talk talk

      – ты издеваешься? да он смотрит на тебя как на чудо света!       – он смотрит на меня как на друга, не выдумывай.       каждый раз одно и то же.       сынкван обреченно стонет, но скоро понимает, что этого недостаточно, поэтому, закрыв лицо подушкой, кричит. его хён наитупейший человек в мире, потому что непонятно, как можно не видеть того, что сынчоль в него влюблён по самое не хочу.       он богом клянется, что ещё немного, и он не выдержит и сам столкнет их лбами, потому что это просто невыносимо. джонхани то, джонхани это, джонхани больше нравится тирамису, это же любимый персонаж джонхани, джонхани обожает это кафе. сынквана тошнит от них обоих.       и это отнюдь не зависть, потому что в отличие от некоторых сынквану был послан дар божий – говорить словами через рот, поэтому он состоит в отношениях с любовью всей своей жизни, в то время как его безмозглые хёны ходят и страдают, хотя всё можно было бы решить одним разговором.       – да почему вы просто не сойдётесь, всё же и так очевидно, – всё пытается бу. поразительно, что он до сих пор не потерял надежду достучаться до джонхана.       – кван-а, ну как же ты не понимаешь, – цокает джонхан, качая головой, словно объясняет что-то маленькому ребёнку. хотя как ребёнок себя ведёт лишь он сам. – мы друзья, чолли не воспринимает меня так.       – но он ведь…       – он просто очень заботливый и внимательный по отношению к близким людям.       сынквану хочется расплакаться от их тупости. он действительно не понимает, как это возможно, как все эти жесты джонхан воспринимает исключительно как дружеские. он совсем что ли наглухо отбитый? есть предположение, что его роняли в детстве, но озвучивать эту версию бу не решается. пока что.       – хорошо, как скажешь.       если не можешь что-то изменить, остаётся лишь смириться. сынкван тут очевидно бессилен.

***

      – как думаешь, ханни понравится? – спрашивает сынчоль, показывая джихуну очередной свитер. – он говорил, что хочет что-то подобное. то есть, он не напрямую, что ему это надо, просто вскользь упомянул, но я видел, как ему нравится, поэтому…       – поэтому ты как влюблённый придурок уже полтора часа ищешь дурацкий свитер своему ненаглядному, – заканчивает за него джихун.       – он не мой… ты же знаешь, мы друзья, – тут же краснеет чхве, чем заставляет друга раздраженно закатить глаза.       – а мог бы быть твоим, если бы ты вытащил язык из жопы. так ладно бы язык в его жопе был, а у тебя в своей собственной!       сынчоль подлетает к нему, чтобы ладонью закрыть рот от греха подальше, а то мало ли ещё какие непотребства из него вылетят. он краснеет пуще прежнего.       – заткнись, мы же посреди магазина!       джихун закатывает глаза и скидывает руку сынчоля.       – да я хоть где готов орать о том, какие вы оба тупые, – шипит он, и чоль вздыхает так, как делает каждый раз, когда кто-то заводит эту тему.       – мы просто друзья. да, у меня чувства, но они ему очевидно не нужны, так что я не хочу лезть. мне достаточно того, что он рядом.       джихун в курсе, что его друг туповат, они ведь всё-таки не первый год знакомы, но на протяжении такого долгого не понимать, что его чувства очевидно взаимны… это постараться надо. но ещё больше его поражает эта самоотверженность, что сынчоль действительно готов оставаться лишь другом, не претендуя на большее.       – ты серьёзно этого не видишь? – вздыхает наконец-то ли, немного остыв.       – ты о чём?       по тону понятно, что сынчоль действительно не знает, о чём речь. в такие моменты хочется истерично рассмеяться, потому что их с джонханом поведение больше похоже на глупейший ромком.       – ни о чём, – качает головой джихун. – смотри, вон тот свитер очень в стиле джонхана.       пора смириться с тем, что повлиять на этих твердолобых просто невозможно.

***

      это не праздник, просто дружеская посиделка, какие они нередко устраивают в конце недели. сынчоль приходит не с пустыми руками – у него подарочный пакет. это уже ни для кого не сюрприз, что стоит джонхану дольше пяти секунд задержать свой взгляд на чём-либо, и сынчоль без задней мысли покупает это ему. сам же джонхан, краснея щеками, принимает подарки, а после с гордостью всем хвастается, что его чолли купил ему.       – спорим, хён опять тебя задаривать сегодня будет, – хитро говорит сынкван джонхану, пока краем глаза наблюдает за тем, как чхве заходит в уже шумную гостиную.       где-то неподалеку сунён клянётся своим любимым худи с тигром, что не будет напиваться до бессознательного состояния, а джихун даёт ему подзатыльник – пускай только попробует, мало ему не покажется, а застиранное худи окажется на свалке.       джонхану приходится оторваться от этого увлекательного зрелища, чтобы повернуться к сынквану и цокнуть.       – что ты там опять выдумал?       ответить ничего бу не успевает, только самодовольно ухмыляется, когда рядом с ними возникает сынчоль с застенчивой улыбкой. брови джонхановы смешно подлетают вверх в удивлении.       – ханни, привет, – в его голосе столько обожания, что стоящий рядом сынкван чувствует, будто его вот-вот стошнит.       – эй, чолли, – с мягкой улыбкой отвечает джонхан и любопытный взгляд переводит на пакет в его руках. – что это у тебя?       – открой и узнаешь.       нетерпеливо, но всё ещё пытаясь не выглядеть слишком восторженным, чтобы сохранить лицо (вопрос: для кого?), он принимает подарок. трепетно достаёт содержимое и чуть ли не охает.       – чхве сынчоль! ты зачем…?       – тебе ведь понравился тот свитер из рекламы, – смущенно объясняет чхве. – если тебе не очень нравится или размер не подойдёт, я сохранил чек, можем сходить и поменять.       – не стоило, ты… – джонхан бормочет себе под нос, прижимая мягкий свитер ближе к телу, – дурак.       сынчоль в ответ на это смеётся, потому что смущенный джонхан, принимающий его подарки, – это что-то невероятно милое и забавное. он кладёт руку на его плечо и слегка сжимает.       – всё для тебя, ханни.       и если до этого сынквану казалось, что его стошнит, то сейчас он прям чувствует рвотные позывы. эти двое просто невыносимы, а они ведь даже не встречаются.пока не встречаются, он уверен, что это лишь вопрос времени. а когда начнут… наверное, сынквану придётся запастись терпением и блевательными пакетиками, как в самолётах.

***

      холодный ночной воздух пробирает чуть ли не до костей, когда сынчоль выходит на балкон, чтобы проветриться. он выпил достаточно много, чтобы голова стала тяжелой, как и его конечности, но недостаточно, чтобы перестать понимать, что происходит вокруг него.       а ещё достаточно, чтобы начать изливать кому-то душу, и этим кем-то оказывается чан, который, вместо того, чтобы выслушивать пьяное нытьё, с радостью бы лучше пошёл помогать мыть посуду.       – как думаешь, что такое любовь? – спрашивает его сынчоль, чуть подрагивая от холода. не сказать, что вопрос неожиданный, но чан всё равно пребывает в неком ступоре.       – хён, я не…       – тебе нравится вону, – констатирует факт чоль, перебивая его, – и ты ему тоже. как вы к этому пришли?       а вот это уже очень глупый вопрос, ответ на который до смеха прост.       – ну, мы поговорили об этом, – медленно начинает чан. – мы оба чувствовали, что между нами нечто большее, чем просто дружба, и хён попросил серьезно поговорить с ним.       это правда. все видели, как вону с чаном начали вести себя друг с другом. заметили, как они всё чаще стали проводить время только вдовем, пока в один день не объявили, что теперь они встречаются.       – серьезно поговорить… – задумчиво тянет чхве.       ему никогда в голову не приходило завести с джонханом разговор на подобную тему. возможно, это из-за страха получить отказ или, что ещё хуже, доставить дискомфорт джонхану. он ведь уже смирился со своим вечным статусом лучшего друга.       чан в ответ коротко кивает. он просто надеется, что если это игнорировать, оно исчезнет. это не потому, что он не хочет слушать своего пьяного хёна (может, лишь отчасти), а потому, что не уверен, что его личного опыта достаточно для того, чтобы давать советы. всё-таки, он самый младший в их компании.       – ты знаешь, иногда один разговор может всё изменить, – аккуратно говорит ли, боясь что-либо испортить. – я думаю, что джонхан хён как минимум тебя выслушает. он любит тебя.       – да, но… он ведь не любит меня так…       – кто кого не любит? – раздаётся голос джонхана за их спинами. они даже не услышали, как открылась балконная дверь. лёгок на помине, однако.       тихо попрощавшись, чан быстро ретируется, оставляя своих хёнов наедине, молясь, что это приведет к чему-то хорошему. быть третьим лишним ему абсолютно не хочется.       – да никто, – пожимает плечами сынчоль, надеясь, что тему получится сменить. его щёки заметно краснеют, и сейчас это уже не списать на алкоголь, так что остаются только холод и смущение.       юн закрывает за собой дверь и подходит к перилам, облокачивается на них так же, как и сынчоль. ветер, как проплаченный актёр, дует, когда он поворачивается к нему лицом, развевая его заметно отросшие волосы. чолю это в очередной раз напоминает, насколько он всё-таки влюблён.       – у тебя чувства к кому-то? – тему всё же не удалось сменить. чёрт. чхве вздыхает и несмело кивает.       – да, – отвечает коротко. а потом, словно кто-то дёргает его за язык, спрашивает: – а что насчёт тебя?       джонхан издаёт смешок и отворачивается, устремляя взгляд куда-то в даль ночного неба, в котором сегодня ничего не разглядеть, даже если постараться.       – да, – вторит ему джонхан.       тишина. между ними сейчас десять сантиметров и тишина. расстояние хочется сократить, прижав джонхана к себе, а тишину – нарушить, рассказав наконец о своих чувствах.       но есть кое-что ещё – страх. страх, что ничто не станет прежним в самом плохом смысле; что его сердце разобьется, выпав из грудной клетки с высоты восьмого этажа; что джонхан не захочет проводить с ним больше время, как раньше.       вдруг осознание бьет по голове: у джонхана тоже к кому-то чувства. он крупно влип в паутину невзаимности.       – ханни, – зовёт его чхве, в ответ на что получает мычание, – тот, кто тебе небезразличен… этот человек хорошо относится к тебе?       – более чем, – джонхан вновь поворачивает голову к нему и улыбается краешком рта.       сынчоль чувствует, как рёбра потихоньку ломаются, чтобы открыть дорогу его сердцу. что ж, по крайней мере с джонханом обходятся должным образом.       – это хорошо… – выдыхает он, но это вовсе не выдох облегчения. – так ты, ну, вы встречаетесь?       но неужели джонхан ничего ему не рассказал? они ведь близкие друзья, они делятся многим. как джонхан мог просто… просто не рассказывать о чём-то подобном?       – нет, – теперь вздыхает сам джонхан.       – почему?       – ты мне скажи, – юн слегка закатывает глаза, всё ещё глядя на сынчоля. он сам не знает, откуда в нём эта смелость. может, потому что джошуа угостил его своим любимым виски.       в мозгу сынчоля, который и так работал на последнем издыхании, ломаются последние шестерни, и он перестаёт понимать, что сейчас происходит. он, приоткрыв рот, смотрит на джонхана, на юн джонхана, своего лучшего друга и самую большую любовь. что он должен сказать? что от него сейчас хотят?       – прости, ладно? – тушуется юн, вновь опустив взгляд куда-то на крыши стоящих рядом малоэтажек. – не знаю, что на меня нашло… наверное, это всё сынкван, он не затыкается о том, что мы… агрх!       – мы…? – мольба звучит в сынчолевом голосе, а сердце в груди бьётся слишком быстро. всё-таки, полёт неизбежен.       – он то и дело твердит, что ты влюблён в меня, но это же абсурд, да? – джонхан испускает истеричный смешок, его пальцы нервно теребят кольца на них. – но я ещё не настолько спятил, чтобы принимать мнимое за желанное, знаешь.       сынчоль думает, что если бы он не стоял, облокотившись на перила, он бы скорее всего свалился на пол от того, какая дрожь пробирает всё его тело.       – абсурдно ли будет, если я скажу, что сынкван прав? – несмело спрашивает он и руку протягивает джонхану, чтобы переплести их пальцы в попытке унять его нервы. – если я скажу, что это к тебе у меня чувства?       теперь юн поворачивается к нему всем телом, стоит напротив, глядя прямо в глаза, пытаясь заглянуть в самую глубину, словно желая утонуть в плещущихся в них искренних чувствах.       – то есть, я всё-таки тупой? – вопрос вводит сынчоля в ступор, потому что он явно не этих слов ожидал. – мои чувства действительно взаимны, а я этого в упор не видел.       теперь же чоль слегка улыбается и качает головой. в нём появляется достаточно смелости, чтобы притянуть джонхана к себе и заключить в объятия. и это так хорошо, что он готов заплакать.       – в таком случае я тоже тупой. джихун говорил мне примерно всё то же самое.       джонхан смеётся. и от их общей глупости, и от того, как всё было на самом деле легко, и от того, что он ужасно счастлив быть здесь и сейчас в руках сынчоля, который завороженно наблюдает за ним, потому что искренне смеющийся джонхан – это нечто прекрасное.       – ты поцелуешь меня? – спрашивает юн, когда наконец-то успокаивается. он снова смотрит прямо в глаза, и сынчоль как никогда чувствует себя ужасно слабым перед ним.       – а ты хочешь? – отвечает вопросом на вопрос он, когда сокращает и без того ничтожное расстояние между ними.       – жду этого целую вечность, – шепот джонхана обдаёт его губы, и сопротивляться просто бесполезно.       когда их губы наконец-то соприкасаются, сынчоль чувствует, как его сердце всё-таки вырывается из груди. но оно не падает вниз – его ловко ловит джонхан.