***

Всё просто не могло пойти хорошо. Нил балансировал на грани жизни и смерти не один раз. Врачи буквально вытаскивали его с того света, раз за разом. — Ты обещал! — кричал Эндрю. — Обещал не сбегать. Обещал вернуться. Аарон, притащивший ему сменные вещи, застыл на пороге. Его лицо было бледным, словно он увидел привидение. Он впервые видел Эндрю таким. Всегда холодный, отстранённый, безразличный — и вот он в бешенстве. Эндрю срывался, когда его бегунок сдавался. После первого приступа ярости ночью он просидел рядом с Нилом до самого утра, не отпуская его ладонь. Он был готов молиться кому угодно. Лишь бы этот упрямый ублюдок просто открыл глаза. Нил не имел права умирать. Не сейчас. Не тогда, когда Эндрю наконец признал, что между ними нечто большее, чем ничего. Не тогда, когда он поверил, что Нил останется с ним до конца жизни. Эндрю не позволит ему сдаться. Бледное лицо Нила. Лёгкий ритм кардиомонитора. Тусклый свет ламп. Ад. Его персональный. Эндрю открыл глаза, снова посмотрел на его бледные губы, на закрытые веки. Если Нил решит уйти — он отправится следом. Чтобы убить его снова. Дверь в палату открылась. Ваймак и Кевин. Тренер держал кофе и пакет с сэндвичами, Кевин выглядел так, словно не спал несколько суток. — Почему он не просыпается? — глухо спросил Эндрю. Ему было плевать, что его видели слабым. — Врачи сказали, что у него хорошие показатели. Почему он не открывает глаза? Кевин тяжело опустился на диван. — Они не знают, — устало потер переносицу Ваймак. — А кто, блядь, тогда знает?! — взревел Эндрю. Внезапно кардиомонитор взвыл тревожным писком. Эндрю застыл. Нет. Только не снова. — Нет! — яростно крикнул он, вцепившись в холодную руку Нила. — Ты не сдохнешь. Ты останешься со мной. Дверь резко распахнулась — в палату ворвались врачи. Кевин и Ваймак задержали дыхание. Что-то пошло не так. Они это почувствовали. Обычно врачей раздражало присутствие посторонних в палате. Но сейчас им было не до того. — Что-то не так… — пробормотал Кевин. Доктора шептались между собой, давали друг другу команды, давление падало. Он уходил. — Дерись, малыш. — Ваймак не просто сказал. Он зарычал. — Лисы не умирают тихо. Но они продолжали его терять. Кевин вцепился в волосы, пальцы дрожали. — Ты сам говорил, что нужно сражаться. Нил! Это твои слова! Твою мать! Эндрю пошатнулся. Паника душила его, но он не сдавался. Он не имел права. — Лучше тебе сейчас меня услышать, — его голос дрожал от злости. — Больше я этого не повторю. Он наклонился к нему, почти прижимаясь лбом к его виску. — Живи, Джостен. Блядь, пожалуйста. И в этот момент — всё резко прекратилось. Кардиомонитор смолк. На мгновение. Пронзительная пауза, в которой не было ничего. А затем ровный, устойчивый ритм. Пульс стабилизировался. Давление выровнялось. Врачи переглянулись, глядя на мониторы, но паники больше не было. — Показатели нормализуются, — выдохнул один из них, убирая дефибриллятор. — Он возвращается.

***

Тишина в палате была почти священной. Эндрю не двигался. Он продолжал держать его руку. Прошел час, ещё один мучительный час и он не знал когда эта пытка закончится. И вдруг пальцы дрогнули. Губы Нила чуть шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать. А потом он открыл глаза. Эндрю моргнул несколько раз, пытаясь понять, наяву ли это происходит. — Я вернулся, — прохрипел Нил так тихо, что Миньярд едва разобрал слова. И когда до него наконец дошло, что Джостен очнулся, Эндрю устало опустил лоб на его ладонь, что всё ещё держал в своих руках. — Я так тебя ненавижу, грёбаный идиот, — выдохнул он. Он позволил себе пару секунд насладиться облегчением, прежде чем нажал кнопку вызова врачей. Он терпеливо ждал, пока с Нилом проведут все обязательные процедуры, пока ему зададут десятки вопросов, пока осмотрят, проверят, протестируют. Но не сводил с него взгляда. Страх липко расползался внутри. Вдруг он исчезнет? Вдруг это всего лишь сон? Но спустя полчаса Нил всё ещё был с ним. Врачи вымотали его, и, когда они наконец покинули палату, Джостен уснул. А Эндрю остался. Снова сторожил его. Он прислушивался к каждому вдоху. Следил за каждым дрожанием ресниц. Больше он не позволит себе медлить. Нежное касание разбудило его. Эндрю резко поднял голову. Нил улыбался. — Ты устал. Тебе нужен нормальный сон, — его голос был ещё хриплым, но тёплым. Эндрю пристально посмотрел на него. — Мне нужно, чтобы ты перестал пытаться отправиться на тот свет, — рявкнул он. Нил слабо усмехнулся. — Спасибо. Миньярд поджал губы. — Но больше никогда не произноси того слова. — Нил внимательно посмотрел на него, он знал что Миньярд поймет о чем он. — Больше не умирай, — парировал Эндрю.

***

Когда Нил очнулся от дневного сна, Эндрю спал рядом. Джостен пытался вспомнить, что с ним произошло. Но в голове — только тени, расплывающиеся, как рябь на воде. Зеркала. Голоса. Образы, которые он не мог ухватить. Но одно он знал точно. Голос Эндрю. Тот, который вытащил его из темноты. Нил улыбнулся. Плевать, был ли это реальный мир или мираж. Он жив. Эндрю здесь. А больше ему ничего не нужно. Джостена продержали в больнице до полного восстановления. Врачи разводили руками. Они не могли объяснить остановки сердца. Не понимали, почему всё вдруг стало в порядке. Кто-то предполагал, что организм не справлялся с нагрузкой. Кто-то намекал на ментальные аспекты. Но точного ответа никто не знал. Нил не слушал их. Он стоял у кровати, собирая вещи, которые ему натаскали Лисы, уже переодевшись в джемпер и джинсы. Ждал, когда Эндрю заберёт его. Врачи дадут ему рекомендации, расскажут о нагрузках, напомнят, что ему нужно быть осторожным. Но все это уже не так важно. Дверь медленно открылась. Эндрю. Он подошёл к нему, резко схватил за подбородок и притянул ближе. С тех пор как Нил очнулся, Миньярд требовал его внимания к себе всё чаще. И сейчас он жадно впился в губы, грубо, жёстко, как будто ждал этого слишком долго. Нил не был против. Он отдавался полностью. Казалось, что их разделяла целая вечность, и вот теперь они наконец вместе. — Ты всё собрал? — Эндрю едва отстранился, но пальцы крепко сжали его ладонь. — Да. Пошли. Нил радостно улыбнулся, перекинул спортивную сумку через плечо и направился к двери. Но вдруг — замер. Его взгляд зацепился за зеркало. Он не мог отвести глаз. — Ты чего? — настороженно спросил Эндрю. Нил смотрел на своё отражение. Секунда. Его собственное лицо улыбнулось. Не он. Отражение. Хищная, неестественная улыбка, исчезнувшая в тот же миг, как только он моргнул. Он нахмурился. Показалось. — Ничего, — пробормотал он, поворачиваясь к Эндрю. Его губы растянулись в нежной улыбке, что не сравнится с зеркальной. — Ну что, пошли? Он потёрся носом о скулу Эндрю, легко, почти игриво. — Ты невыносим. — фыркнул Миньярд, но его пальцы сжали ладонь Нила крепче. И пусть где-то в глубине скреблась необъяснимая тревога, пусть по ночам его настигали странные, смазанные кошмары — зыбкие, пугающе знакомые, но ускользающие при пробуждении, — теперь всё было правильно. Теперь всё было хорошо. Даже если в зеркалах порой отражалось что-то неправильное, и Нилу приходилось дважды моргать, прежде чем убедиться, что всё на своих местах. Даже если иногда он чувствовал, будто забыл что-то важное. Что-то, что оставил по ту сторону сна. Но если он этого не помнил, значит, так было нужно. Ведь теперь он дома.