Рождество пятикурсников
31 декабря 2024 г., 13:03
Гостиная Слизерина этим рождественским утром была пуста. И не из-за того, что сейчас чуть ли не шесть утра, а потому, что почти все студенты в этом году уехали на Хогвартс-экспрессе к своим семьям. Но, кто знает, может быть, если бы у одного пятикурсника была семья, он бы всё равно остался встречать Рождество с друзьями.
Сам же парень не знал, считать ли их настоящими, ведь не подарки на его кровати могут говорить о дружбе, однако он почему-то с улыбкой на лице — которую могли увидеть очень малое количество людей, и то, если повезёт — начал распаковывать первую и самую большую коробку. В ней оказался подарочный набор «Всевозможных волшебных вредилок» от Джеспера — пф! — и любовное зелье от Нины с Матиасом с подписью: «А мы всё знаем! Но надеемся, что ты справишься без него! С Рождеством, Каз!»
Следом была распакована картина примерно 30×30 сантиметров от Уайлена. На ней маслом в сидячем положении были изображены слева на право красивая горная львица или пума, белоснежный волк с ледяными глазами, намного превышающий многих животных на картине в размерах, небольшая вислоухая собака с рыжими кудрями, стоящий рядом журавль или цапля, элегантно вытягивающий длинную шею, а перед ними тёмная кошка с идеально гладкой шерстью и чёрный ворон.
— Да, Уайлен, ты превзошёл сам себя, — с хрипотцой пробормотал Каз. Картина получилась шикарной, но слизеринец на всякий случай спрятал её глубоко в свой чемодан у кровати. Мало ли, кто догадается. Ведь он с друзьями около года не просто так мучились.
В небольшой чёрной обёртке оказался такой же чёрный бокал с ручкой в виде пистолета. Внутри была маленькая записка. Парень сразу узнал приятный почерк Аники: «Вороны ждут тебя».
«Конечно, кто им ещё сумеет добывать авторитет?»
***
В возрасте девяти лет мальчик ехал из отпуска с семьёй. Внезапно на встречу выехал, наверное, пьяный водитель, и едва не произошло столкновение. Отец Каза успел свернуть вправо, но автомобиль снёс забор и полетел с высокого обрыва. Мальчик нечаянно нажал на ручку двери и он с братом выпал из летящей машины в бурную реку, которая понесла их по течению. Братья в безуспешных попытках пытались схватиться за что-нибудь или друг за друга, но постоянно уходили под воду или натыкались на крупные камни. Внезапно Каз почувствовал дикую боль в ноге — видимо, та зацепилась за что то и, возможно, у него перелом. Мальчик то и дело захлёбывался в холодной, раздирающей лёгкие воде, пытаясь освободить ногу. Наконец новый сильный поток вышиб его из ловушки и Каза вновь понесло. Несколько раз он терял сознание, а когда открывал глаза, то видел небо, ветви деревьев… Он резко и не с первой попытки поднялся, опираясь руками на что-то мягкое. — Д-джорди? — хрипло прошептал мальчик, не узнавая собственный голос. Каз полулежал на брате, тело которого не двигалось из-за огромного камня. Голова Джорди была в крови. Губы Каза задрожали, как и сам он, а на глазах навернулись слёзы. — По…помогите! — из последних сил закричал или, вернее, прохрипел мальчик, перед тем как мир снова погрузился во тьму… Он помнил больницу, врачей, боль от уколов, капельниц и одиночества. Его пытались приободрить, приласкать, говоря: «всё будет хорошо…». Но он знал. Знал, что ничего хорошего, он один. И это из-за человека, который должен будет за это заплатить. Каз пообещал себе, Джорди и маме с папой, что найдет виновного любым способом и заставит его так же страдать. После поправки — физической, не считая сломанной конечности, но не моральной — Каза отправили в приют. Там никто не обращал внимание на бледного калеку с хриплым голоском, однако мальчика это не волновало. Он наблюдал за каждым человеком в приюте и вскоре понял кое-что: дети здесь делили друг друга на группы. Те, кто были постарше и сильнее, считались высшими по статусу, «набирали» себе в команду таких же и «властвовали» над остальными безнаказанно: им (конечно, пока не видели воспитатели) можно было отбирать у более слабых групп и детей вкусности, игрушки, занимать самые лучшие места для отдыха и «торговать» с другими этими привилегиями, чаще всего, в свою пользу. Так же были средние и низкие — одиночки или два-три человека в группе — по статусу дети. К низким относились как к отбросам общества, неспособным ни на что. Поначалу Каза никто не трогал, словно изучали новенького, но через три-четыре дня подросток лет тринадцати из высших по статусу молча подошёл на обеде и забрал со стола Каза его конфету, начиная демонстративно разворачивать её. Каз не стерпел такого отношения к себе, встал, оставив деревянную трость на скамейке, и пускай был чуть ли не на две головы ниже соперника, схватил руку обидчика и свернул у него за спиной. Противник зашипел от боли, попытался выкрутиться, но Каз, невзирая на ноющую боль в ноге, пнул подростка и отпустил, дав силе притяжения завершить своё дело. Враг упал, — к счастью, между столами, не ударившись об углы — а из-за стола вышел лидер группы поверженного. — Эй, хочешь к нам в команду, Отброс? — спросил он. Подросток старался скрыть свой шок, что члена его команды только что повалил малолетний калека, но Каз сразу заметил это, и ещё то, что лидер довольно сильно занервничал. Мальчик взял свою трость со скамьи и упёрся ладонями в неё. — Чтобы я состоял в команде с такими лохами? — он не скрывал издёвки в голосе, потому что считал, что раз уж в команде этого шкафа такие неумехи, что он справился даже с больной ногой, то и с лидером справится, а натравлять на него всю группу вряд ли он станет: здесь собрался почти весь приют, и этим лидер покажет, что один на один с Казом драться он боялся. — А вот это ты зря, наглый гаденыш… — подросток щёлкнул пальцами, направляясь к Казу. Из-за стола встала вся его группа, состоящая из шести подростков пугающего вида, — Повтори-ка, кого это ты лохами обозвал? — спросил лидер, когда его дружки окружили Каза. У последнего прошёл холодок по спине. С одним или двумя он бы справился, — всё-таки не зря отец отдал его на бокс, да и палка в руках — но со всеми этими глыбами вряд-ли. — Что, испугался, Отброс? — насмехался лидер, но неожиданно его зрачки расширились и он на выдохе прохрипел гласную «а», сгибаясь пополам. Внезапно Каз заметил, что его руки больно впились в трость и когда он осознанно ослабил хватку, обидчик резко пришёл в себя, словно боль его внезапно покинула. Команда подростка тупо наблюдала, словно боялась что-либо предпринимать, а лидер, будто громом пораженный, нелепо указал на Каза и осевшим голосом прокричал: — Демон, не подходи! В тот же миг все, кто был в столовой, засмеялись, а главарь с его компашкой поспешили уйти. С того дня Каз многократно убеждался что теперь его уважали, ну, или побаивались. Многие команды хотели видеть его в своих рядах, попутно смеясь над бывшей самой сильной группой приюта, но Казу они были не нужны. Он хотел сам вести собственную команду к высотам, поэтому выбрал Отбросов. Мальчик на следующий день пришел к кучке детей низкого статуса и предложил создать свою группу. Те немного с сомнением смотрели на Каза, но постепенно к нему стали присоединяться многие. Он обучал своих членов группы — параллельно тренируясь в сражении с тростью — защищаться перед остальными, — где силой, где хватало слов — и постепенно, Отбросы получили высший статус. Они стали настоящей командой, а одиночек в приюте больше не осталось. После достижения высшего статуса Каз переименовал команду из Отбросов в Воронов — оказывается, так называлась бывшая группа детей, от которой осталось всего 3 человека: бывший лидер Воронов обрёл новую семью, из-за чего команда распалась. По сей день Вороны вербовали новичков приюта, обучали и оставались лучшей группировкой. А прозвище «демон» у Каза так и осталось, подкрепляемое тем, что порой, выходя из себя, мальчик мог сделать обидчику больно, не дотрагиваясь до него. На тот момент он даже не догадывался, что он — волшебник…***
Каз ещё раз перебрал подарки, но от Инеж так и не нашёл. Ни записки, ни открытки — ничего. «Странно… На неё не похоже. Может, я её чем-то обидел?» От этой мысли слизеринец скривился: искать причину, по которой Инеж могла обидеться, можно до следующего возрождения Волан-де-морта! Ведь каждое его неверное — специальное или случайное — движение и слово могли обидеть девушку, а таких неверных действий он совершал… ну, многовато. По её меркам. Парень оделся, взял трость и отправился через гостиную Слизерина в Большой Зал, по дороге поборов искушение заглянуть в гостиную Пуффендуя. Как и ожидал слизеринец, в Большой Зал он пришёл первым, и только один стол Гриффиндора был уже накрыт. Значит, большее количество студентов оставшихся в Хогвартсе, было с этого факультета. Казу было неловко садиться за «вражеский» стол. Он вспомнил, какие слухи ходили по замку про него ещё с первого курса: «Каз Ритвельд напоминает мне Сами Знаете Кого». «Да-да! Он тоже из приюта, тоже слизеринец и учится отлично!» «И внешность похожа, ну, на молодого Тома Реддла. Может, он его родственник? Или Сами Знаете Кто возродился?» Самого же Ритвельда это не волновало. Каз прекрасно знал, что он грязнокровка, и даже если у него и были какие-то родственные связи с Волан-де-мортом, то ему все равно. Углубляясь в изучение биографии бывшего злодея сея страны, Ритвельд всё больше и больше считал его несколько… глупым и нелепым, нежели страшным и опасным. Однажды директор школы на уроке трансфигурации заметила, что нынешнее поколение магов стало намного хуже в обучении и умственных способностях, а Каз считал что колдуны становились всё глупее и глупее постепенно и уже давно, — на что указывали их нынешние достижения — а Волан-де-морт просто выделялся среди них, однако… даже его ума, силы, армии и власти не хватило, чтобы победить мальчика, на каких-то четыре-пять лет старше самого Каза. Несмотря на это, Ритвельд был благодарен своему сходству с Темным Лордом, ведь как в приюте, так и в Хогвартсе, некоторые студенты относились к нему с осторожностью, распуская слухи. Даже были слизеринцы, которые не общались с ним, а порой Каз замечал, что они напрямую его избегали. — Ну вот! Опять ты нас опередил! — через большие двери Зала шла группа подростков: впереди всех Джеспер с театральной досадой, которая спустя секунду куда-то улетучилась, сменившись улыбкой во все белоснежные зубы. Следом шли Инеж с Ниной. Последняя что-то весело рассказывала, попутно кидая косые взгляды на Каза, а лицо Инеж озаряла добродушная улыбка. Каз встретился с ней взглядом и девушка помахала ему. Тугой узел в животе развязался, и стало намного легче: Инеж не обижена на него. Интересно, она уже распаковала от него подарок? Последним шли Уайлен и Матиас, на котором была одета вязаная кофта с буквами: M+Н=❤️. Вид у пуффендуйца был… Не добрый. Очевидно, Матиас был не в восторге от подарка, но Нина настояла на том, чтобы он его всё-таки носил, хотя бы сегодня. А Уайлен шёл не выспавшийся, будто лёг час назад и его только что выдернули из постели. — А я говорил, что нужно вставать часов в пять! — продолжал дружески ворчать Джеспер, садясь за стол. Он уже который год пытался прийти с остальными раньше Каза и устроить ему сюрприз. Что именно парень имел в виду, Ритвельд не знал, но догадывался, что Фахи мечтал хоть раз в жизни застать его врасплох, однако любовь Джеса опаздывать наравне с азартными играми всегда побеждала. Хотя то, что Фахи умудрился встать чуть позже Каза, последнего восхищало. Конечно, сам Джеспер этого не узнает. — Если вечера, то я «за», — ответила Нина. — Мати, садись рядом со мной, что ты как не родной? — Я же просил, не назы… — О, вафли! — перебила Нина, потягивая огромную тарелку с горой любимого лакомства пролитого шоколадом. — Нужно будет поблагодарить домовичков, — Нина так называла школьных эльфов-домовиков, к которым питала отдельные тёплые чувства: однажды, девушка ночью пробралась на кухню к ним, чтобы добыть чего-то сладенького, и добрые домовики накормили её вафлями. С того дня на столе Гриффиндора, около того места, где сидела Нина, всегда стояла тарелка вафель. — Всех с Рождеством и приятного аппетита, — зевнул Уайлен, еле заставляя себя не лечь головой в тарелку. Инеж с фирменной призрачностью, словно её и не было здесь, села между подругой и Казом. — С Рождеством, — пожелала она парню. На ней была милая жёлтая толстовка с барсуком — животным её факультета, у которого она была ещё и прекрасным ловцом команды по квиддичу. — И тебя. — Каз, спасибо за подарок, он… милый, — улыбнулась Инеж, доставая из кармана небольшой кинжал в перламутровым чехле. Парень подарил именно клинок, потому что считал, что оружие для самообороны помимо волшебной палочки должно быть у любого уважающего себя человека. Сам он держал при себе нож, который украл у странного мужчины, который однажды пришел в приют и которого Каз больше не видел. — Кстати, Ритвельд, откуда у тебя деньги на все наши подарки? — с лёгким нажимом спросила Нина, только что проглотив очередную порцию вафель. — У тебя шоколад на щеке, — заметил Каз. — А ты от темы то не убегай, — продолжая смотреть на него так, словно пыталась прожечь в нём дыру. — Я сижу, если ты не заметила. На это девушка закатила глаза. — Не волнуйся, эти деньги я честно заработал. «Половину честно заработал, половину честно украл» — добавил про себя Каз. Он был тем ещё жуликом и вором, как, впрочем, многие из приюта. — И каким же способом? — фыркнула Зеник. — С Джеспером и Уайленом придумываем новые товары для магазина Уизли. Такой ответ поставил гриффиндорку в тупик, а Джеспер выразительно взглянул на Каза, мол: «ну и зачем ты это сказал?» — Это правда? — с недоверием спросила девушка Уайлена. — А… — он зевнул, — …га. В прошлом году у магазина «Всевозможных Волшебных Вредилок» проходил конкурс по созданию самых креативных товаров. Помните, мы, то есть я, Каз и Джеспер, придумали заклинание, с помощью которого могли перенести на кожу текст, который будет виден только нам самим? Так вот, мы об этом написали, с нами связались, и с тех пор нам иногда поступают заказы от Мистера Уизли… — он хотел добавить что-то ещё, но его перебил Джеспер: — И получили за работу приличную сумму, — ухмыльнулся он. Вообще, идею дал Джеспер, формулу составил Каз, а приготовил всё Уайлен. — А мне ты почему ничего не сказал? — выгнула бровь Инеж, смотря на Джеса и резко меняясь в настроении. — А нам троим вы почему ничего не сказали? — добавила Нина, а потом ахнула: — Так вы не в библиотеку ходили, а в Выручай Комнату? И без нас?! — Джеспер, ты же знаешь, как твой отец относится к магазину «Вредилок», — напомнила Инеж. Пускай она была младше Джеса, но тётя и дядя попросили её приглядывать за двоюродным братом. — Ну вот поэтому и не рассказали, — пожал плечами Фахи. — А знаете, как трудно было удержаться? — тут же он построил щенячьи глазки. — Инеж, сестричка, родители же не узнают об этом? Девушка строго смотрела ему в глаза, но вздохнула, оставив ледяные нотки в голосе: — Думаю, ещё одно письмо-кричалку от мамы и тёти Адити я не вынесу, — намекая на недавний случай, а хотя… За последние полгода на Джеса слишком часто жаловались преподаватели, из-за чего обоим приходилось выносить выговоры от родителей перед всей школой. — Спасибо! — вновь расцвёл Джеспер. — Люблю тебя, сестрёнка! Каз наблюдал за тем, с какой лёгкостью произносил гриффиндорец эти слова, и ему в который раз захотелось стать для Инеж чем-то бо́льшим, чем просто другом, и… хотя бы признаться в этом желании ей самой.***
… В первый день, когда Каз оказался на вокзале Кингс-Кросс, его сопровождала пухленькая волшебница, преподаватель Травологии — Помона Стебель. Как только мальчик прошел через барьер, она трансгрессировала, пожелав «доброго пути». Платформа была заполнена ведьмами и волшебниками. Многие попытались одеться по-магловски, но слишком безвкусно. Ритвельд решил сначала сесть в поезд, а уж потом изучать волшебный народ, но неожиданно, на него и тележку с сундуком налетел темнокожий мальчик. Каз упал, как и трость с чемоданом. К счастью, последний был плотно закрыт. — Смотри куда несёшься… — Каз не успел обозвать будущего однокурсника, потому что прибежала она. — Прошу, прости моего брата… Джеспер, вставай! — приказала такая же темнокожая девочка с красивой косой, в которую была вплетена голубая лента, и протянула руку Казу. Тот не стал принимать помощь от девчонки. — Спасибо, я сам, — холодно отрезал Ритвельд. Сестра недотёпы что-то хмыкнула в ответ, взяла последнего за руку и повела куда-то дальше. Уже в поезде Каз открыл первое попавшееся купе. Там было пусто, но чей-то сундук уже лежал под сиденьем справа. Каз решил не тащиться со своим, да ещё и с тростью под мышкой, и засунул под противоположное сиденье своей чемодан. Мальчик сел, положил клюку на колени и достал из кармана жилетки волшебную палочку. «Кедр, сердечная жила дракона, 12 дюймов…» — вспомнил Каз слова странного продавца волшебных палочек. Как вдруг послышался громкий девчачий голос, а затем дверь купе отъехала. — Вот, я здесь нам уже заняла… Эй! — окликнула его шатенка, уже одетая в мантию. Она была того же возраста, что и Каз. — Это наше купе! — На нём не написано, что оно ваше, — холодно заметил Ритвельд. За спиной девочки стояли те самые брат с сестрой, что наткнулись на него ранее. — Но… — Всё хорошо, Нина. Здесь места всем хватит, — мягко сказала девочка. Нина фыркнула. — Ладно, только ради тебя, Инеж, — согласилась наконец шатенка и прошла к своему сиденью, ведя за руку подругу. Она демонстративно села, не смотря в сторону Каза. Темнокожий мальчик прошел следом и выставил руку вперёд, для знакомства. — Джеспер Фахи. Это моя двоюродная сестра Инеж и её подруга с самого раннего детства, Нина, — улыбнулся он. Каз всё так же холодно взглянул на него и подал руку. — Каз Ритвельд. После этого Джеспер сразу сел к нему и под пытливым взглядом сестры неловко попросил прощения. — Угу, — лишь ответил Каз, наблюдая через окно за волшебниками на платформе… Замок был поразителен во всех смыслах, несмотря на недавнюю битву с Тёмным Лордом, и после небольшого путешествия на лодках с каким-то бородатым полувеликаном они наконец вошли в сам Хогвартс. И вот оно — долгожданное распределение. Директор школы, Минерва Макгонагалл, приглашала первокурсников по очереди сесть на табурет и надевала на голову Распределяющую шляпу. Каз стоял в конце цепочки, опираясь на трость, и внимательно следил за происходящим. Мальчику было интересно, на какой же факультет он попадёт. Каз не считал себя трудолюбивым, но, возможно, смелым, однако, как говорили многие воспитатели приюта, он умен не по годам. Наблюдая за потрёпанной шляпой, Ритвельд невольно подумал: «и мне вот это старьё, которое наверняка ещё и вонючее, оденут на меня? И каким таким образом она собирается лезть ко мне в голову? Вшей туда отправит, что-ли?» — Чарли Ватсон! Светленький мальчик вышел из гурьбы первокурсников и, подойдя на дрожащих ногах, сел на табурет. «Да он дрожит как осиновый лист на ветру! Он и дня бы не смог продержаться в моем приюте» — усмехнулся про себя Каз, стараясь ничем не выдать свой собственный притаившийся где-то внутри страх. — Пуффендуй! — после недолгих раздумий воскликнула шляпа. Под очередные аплодисменты, мальчик сел за одноименный стол. — Инеж Гафа! От одного её имени у мальчика перехватило дыхание. Стройная, красивая и уверенная, она шла к директрисе. Казалось, девочка летала — Каз не слышал её шагов никогда, как бы ни старался, и дело не в его слухе: он у него прекрасный, в отличие от голоса, который, наверное, всегда будет таким хриплым и скрипучим. Ритвельд не знал, почему так реагировал на неё, но до встречи с Инеж такого мальчик не чувствовал, и почему-то, всем сердцем хотел быть с ней на одном факультете. — Пуффендуй! «Ну кроме этого… — мрачно решил Каз, но не терял надежду: может, он всё-таки такой же доб… — Нет!» Пока девочка шла к столу Пуффендуя, овации студентов этого факультета не заканчивались. Инеж села на свободное место между Чарли и, наверное, второкурсником — красивым блондином с льдисто-голубыми глазами. Он что-то сказал Инеж, и та лучезарно улыбнулась в ответ, а затем встретилась взглядом с Казом. Последний тут же сделал вид, будто очень заинтересован распределением студентов. Через несколько минут Нину Зеник распределили на Гриффиндор, а следующий был… — Каз Ритвельд! Пускай морально он к этому готовился ещё с первой встречи с волшебницей, но сейчас почему-то всё внутри рухнуло вниз. «Зря я встал в конце! Моя фамилия где-то по середине. Теперь через всех них пробираться вперёд…» — думал он, пока шёл, ритмично постукивая тростью. Его выход был немного затянутым, а когда он сел лицом ко всей школе, то старался не смотреть на студентов. Тут Каз вспомнил, что некоторым первокурсникам шляпа закрывала глаза, и представил, как он нелепо сейчас будет выглядеть, но не успел он почувствовать тряпичную рухлядь и её запах, как над головой прозвучал на весь Зал скрипучий голос: — Слизерин! Самый дальний левый стол разразился аплодисментами. Мальчик не знал, радоваться ему или нет, однако, слушая посвистывание и радостный смех слизеринцев, он неловко улыбнулся и сел на ближайшее свободное место. Каз совсем не ожидал, что его так хорошо примут, и на душе стало как-то легко и тепло. Ближайшие к нему ребята стали пожимать руку по очереди или похлопывать по спине. Каз впервые почувствовал, будто попал к родным или близким. С первых секунд он понял, что Слизерин — его факультет и другой ему не нужен. Юноша наконец-то вспомнил, что значит быть рядом с теми, кто тебя ценит за то, что ты просто есть, а не за силу, ум… Джеспер попал на Гриффиндор, а последним распределялся Уайлен Хендрикс: — Когтевран! — воскликнула шляпа, после чего её унесли…***
— Каз, по поводу твоего подарка… — начала было Инеж, когда остальные отвлеклись на обсуждение картины от Уайлена, — он всем подарил копии — но Джеспер внезапно спросил Ритвельда: — У нас на сегодня всё в силе? — и за столом настала тишина. — Я еле как отпросился у родителей остаться в этом году в Хогвартсе. — Да, — кратко ответил Каз, не вдаваясь в подробности. Парень искренне надеялся на то, что Джеспер не успел никому разболтать. У остальных, сидящих за столом, загорелись глаза. Они все давно ждали этого дня. Ещё тогда, когда начали нормально превращаться, но в конце семестра, да и вообще, этот учебный год оказался настолько загружен, что пятикурсники еле успевали делать домашние задания, а когда всё было сделано, у Инеж и Матиаса проходили тренировки по квиддичу. Поэтому Нина с Казом не хотели идти без них. Нина не скрывала того, что без любимого никуда не пойдет, а Каз… Говорил что не хотел. Джеспер на это каждый раз театрально вздыхал, а на уроках, сидя между Казом и Уайленом, шептал первому: — Бросил друга ради какой-то девушки, а сам даже не признаешься ей в… — и получил сильно локтем в бок. К счастью, профессор Бинс в этот момент был слишком занят спором с их однокурсником по поводу «Битвы за Хогвартс» и не заметил, как Фахи схватился за бок. После этого Джеспер не решался подрывать дружеские отношения с Казом из-за двоюродной сестры (и не только потому, что Каз в любой момент мог ему треснуть, — к этому он уже привык — но и потому, что всю последнюю неделю Ритвельд помогал с уроками). Но, несмотря на это, когда Каз вернулся после окончания, ему… не хватало Фахи. Вообще, Каз сам не помнил, в какой именно момент решил, что мог более-менее доверять Джесу. Возможно, это случилось ещё тогда, в поезде, на первом курсе. А, может, в тот день, на уроке зельеварения…***
… У Каза с этим предметом всегда было не очень, а в этот раз всё вышло просто ужасно. Мальчик перепутал колбочки с порошками — почему они так похожи?! — и после высыпания в котёл оттуда повалил дым и прозвучал громкий «БУМ». Пол кабинета и всех присутствующих облило жёлтой жижей, но, к счастью, вода в котле не успела нагреться и была еле теплой, поэтому ожогов никто не получил. Джеспер с самого начала навязывался в друзья к Казу и сидел — на последней парте — на каждой лекции с ним. Ритвельду ничего не оставалось, кроме как игнорировать соседа, потому что ещё в приюте профессор Стебль предупредила о том, что любая провинность каралась снятием баллов со всего факультета, а выделяться за то, что он надавал по морде назойливой, длинной мухе, Каз не желал. Как только произошёл взрыв, Джеспер оттолкнул мальчика, встав на его место. Преподаватель — чьей мантии недозелье не коснулось — спросил, чьих это рук дело. — Прошу, профессор, простите меня, — начал Джеспер с истинно-провинившимся видом, — понимаете, с момента поступления в Хогвартс у меня начался хронический недосып. Столько домашки! Столько заданий! И вот, это всё сказалось на моей внимательности. За несколько уроков Гораций Слизнорт уже насквозь видел каждого, поэтому, усмехнувшись, ответил: — Впервые за столько лет встречаю первокурсника с хроническим недосыпом. Что ж, мистер Фахи, либо вы приукрашаете, либо очень честно врёте. — Одно другому не мешает профессор, — уловив хорошее настроение преподавателя, осмелился ответить Джеспер, — но я готов понести любое наказание! — Отлично. Тогда после этого занятия будете отмывать кабинет. А сейчас, — обратился он ко всему классу, — прошу, встаньте в очередь, я вас очищу от неудавшейся классной работы… И ещё, мне придётся вычесть у Гриффиндора 5 очков. Когда Каз покидал кабинет вслед за остальными однокурсниками, профессор Слизнорт остановил его, осмотревшись, и произнёс: — Я бы вам советовал помочь мистеру Фахи, ведь это всё-таки ваше зелье? — в глазах декана была доброта, как и в голосе. Он промедлил, а затем добавил: — и я буду очень вам признателен, мистер Ритвельд, если вы будете помогать мистеру Фахи в учёбе, — подмигнул преподаватель и вышел из кабинета…***
Неожиданно со стороны коридора послышался смех, и в Большой Зал вошла компания, состоящая из трёх гриффиндорцев и двух когтевранцев. Как только последние заметили, что не одни, то перестали смеяться. Замерли и друзья Ритвельда. В Зале властвовала напряжённая обстановка, так как обе группы студентов отлично знали каждого и имели взаимную неприязнь. Но один из когтевранцев был непросто недругом, но и тем, кого Каз запугал на первом курсе, защищая Уайлена…***
… За несколько недель обучения в Хогвартсе Ритвельд изучил каждого однокурсника и больше всего его интересовал когтевранец Уайлен Хендрикс. На каждой совместной паре с его факультетом Каз видел, что этот мальчик на лекциях ни разу ничего не записал, но на вопросы отвечал всегда идеально и колдовал так же отлично, как и сам Каз, вместо конспектов у Уайлена он видел лишь рисунки. Однажды, пойдя раньше времени на урок трансфигурации, — держа трость под мышкой, чтобы стук не разносился по всему Замку — Каз услышал разговор: — Ну пожалуйста, прочитай мне эту тему, мне сегодня пересказывать! — умолял мальчик за углом. Похоже, это был Уайлен. — Да отстань ты! Я не собираюсь с тобой всю жизнь нянчиться, несчастный дислексик! — отвечал, как Каз до этого думал, друг Хендрикса. — Достал уже: «помоги да помоги!» Вот пойду и расскажу всей школе, что ты недоразвитый… — он не успел закончить, потому что Каз бросил трость и учебники на пол и вышел из-за угла. Он схватил мальчика, сказавшего такие ужасные слова, за ворот рубашки, и вжал в стену, очевидно, не сильно ударив голову противника об неё. — Значит так, — начал Каз. В его тоне сквозила настоящая угроза, хрипловатый голос сделал его ещё страшнее, — ни одна душа больше не узнает от тебя что-либо о нём, понятно? А иначе… знаешь, как меня называют в моём приюте? Демон. И это неспроста, поверь. Поэтому, если ещё раз подойдёшь к нему или заикнёшься об Уайлене, то считай, ты уже в аду, — он резко опустил этого жалкого хлюпика и последний тут же дал дёру. Уайлен с опаской следил за каждым движением «демона» и, похоже, боялся даже пошевельнуться. — Каз Ритвельд, или просто Каз, — протянул руку слизеринец, — не бойся, я тебя не трону без надобности, — нейтрально добавил он. Уайлен довольно нервно кивнул и осторожно пожал руку. — Никто о твоём расстройстве не узнает, пока ты сам того не захочешь. Я тебе могу помогать с учёбой, но… взамен ты будешь помогать мне с Зельеварением. Ты же лучший по этому предмету на нашем курсе, так? — Ну… Я бы не сказал, что лучший… Моя мама меня всему научила, она мастер в зельях… — Значит, договорились? — Да, я… Я согласен… О том случае никто из ребят, сидящих за столом, не знал, кроме самих Хендрикса и Ритвельда. И хотя Джеспер очень просил рассказать их обоих, с чего это Каз проводил время с красивым и умным когтевранцем, но получал одни и те же ответы: взаимовыручка или сделка (чаще от Каза). «Наверное, — думал Ритвельд, — если бы мы с Уайленом вот так вот свиделись чуть позже, Джес бы сказал: «променял лучшего друга и его же двоюродную сестру на кудрявого светлого? Ты что, расист? Или ещё не опреде… Ай!» — Вы, что, всю ночь здесь ели-пили? — надменно спросил пухлый гриффиндорец, на курс старше ребят. — Не твоё дело, жирт… — на этот раз Джеспер отхватил от сестры пинком под столом. Парень пропустил мимо ушей незаконченное обзывательство. — А вот и моё дело. Вчера выходил из Зала, вы сидели. Сейчас прихожу, вы уже и за наш стол принялись, — фыркнул гриффиндорец. — Вы хотя бы в курсе о новом законе Министерства по поводу домовых эльфов? Они имеют право на отдых. — Тогда они очень благодарны таким как ты за то, что вы имеете потребность не только в еде, но и во сне. Иначе бы вымотались готовкой ещё до того, как ты бы перешёл на второй курс, — ядовито ответила Нина, с грустью понимая, что нормально дозавтракать у неё не получится. — И тогда бы пришлось устанавливать закон об уничтожении чёрных дыр в желудках некоторых, — подхватил Фахи. — Эй, белобрысый шкаф, что это у тебя на кофте написано? — перевёл тему другой гриффиндорец. — Хах! Ты что, согласился с этим пончиком парное носить! Ну… Сразу после слова «пончик» Матиас и Нина резко встали и одновременно швырнули заклинанием в обидчика, и тот стал раздуваться как шар. В этот момент абсолютно все в зале достали волшебные палочки, приготовились к бою, а парень-шар начал отрываться от земли. Началась перестрелка, состоящая из заклятий и контрзаклятий с обеих сторон. Тарелки с едой при каждом попадании в них отлетали и разбивались, а содержимое заливало до этого идеально-чистый пол. Всерьез бились все, кроме Уайлена: тот лишь защищался. — Интересно, а от свечей над нашими головами можно подпалить одежду? — довольно громко высказал мысли Фахи. Не то чтобы он беспокоился за однофакультетника, ему просто всегда было интересно, настоящие ли это свечи и огонь под потолком? Ведь воск на ребят с них никогда не капал. Не прошло и двух минут с начала небольшого боя, как в зал вошла сама директор заведения в сопровождении смотрителя Филча и его любимицы, которая тут же зашипела, увидев ребят. — А ну, прекратили это, немедленно! — грозно воскликнула профессор Макгонагалл, параллельно отражая случайно полетевшее в неё заклинание, после чего опустила мальчика-шара и вернула ему прежнюю форму. — Третий раз за неделю! Но неужели у вас нет ни капли совести? Подумали хотя бы о своих факультетах! — в Зале воцарилась тишина, и лишь голос директрисы пронзал её. Виновники торжества стояли, не двигаясь с места, но и не убирая свои волшебные палочки. В глазах Матиаса, Инеж и Уайлена было отчётливо выражено сожаление, Нина считала себя победителем, так как в последний момент успела отбросить одного из соперников к стене, а Каз… непонятно. Никаких эмоций, лишь обычная холодность в глазах, но в душе он был рад, что до этого появилась возможность вновь попрактиковать умения и навыки, а то на уроках Защиты от Темных Искусств — переименовывал в Самооборону, — всерьёз сражаться не давали. Хотя то, какая битва сейчас проходила, нельзя было назвать реальной борьбой. Просто каждый хотел сделать зло другому, но за рамки обезоруживания или изменения внешности соперника никто не выходил. Такие бои в последнее время проходили довольно часто, однако они имели цель только попонтоваться, ответить силой и показать, на что ты способен. — С каждого снимаю по сорок баллов, а с начала следующего семестра ваши кураторы дадут вам задания для отработки, — выдвинула вердикт директриса, — также я напишу об этом вашим родителям… — Нет, пожалуйста! — Не надо! Этого больше не повторится! — Ну профессор Макгонагалл! — начали умолять наперебой студенты. — Тихо! — шикнул Филч. — Имейте уважение к директору, негодяи… Директриса на это кашлянула, косо глядя на смотрителя. — В следующий раз я буду думать уже о вашем отчислении… Несмотря на угрозы, Каз знал, что им очень дорожили. За пять лет учёбы в Хогвартсе он показал, что очень умен и способен, а у многих преподавателей был в любимчиках. Однако у остальных студентов были родители, от которых те могли сильно отхватить, и как лидер своей «группы» он на одной ноте пообещал: — Мы приносим свой глубочайшее извинения, профессор, и больше этого не повторится. — Очень на это надеюсь, Ритвельд, — так же холодно ответила Макгонагалл, а затем, повернулась к «врагам» Каза. — Сейчас вы уберёте за собой последствия вашей перестрелки. Студенты тут же начали возмущаться, но директриса одним движением кисти приказала молчать. — Приступайте. А вы, — она перевела взгляд на команду Ритвельда, — идёте со мной в кабинет… Каждый из ребят думал, что их отчислят, раз вели в кабинет директора, но через пару часов все шестеро уже шли в сторону Запретного Леса в приподнятом настроении. — Вот круто! Я думал, она нас убьёт, когда узнает, что мы стали анимагами! — сказал Фахи. — О нет, Джес, она отдаст эту возможность нашим родителям, — с кислой улыбкой пробормотал Уайлен. — Да ладно тебе, всё ж прекрасно! — отмахнулся гриффиндорец, хлопнув друга по спине. — А пока мы живы, давайте поскорее добежим до нашей поляны! Кто последний, тот… — Цапля, как ты? Тебе уже терять нечего! — усмехнулась Нина и обратилась в красивую, крупную пуму. Теперь, когда их тайна разгадана, ребятам терять нечего, поэтому, один за другим, они превращались, ускоряя бег. Матиас превратился в белоснежного волка и бежал бок о бок с Ниной. Джеспер — в цаплю рыжеватого оттенка, — взмахнул своими гигантскими крыльями и полетел следом. Уайлен — в кудрявого золотистого ретривера, стараясь не отставать. Каз же помедлил, и только подойдя к дереву у леса — возле которого всегда оставлял трость — решил превратиться, оставив её, как всегда, там. — Подожди, Каз! — остановила Инеж, неслышно подойдя к парню сзади. — В Зале я не успела сказать, но… твой подарок вот вот должен будет прилететь. Я долгое время не могла придумать, что же тебе подарить, и… Сверху ухнула сова, и юноша задрал голову к небу. К сове приближались три сипухи, держа вместе в лапках длинный тонкий свёрток. Ритвельд не знал, подстроила ли Инеж всё с самого начала, но когда птицы опустили подарок к ней в руки и она его передала Казу, тот почувствовал странную тяжесть у палки. — Новая трость? — Не совсем… — улыбнулась девушка, скромно держа руки за спиной. Ритвельд аккуратно распаковал подарок и оказался приятно удивлен: это была трость темно-зеленого оттенка с набалдашником в виде головы ворона, довольно тяжёлого, с заострённым клювом. — Её можно вытащить и прикрепить к волшебной палочке. Тогда у тебя будет и трость, и палочка, в одном… Не знаю, насколько удобно… — Спасибо, — только и прошептал Ритвельд. Их глаза встретились, казалось, ещё секунда, и они впервые… — Ну и что вы там застряли? — послышался крик Джеса откуда-то из леса. Самого парня было трудно разглядеть в темном лесу, пусть и смешанного с белоснежным снегом. Казу очень захотелось ударить Фахи этим набалдашником и, кажется, Инеж была с ним солидарна, но, чтобы друзья чего не подумали, парень с девушкой спрятали около дерева подарок и превратились в во́рона и кошку, отправляясь к остальным.
