Скажи, что ненавидишь меня.

      Зонтик тут же отстранился от Вару, успев почувствовать обжигающий выдох легкого разочарования парня, скользнувший по его щеке. Он обернулся на зов. Ему пришлось сделать несколько шагов навстречу и сильно прищуриться, чтобы разглядеть в тени сломанного фонарного столба Рэнну. Девушка стояла в юбке, горло было плотно обвязано белым шарфом. Увидя что Зонтик шагнул к ней она сразу зарылась в сумке на плече и стремительно направилась к нему. Подойдя впритык, она вытянула какой-то пакет и ткнула им в грудь Зонта. Он сразу перехватил его, забегал глазами по блестящему материалу, вспоминая что там могло бы быть и не писал ли ему что-нибудь Стэфан. Но Рэнна быстро все разъяснила: — Это шаблон фотокниги и фотографии Стэфана для нее. Он попросил передать тебе, чтобы ты ее оформил, — с высокими нотками неприязни отрапортовала девушка. Хотя, кажется, она говорила спокойнее, если сравнивать с другими моментами их диалогов, когда Рэнна явно показывала свое нежелание с ним общаться и демонстрировала свою нелюбовь к нему. Может быть, сейчас ему показалось, и ее скачущий голосок означал лишь то, что она попросту замерзла? Стоять в юбке в такой мороз вряд ли было приятно. — Спасибо, я сделаю, — он улыбнулся и взял пакет поудобнее – за ручки, а не как сверток. Рэнна кивнула, но ненадолго замерла. Зонтик быстро определил, что ее взгляд скользнул за его спину. — Это твой друг? — спросила она, направив тоненький, элегантный пальчик с длинным черным маникюром на Вару. — Да, — он кивнул слегка рассеянно. — Что ж, тогда не буду мешать, — девушка круто развернулась и зацокала широкими каблучками по замерзшему асфальту, утопая в темноте. За спиной захрустел снег, лопаясь под чужими шагами. — Кто это? — с любопытством спросил Вару и снял очки, чтобы попытаться получше разглядеть уходящую. — Она с курсов, — пояснил Зонтик. Он сам не заметил, что все еще непонятливо хмурится. — С ней что-то не так? — уточнил кудрявый, заглядывая Зонту в лицо. Тот в свою очередь помотал головой, словно отбрасывая мысли о Рэнне и перевел тему.

***

      — Ну так что, дашь мне умереть еще разок?       — Что?       Зеленые стеклышки весело блеснули, показалось даже что темные завитушки прокрутились за этим блеском. Зонтик долго искал в них ответ, а вспомнив, расхохотался.       Вару состроил обиду, надул щеки, скрестил руки на груди и отвернулся. Подумать только, над ним – над ним! – насмехаются тут!       Поддельную обиду быстро рассеял короткий поцелуй в щеку. Холодный, оттого что Зонтик успел замерзнуть, но отозвавшийся теплотой изнутри.       — Мне необязательно для этого засыпать тебя снегом, — хихикнул парень, слегка прикрыв рот рукой.       Взгляд Вару наскоро проскочил по светящимся теплой желтизной окошкам дома, у подъезда которого они стояли.       — Обычно ты не всегда обнять даешь у дома, а тут... — протянул он задумчиво и наклонился ближе, будто для того, чтобы нотка подкола не была пропущена трефом. Но тот непоколебимо протянул руку и запустил ее в зеленые кудри, а после неожиданно потянулся к губам.       Однако, не одному ведь Вару прикалываться? Зонтик отстранился так и не прикоснувшись, лишь дразняще опалил кожу дыханием.       — И сегодня не дам, — он подмигнул, плавно отскочил назад и вскоре скрылся за железной дверью подъезда, помахав на прощанье рукой.       Вару потребовалось время, чтобы понять как глупо его провели. Опомнившись, он рванул дверь, заскочил в помещение и поднял голову на пролеты.       — Хей, так нечестно!       Но вместо ответа он слышал лишь хихиканье. Потом Зонтик высунулся за перила, глядя на него сверху вниз и отсалютовал, пожелав доброй ночи.       Вару оставалось лишь пожелать того же и, погодя немного, выйти вновь на улицу. Его встретил мороз, больно схвативший за лицо, но он быстро отступил от прилившей к щекам крови.       Так хотелось выглядеть стойко, уверенно и спокойно, делая вид, что смущение зачастую наступает лишь на одну из сторон – Зонтика. Но это было единственным, в чем Вару хотелось ему врать. Сердце было готово вырваться и согреть озябшие руки. Да не то что согреть – сжечь целиком ладони, расплавить его внутренности, растопить снег вокруг и вернуть то ушедшее лето.       Он мотнул головой, будто пытаясь унять себя самого и вернуться в этот зимний вечер. Отошел немного от дома, задрал голову, устремив взгляд в окно Зонта. Горел свет, тюль размывал очертания фигуры, снующей по комнате.

***

      Зонтику требовалось прикладывать усилия, чтобы не выглянуть в окно. Он позволил себе это лишь спустя время, когда был уверен, что Вару уже ушел, и был прав: его взгляд успел зацепиться за удаляющийся зеленый силуэт лишь на долю мгновения, прежде чем тот скрылся за углом дома.       Еле уловимая тоска насмешкой отразилась мыслью, что, на самом деле, ему бы не хотелось, чтобы пик уходил. Но он понимал, что завтра их обоих ждет учеба, а его сегодня – задание Стэфана, любезно переданное Рэнной.       «Как-то все сложно» — чуть не проговорил он вслух, пока ситуацию не решил усугубить звоночек пришедшего сообщения. Он так и замер, глядя на высветившееся имя старшей сестры.       Он уже не помнил как долго они не общались – помнил лишь, что вычеркнул ее за то, что она как Феликс "Лезла не в свое дело". "Избавиться" от нее было гораздо легче, чем от друга – она давно жила отдельно, а связь поддерживалась лишь в сети. И он ее оборвал.       Десятки специально проигнорированных звонков, вероятно, сотни непрочитанных сообщений – все это каждый раз заставляло чувство вины бороться с гневом, и второй выигрывал, разрушая все внутри и вокруг себя.       Но сегодня что-то изменилось – он, не раздумывая, открыл чат. Пожалел на секунду, отбросил это, ответил. Странно было спустя столько времени наконец написать что-то в ответ на регулярное "Как дела?", которое выглядело так тоскливо и ничтожно, ведь Клео, вероятнее всего, знала, что ответа не получит.       Она моментально появилась в сети, стоило ему отправить сообщение. Зонтик ожидал любых вопросов и реакций, уже было начал печатать объяснения и извинения, но экран перекрыл входящий звонок.

***

      — Что это? — Зонтик указал на большую красную коробку, полностью закрытую, но с прорезанной щелью вверху. Она стояла на подоконнике в коридоре и, кажется, не сильно привлекала внимание.       — Коробка, — пожал плечами Нэн и, как ни в чем не бывало, закинул в щелку небольшую открытку. Зонтик даже не успел уловить в какой момент и откуда тот ее достал, — Скоро четырнадцатое февраля, как-никак, — сжалившись над одноклассником, объяснил он. — кидаешь открытку, а ее в праздник потом доставят адресату.       Зонтик задумчиво задержался взглядом на коробке, пока им не пришлось отойти в сторону из-за подошедшей женской компании, которая бодро и звонко подбадривала каждую из них на отправку валентинки, и облепила коробку со всех сторон.       — Звучит мило, — улыбнулся Зонтик, оценив традицию. Безусловно, про сам праздник он знал, просто не часто встретишь место, где он празднуется так "официально".       — Не собираешься тоже отправить что-нибудь? — спросил Нэн, убрав руки в карманы брюк и медленно зашагав по коридору к лестнице.       — Я? Не знаю, — он слегка растерялся.       — Почему? Нет никого? — парень адресовал ему внимательный, долгий взгляд. Зонтик выдержал его, невольно нахмурившись, пытаясь понять что ему кажется в этом вопросе подозрительным.       — Нет, просто... Не знаю стоит ли? — бесформенный ответ вылетел сам по себе, даже сам Зонтик не до конца его понял.       — Боишься получить отказ? — предположил Нэн вновь с той же неуловимый интонацией. Зонтику уже начало мерещиться, что он расслышал в этом издевку.       «Как можно получить отказ, если я уже давно получил согласие?» — чуть не выпалил он, но прикусил язык.       — Боюсь, что это не имеет значимости, — уклончиво ответил он, подумав.       — Он постоянно получал много открыток, и они значения действительно не имели, но мне кажется что ты – другой случай, — Нэн будто хотел сказать что-то еще, но его окликнули каким-то звонким, но скрипучим голосом.       Нежелание попасть под раздачу мерзопакостной химички, коей принадлежат голос, было сильнее любопытства и Зонтик быстренько ускользнул в класс географии.       Слова Нэна и сотни вопросов крутились в голове, казалось даже что гул одноклассников не сможет рассеять эту груду переживаний, но он сильно ошибся – Феликс, приметив его, быстро втащил в беседу, одним из активных участников которой был Вару. Он о чем-то спорил с Лирикой, а остальные к азартной перепалке то подключались, то подкидывали шуток. Обсуждение было явно ради забавы, ссориться никто даже не собирался.       — Нэн, ну скажи ему!.. — взвизгнула Лирика, стоило парню перешагнуть порог класса.       Зонтик впился в него цепким взглядом, но тот мастерски сделал вид, что не замечает или игнорирует.       Он будто был готов заявить о себе вслух, спросить здесь и сейчас, но здравый смысл вернуло в голову с верещанием школьного звонка.       Как прошел урок он совершенно не помнил, записи делал механически, делал вид что внимательно слушает, на деле же смотря сквозь преподавателя прямиком в свои мысли.       Звонок объявил об окончании урока, и Зонтик подскочил как ошпаренный. Нэн был быстрее – рыжей макушки в классе уже не было.       Он быстрым шагом отправился на выход, запоздало услышав предложение Вару и Феликса сходить в столовую. Бросил, что придет позже и скрылся за дверью, оставив ребят лишь переглядываться между собой.

***

      Шум посуды, галдеж школьников – отличная среда для разговора, верно? Все заняты своими историями, рассказывать их в своем кругу куда интереснее, чем подслушивать скучное бурчание старшеклассников.       — Вы поругались что ли? — садясь напротив Вару за столик в уголочке, спросил Феликс и приземлил на стол небольшой поднос с тремя чашками чая и сладкой булочкой для себя.       — Ага, мы ж телепатией общаемся на уроках, — усмехнулся пик и подтянул к себе единственную кружку, где плавал сочный кусок лимона. Феликс невольно скосился, представив этот неприятный кисло-сладкий вкус.       — Фиг вас знает… — фыркнул он, жуя булочку. — Но имей в виду…       — Да-да, ты мне руки оторвешь и в глотку затолкаешь, — закивал Вару, осмеивая все полученные давно угрозы от Феликса. Тот в свою очередь довольно улыбнулся, ложно заверенный в том, что к нему прислушиваются. Именно поэтому пик не мог не огорчить его насмешкой: — если пупок не развяжется.       Феликс даже поперхнулся, но уже настолько привык к манере Вару, что лишь закатил глаза, вежливо послав того на три стороны.       Они затихли. Феликс – потому что уплетал обед, Вару же сверлил взглядом одинокую чашку, предназначенную Зонтику, опершись щекой о поставленную на стол руку. Пар уже не валил клубами, его еле заметные облачка рассыпались в воздухе будто бы сразу, стоило им только выглянуть из чашки.       — Скоро четырнадцатое, — внезапно подал голос Феликс.       — Помню, — без какого-либо воодушевления ответил Вару и сделал глоток своего чая.       — Как-то ты этому не особо рад, что ж случилось? Таким вниманием тебя только раз в году все время одаривают, — напомнил он и расплылся в ухмылочке.       Вару только отмахнулся от него.       — А че, завидно? — он улыбнулся, поддерживая пикировку, — В этом году мне девки, знаешь, еще больше, чем обычно в хуй не впились, — прояснил он, не дав Феликсу вставить слово.       — Ну-ну, — кивнул тот, но потом словно осекся, обратив внимание на то как прожигает зеленый взгляд место рядом с собой, все еще не занятое ожидаемым. Напомнил пса. — Хотя ладно, верю. Но до сих пор не понимаю, почему тебя праздник не интересует, когда он для таких, как ты придуман.       В ответ он получил колкий взгляд, будто угрожающий и требующий объяснений сразу.       Поняв, как это прозвучало, Феликс забегал глазами по столовке и наконец зацепился за парня и девушку, скромно разместившихся за небольшим столиком у окна.       — Ну, или таких как они, — он кивнул на пару.       Вару оглядел его недоверчиво, но поверил в правдивость объяснения фразы.       — Разве он не для признаний создан?       — Конечно, нет! Повод вообще любой быть может. Валентинки и по дружбе делают, между прочим, — объяснил Феликс будто с каким-то упреком.       — Тогда еще больше не вижу смысла их делать, — пожал плечами пик.       Это было чистой правдой – ему никогда не доводилось делать для кого-то эти “глупые” открыточки. Да и тем, что он сам получал до этого, значения не придавал – только тешил самолюбие и мог похвастаться перед друзьями.       — Зато он, может быть, видит, — настаивал Феликс, но почему-то с ноткой неуверенности.       — Откуда знаешь?       — Догадываюсь.       — Лучше направь навыки дедукции на то, чтобы понять куда он делся, — Вару встал и Феликсу показалось, что он собрался уже сам искать трефа, но вместо этого он взял свой пустой стакан с обмякшим лимоном, отнес на специальный столик для грязной посуды и прошел к буфету. Вернулся назад с небольшой коробочкой сока, но обратно не сел, только молча кивнул Феликсу, мол, “пойдем”.       Друг быстро отнес оставшуюся посуду и чашку Зонтика, так и не опустевшую.       — Не знаю, он торопился куда-то. Может кому-то от него что-то нужно? — нагнав Вару, вынес он предложение.       Пик промолчал, явно размышляя.

***

      — Нэн! — наконец удалось ему выцепить одноклассника на втором этаже у окон напротив кабинетов начальных классов, уже давным-давно закрытых.       В спешке он даже не заметил рядом с тем Лирику. Уже было хотел извиниться и приложить усилия, чтобы отложить разговор, но Нэн что-то сказал девушке, та улыбнулась и ушла в сторону лестницы, помахав рукой стоящему на пути Зонту.       — Что? — поправив очки, бросил Нэн так, словно до этого они вообще не разговаривали, если не не виделись вовсе.       — Откуда? — он подошел ближе, чтобы не орать. Вопрос не раскрывал, прекрасно зная, что его поняли.       Почему-то он снова ожидал услышать какую-то насмешку или ответ вопросом на вопрос, но вместо этого Нэн лишь по-доброму улыбнулся, будто чужое недопонимание его тронуло и не оставило желания говорить загадками, которые ему нравились.       — Просто нужно быть... немного внимательным, — он пожал плечами.       В него уперся какой-то тупой, давящий взгляд.       Но вскоре сам Зонтик не выдержал его, прислонился спиной к подоконнику и тяжело вздохнул.       — Ты только не говори никому, — из тысячи вопросов он выбрал просьбу, — не хочу, чтобы о нем ходили слухи.       — А за себя не беспокоишься?              Зонтик покачал головой. Брови Нэна слегка приподнялись. Он явно о чем-то задумался, взявшись за подбородок, а после нахмурился и снова повернулся к трефу.       — Странно беспокоиться за слухи, если мы все давно знаем о нем и нас это нисколько не напрягает, — задумчиво проговорил он, считывая в это же время недоумение на лице Зонта. — Ты не в курсе?       — Нет..?       — Ну, теперь будешь знать, что беспокоиться об этом не нужно, — он улыбнулся и похлопал Зонтика по плечу, — Я не знаю заметил ли кто-то, что вы двое… — он подумал над подбором слов, но по итогу просто не стал продолжать. — но даже если разговор пойдет, то только в нашем кругу.       Обоих неожиданно оглушил звонок, Зонтик даже скривился от его противного визга. Нэн мотнул головой и неторопливо направился по коридору.       — О, и еще, — вспомнил рыжий, когда Зонт поравнялся с ним. — Относиться к вам как-то иначе никто не станет.       — Спасибо, — кивнул треф, не до конца понимая за что именно он благодарит, но, вероятно, за успокоение, которое преподнес этот диалог. — И все же, не говори никому сам, ладно?       Нэн вскинул ладони.       — Само собой! Пусть сами догоняют что к чему. Или не догоняют, — он хихикнул, пожав плечами.       Нэн завел более отвлеченную беседу, отчасти Зонтик находился с ним, но слушал лишь в пол уха – остальное место в голове заняли мысли. Он обратил на него внимание полноценно только когда тот умолк, а после и вовсе остановился. Зонтик удивленно взглянул на него, но, прежде чем спросить, проследил за взглядом одноклассника: впереди маячили Феликс и Вару. А ведь он обещал прийти, просто позже...       Они стояли на достаточном расстоянии друг от друга, но это не мешало ему чувствовать на себе пристальный взгляд. Адресанту он послал такой же, слегка сощурившись.       — Тебя там ждут, кажется, — он слегка подтолкнул Зонтика в спину, но тот не был против – объясниться в любом случае нужно.       — О, я ж сказал, что его кто-то выцепил, — хихикнул Феликс, махнув рукой подошедшему Зонтику.       — Простите, мне казалось, что перемена длиннее будет, — он виновато улыбнулся.       — Да ничего, я ему как раз мозги промыть успел, — хихикнул Феликс, хлопнув Вару по плечу.       — У тебя хобби такое?..       — Ха, видал! — оживился Вару и дружеским жестом приобнял Зонта рукой за плечи. — Мы оба считаем, что у тебя странное развлечение под названием "лезть в чужие дела".       Треф с трудом подавил смех и поспешил сгладить углы фразы парня, чтобы не сильно обижать Феликса.       Второй звонок напомнил об уроке.       Зонтик выбрался из пиковой хватки, тот в свою очередь пихнул ему в руки коробочку сока.       — Нэн, не опоздаешь? — окликнул одноклассника Феликс. Кажется, только он внезапно вспомнил о том, что рыжая макушка осталась далеко позади, когда они направились к кабинету.       Тот, будто очнувшись, быстро догнал их и был вовлечен в беседу Феликсом. Несмотря на то, что Нэн все время внимательно смотрел на Феликса, вещающего какую-то интересную историю, явное ощущение чьего-то внимательного взгляда заставляло его искать адресанта.       Доподлинно он не определил, и списал эти пристальные поглядывания на того, чьих глаз он видеть не мог, как бы не хотелось.

***

      По крашеным серовато-бирюзовым стенам кабинета бегали слепящие солнечные зайчики. Зонтик сам не заметил, как отвлекся на эти скачущие пятна, зато позднее заметил, что этих самых зайчиков отсвечивает телефоном Феликс на пару с кем-то еще. Куда они целились (если вообще имели определенное направление, а не хаотично вырисовывали что-то на стенах), Зонтик понять не смог, однако точно определил, что тему урока ему слушать уже совсем не хотелось.       На полях тетрадки простым карандашом начали вырисовываться кролики с пушистыми хвостиками-помпончиками. Его занятие вскоре привлекло Феликса, которому старая игрушка наскучила, и непременно нужна была новая. Что больше удивительно – из всей этой небольшой компании бездельников Феликс единственный умудрялся еще и отвечать на вопросы учительницы.       Теперь и в тетради Феликса начали поселяться картинки. Смешные монстрики открывали пасти и показывали языки, некоторые выглядели как беспорядочная куча лап, хвостов и бешеных глаз.       Зонтик тихо хихикнул, глядя на эти художества. Феликс демонстративно надулся и особо старательно вывел самого чудного зверька, на которого только был способен. Конечно, трефу нравились рисунки друга, но кто упустит возможность поиздеваться, особенно на скучном уроке? Кажется, он перенял это от Вару, сам того не заметив.       "Жуть!" — оставил он отзыв в чужой тетрадке. Ему пришлось прикусить губу, чтобы не захихикать, видя как яро ему отвечают текстом ниже: "Сам такой!"       Точно также ясно сдерживая смех, рука Феликса метнулась в его сторону, и вот уже милые зайчики приобрели острые клыки, странные антеннки и неразборчивые завитушки. Зонт чуть не крикнул "Эй!", но вспомнил вовремя где находится.       Треф попытался спасти свою тетрадь от художника-садиста, но лишь для вида. Увлеченный Феликс даже не обратил внимание, как его собственная тетрадь переползла к Зонтику. Чертики были беспощадно стерты, вместо них на истертых полях растянулась усатая-зубастая карикатура на обладателя тетради.       Зонтик тоже увлекся и не заметил, когда Феликс обратил внимание на его действия. Ему дал это понять колкий стук карандашом четко по лбу. Немая шуточная угроза стрельнула в трефа из янтарных глаз. А вот Зонтик глядел хитро. мол, "и что ты мне на уроке сделаешь?".       Чужая ладонь юркнула к его тетради, но Зонтик успел ловко выудить ее, перекинуть в дальнюю от Феликса руку и спрятать за парту.       Но карма настигла быстро и оглушительно: громким визгом звонка с урока. Он подскочил с места как ошпаренный, ибо Феликс был слишком читаем - сделал то же самое. Тем не менее, обойдя парту, треф быстренько спрятал учебник в сумку вслед за тетрадью-страдалицей, защищая ее от чужой мести.       — А вот это уже нечестно! — наконец заявил о несправедливости Феликс.       — Почему это? — Зонтик расплылся в улыбке и сделал пару шагов назад, пока не врезался во что-то.       Это "что-то" ухватило его за плечо и слегка отодвинуло в сторонку, оказавшись "кем-то".       — О, Вару! — оживился Феликс, необычно радостный появлению пика. — Ты же у него дома ошиваешься, да? Будь другом, нарисуй ему в тетрадке огромный хуй!       Вару, усмехнувшись, поправил очки.       — Вот это запросы! — он будто даже не попытался скрыть восторг. — И давно это мы друзья?       Зонтик окинул их быстрым взглядом. Вспомнилось то напряжение, так и наэлектризовывающее пространство между их прожигающими друг друга взглядами. Но треф уже давно успел облегченно выдохнуть, видя как недопонимания медленно таят, перерастая в колючую дружбу.       — Вы же начали ладить, разве нет? — парень обернулся на Вару. Но тот словно только такой фразы и ждал.       Он состроил задумчивость, перекатив взор по потолку. Зонтик в недопонимании слегка нахмурился, вглядываясь в зеленые стеклышки. Хитрый прищур за ними объяснил все ему быстро, но поздно.       — Ты прав! Что там за тетрадь? — обратился он к Феликсу. — Эта?       Словно у фокусника, откуда-то в руке Вару оказался предмет обсуждения.       — Когда ты?... — опешил он и потянулся, чтобы вырвать тетрадь из чужих умелых рук. Но воришка отшагнул, спрятав ее за спину.       Зонтик глянул в сумку, будто не только появление тетради в руке Вару, но и само ее существование могло быть все тем же фокусом. Но, само собой, чудес не произошло: пик попросту стащил ее пока разыгрывал спектакль. Парень прикрыл сумку плотнее и крепче взялся за лямку, притянув к себе, будто оттуда еще что-то можно было вытянуть.       — Так… Ты на чьей стороне вообще? — он улыбнулся, скрестив руки на груди. Слегка сощурился, будто это могло бы прочитать непредсказуемую зеленую суматоху.       — На той, что будет более убедительна! — Вару тут же оказался у двери и, помахав рукой, скрылся в потоке выходящих одноклассников.       Зонтик от чего-то даже растерялся. Ситуация показалась ему донельзя детской и глупой. Он без неприязни закатил глаза, потом вспомнил про Феликса. Одарил его взглядом, но тот лишь пожал плечами, сияя довольной улыбкой.       — Ну что мы, дети малые что ли…— буркнул треф, все еще не понимая что ему делать: торопиться спасать тетрадь или забить, понадеявшись, что все это лишь шутки. Хотя, достаточно забавные.       — Приколы приколами, а от нарисованного члена никто не застрахован, знаешь ли…       Цокнув языком, Зонтик все таки сорвался с места и поспешил в коридор за предателем.       Треф оглядел коридор: окончание шестого урока значило нескончаемые толпы народа. Ученики, как муравьи, направлялись из душных кабинетов к забитой раздевалке, и если бы в этом потоке кому-то захотелось потеряться, это могло бы стоить… жизни, наверное?       Для надежности Зонтик все-таки наскоро пробежался взглядом по чужим спинам, но не увидел ни намека на зеленые волосы.       Он подождал, пока станет свободнее лестница на второй этаж и побежал наверх. Чуть не влетел в орду пятиклашек, но вовремя прилип к стене, давая им пройти. В это время Зонт оглядел два коридора, ведущие в противоположные крылья здания. Мысленно посчитал на "эники-беники" куда мчаться в первую очередь и, остановившись на том, где коридор был короче, завернул направо.       Однако там, среди одиноких кабинетов, ничего не было. В этой части даже успели выключить свет, и помещение поглотили февральские сумерки, уступая немного места свету от лампы в другом конце коридора.       Беготня знатно успела его растрепать, Зонт остановился на минутку поправить пряди волосы, надоедливо влезающие в лицо.       Когда отросшая челка перестала прикрывать обзор, его взгляд уловил движение и сразу обратился к окну. В нем еле различимо отражался силуэт, что проскочил мимо дальнего коридора и скрылся на второй лестнице вниз, со стороны актового зала.       Фигурка пробежала слишком быстро, чтобы быть уверенным в том, что она принадлежит Вару, но что-то подсказывало Зонту, что он не ошибается.       Стараясь быть тихим на уже опустевшем этаже, треф вернулся к ближней лестнице, спустился на пару ступенек вниз и заглянул через перила в коридор первого этажа. Оказалось пусто, поэтому, не теряя времени и стараясь громко не топать, Зонтик спустился, а после обогнул лестницу и притаился под ней среди груды оставленных лыж и палок, одна из которых оказалась прямо перед его лицом. Он отшагнул от греха подальше и тут же услышал чужое шарканье ботинок о пол, а потом голос Феликса:       — Нашел?       — На втором, — вполголоса ответил Вару, явно чтобы его услышал только Феликс.       Зонтик даже не смог сдержать улыбки, довольный своей (почти) победой! Мысли о глупом ребячестве давно отошли на задний план, остался только азарт и стук сердца, нарастающий от волнения, ведь шаги явно приближались, а значит вот-вот нужно будет застать их врасплох, забрать тетрадь и остаться полноправным победителем.       Треф не знал насколько удачным выбрал момент, чтобы выбежать из засады, но каким-то образом ему удалось схватить Вару за руку, перехватить тетрадь и сбежать вверх по лестнице. Видя лицо Феликса, он бы точно залился хохотом, однако реакция Вару была хоть и заторможенной, но молниеносной, ведь он сразу рванул за ним.       Треф перепрыгивал ступеньки и мчал по коридору с ощущением, что распрощается с жизнью, если его догонят. Догонять всегда весело, а вот убегать – неимоверно страшно!       Зонтик планировал навернуть круг по крылу и спуститься вниз по дальней лестнице, но игра стала нечестной с появлением на этаже Феликса, который явно тоже претендовал на общую победу с Вару.       Треф резко развернулся, но тут же врезался грудью в вытянутую руку Вару и был пойман, а после прижат так, словно его планировали задушить мощным надавливанием предплечья на шею. Но такая жестокость была не для них, да и ни к чему. В суматохе Зонтик выронил тетрадь.       — Двое на одного нечестно! — возмутился он, отталкивая свободной рукой чужую.       — А мы разве вдвоем? Я так, мимо проходил, — лукаво ответил Феликс и поднял с пола чужую вещь.       — Верно, — хмыкнул Вару и выхватил тетрадку из рук червового.       На его лице образовалось удивление, ведь он явно не ожидал, что тоже окажется в этом "предательстве".       — Меняю тетрадь на камеру.       — Камеру?... — Зонт обернулся, насколько позволяло положение, чтобы непонятливо нахмуриться в лицо пика. Тот лишь рассмеялся и выпустил его из своей хватки.       — Камеру! Всего на пару дней, честное варувское. — кивнул он, пряча тетрадь за спину, чтобы его сделка случайно не сорвалась.       Зонт оглядел его с недоверчивым прищуром. Он будто сканировал Вару, оценивая может ли доверить ее ему. Бесспорно, он уже многое успел ему доверить, но камера! Камера!!!       Что-то подсказывало ему, что вся эта беготня - не больше, чем шалость, которая вывернулась для Вару поводом. Оставался лишь вопрос: "зачем?".       — Не повредишь? — уточнил треф, притянув сумку к себе.       — Ни в коем случае!       Зонтик молча испытывал взглядом хитрые зеленые глаза, но в конце концов сдался, достал аппарат из сумки за короткую лямку и протянул парню.       Вару тоже не соврал и действительно отдал тетрадку, когда взял в руки камеру.

***

      Теплый свет от лампы рассеивался по небольшой комнате, поглощенной в молчаливый февральский мрак. Несмотря на шум бьющего в окно ветра, здесь было слишком тихо. Откинувшись на спинку стула и откинув голову назад, Зонт водил взглядом по потолку, высматривая на нем мысли. Было странное ощущение, будто все складывается и как нужно, и неправильно одновременно.       Когда шея затекла, он пересел в пол оборота, согнув одну ногу в колене, сложил руки на спинке стула и опустил на них подбородок. Взгляд тупо уперся в пустую заправленную кровать, не смятую чужим бездельем.       Вару давно не заглядывал.       Зонтику казалось, что его бесполезная компания на него особо не влияет, разве что вместо музыки или видео на фоне работы у него болтовня парня.       Но, оказалось, отсутствие пикового звенело в квартире колючим одиночеством. Почему-то Зонтику не хотелось этого признавать. Может быть, его бездельник в кои-то веки занят чем-то, занимающим все свободное время?       Он прикрыл глаза и вздохнул, заставляя себя отбросить лишние мысли. От них в последнее время по ощущениям болела голова, ведь думать приходилось о многом, а число «14» врезалось в самый висок и маячило часами.       Он сел нормально, потянувшись, и оглядел привычный бардак на столе. Оттуда на него живо смотрела пары искрящихся глаз с фотографий. Часть из них уже была оформлена в ламинированные листочки в жестком книжном переплете, а часть – беспорядочно пестрила по всей поверхности стола.       А в углу скромно притаилась акварель. Слегка приоткрытая, словно намекающая…       «Просто попробовать.»

***

      Вечер тринадцатого белым флагом линии заходящего солнца говорил не о пощаде, а словно об угрозе события. Конец света? Может быть, остаться дома? Может быть, можно изобрести машину времени примерно за час и перенестись сразу на пятнадцатое февраля? Что ж, даже самоубийство, пожалуй, плохой вариант…

***

      Снег сухо хрустел под быстрым шагом. Темноту пробуждающегося города рассеивали лишь слепящие глаза машинные фары и слишком яркий для утра светофор.       Зонтик с несвойственным облегчением миновал перекресток, где чаще всего пересекался с Вару и шел в школу дальше вместе с ним. Но сегодня сошлись звезды и перекресток остался пуст, а у школы встретил только Феликс, еще не успевший подняться на крыльцо.       Он, приметя Зонта, тут же начал энергично махать ему рукой, а стоило парню приблизиться, как ему в покрасневшие пальцы сунули какую-то картонку. Треф достаточно быстро понял что к чему, спрятал открытку в ладонях от редкого снега, и поспешил войти в здание.       Зонтик расправил сложенную вдвое картонку и расплылся в улыбке при виде уже знакомого кролика-чудика, старательно выведенного голубыми маркерами. Он спрятал открыточку во внешний карман сумки и поблагодарил друга, хотя тут же почувствовал лёгкий стук вины в спину.       — Прости, мне нечего дать взамен, но...       Феликс отмахнулся, даже не дав ему договорить:       — Брось ты! В прошлом году я и подумать не мог, что смогу подарить ее тебе, как обычно, так что, раз уж ты здесь - это уже успех! — он дружески приобнял Зонта за плечи и достаточно быстро перескочил с темы на тему. Потом на еще одну, и Зонт даже перестал выискивать в толпах знакомое лицо, которое на самом деле пока увидеть был не готов.       Однако, Вару не было даже в классе. Треф бросил взгляд на время, и все-таки спросил у Феликса:       — Ты Вару нигде не видел?       — Нет, кажется. Вы обычно вообще вместе же приходите, но я не стал спрашивать... — Задумчиво ответил тот из-под парты, пока доставал тетради.       Зонтик слегка нахмурился, достал из кармана телефон и, немного помедлив, отправил Вару вопрос: "Ты придешь?".       Вместо ответа лишь прозвенел звонок. Только что вошедший учитель сопроводил его визг сморщенным, как изюм, лицом и прошел к своему столу, ворча на расставленные сумки на проходе.       Зонтик тем временем косо поглядывал на дверь, будто заклиная ее, но позже оставил эту идею и отвернулся. Словно по закону подлости, тут же раздался ничуть не смущенный громкий стук, и в кабинет влетел Вару с брошенным на отвали извинением за опоздание. С шумным выдохом он уселся за свою заднюю парту и слегка поднял ладонь в приветственном жесте Зонту, как только тот обернулся. Он кивнул в ответ и постарался сдержать усмешку от растрепанного вида парня: кудри и торчат, и липнут ко лбу, смоченные снегом, а розовый от мороза нос еще не успел "оттаять". Судя по опущенным к кончику носа очкам, они запотели на входе и все еще мешали обзору.       Тревога, кричащая в самые уши о том, что "что-то не так" все это время тут же утихла. Она так крепко поселилась в Зонте, что почти снова стала неотъемлемой частью, но сейчас лишиться этой составной он был совершенно не против, вместо того заселяя на ее место теплое спокойствие.       Урок как всегда: мало кому нужный, бурчащий неприметным фоном и навевающим скуку, а главным развлечением было – отслеживать секундную стрелку часов. Зонтик не заметил, как начал считать секунды, и ровно через минуту, как по команде, в кабинет постучали. От неожиданности парень даже подскочил и театрально схватился за колотящееся сердце.       С разрешения учителя в класс вошли Нэн и еще какая-то старшеклассница. Зонтик встретил их с удивлением – и даже не потому что не сразу понял зачем они пришли, а потому что даже не заметил отсутствие одноклассника.       Цветастые бумажки, которые местные почтальоны держали в руках небольшими стопками быстро все разъяснили. Ребята проходили по рядам, раздавая получателям валентинки из той самой коробки, что красовалась на входе.       Большинство, судя по реакции и смеху, были дружескими и шуточными, но Зонтик отследил и "обычные" в руках тех, чьи глаза непонятливо перечитывали строки в мелкой бумажке снова и снова, разгоняя ход мыслительного процесса и догадок.       Совершенно случайно его взгляд зацепился за Вару, чье лицо тоже изображало что-то неразборчивое от лежащих на столе валентинок. Очки давно вернулись на свое место, и издалека разглядеть глаза было невозможно, а вместе с этим и понять что творится в кудрявой голове.       — От тебя? — шепнул Феликс, слегка толкнув Зонта в плечо, кивнув в сторону пика.       Зонтик на секунду опешил, будто друг говорит вопиющую глупость, и просто отрицательно покачал головой.       Феликс оглядел уже его, как дурака, с янтарным недопониманием. Зонт лишь пожал плечами, слегка улыбнувшись, словно виновато. Но Феликс, подумав отмахнулся от него и, сложив неизведанный пазл в своей голове, цокнул языком.       — А она целеустремленная…       — Кто?       Феликс немного замялся, думая, стоит ли рассказывать. И все таки сдался:       — Ему еще с пятого класса девочка из параллели ежегодно строчит. Честно, мне бы хотелось такой же веры в себя, как у нее. То есть… она считает, что через год он передумает или как? — он тихо рассмеялся, чтобы не выбиваться из общего галдежа.       — Раз в год и палка стреляет, — пошутил Зонт.       — Бракованная у тебя палка, — фыркнул на это Феликс.       — Почему у "меня"?       — А у кого? Меня, что ли? Или ты его еще с кем-то делишь?       На это Феликсу прилетел легкий подзатыльник.       Это была просто шутка, такая же как уже, наверное, сотни других, однако из той сотни одаривших эти шутки улыбок, только эта стала отвратительно фальшивой. Что-то внутри откликнулось на нее как на оскорбление или угрозу, расползаясь желчью по венам, а после пыталось нейтрализоваться моралью. Все это смешивалось бурдой, вливалось в сердце и осталось там травить среду странным осадком.       Но Феликс, к счастью этого не заметил, отвлеченный врученных ему парой ярких открыточек. Единственным, кто вообще сейчас обратил на него нежелательное внимание стал Нэн. Он, окидывая парня взглядом, явно затормозил у их парты, шумно вдохнул, словно начнет говорить, но вместо этого небрежно поправил очки, отвернулся и прошел дальше, ускоряя шаг к двери, чтобы нагнать уходящую старшеклассницу.       «И что это было?»       Впрочем, одноклассник – последнее, чем была забита голова Зонтика. Он приложил ее на поставленную на стол руку и рассматривал Вару. Особо даже не осторожничая и не скрывая: открыто пялился. Наблюдал за тем как тот то открывает записку, то закрывает, то откладывает в сторону, то снова берет и вновь осматривает, а после берет телефон и что-то расторопно пишет. Откладывает в сторону, но не прекращает смотреть на темный экран. Что-то настукивает пальцами по деревянному столу, хотя при всем этом выглядит слишком расслабленным для человека, который о чем-то волнуется или чего-то ждет.       На всякий случай Зонтик проверил свой телефон, но, очевидно, ему ничего не пришло (кроме навязчивых уведомлений от пары игр).       Суматоха праздника плавно и бесконфликтно сорвала урок. Учителю было сразу понятно, что на фоне неожиданных признаний, дружеских шуточек и прочих подарков, диалог по теме урока у них выстроить не выйдет, а потому попросил сдать тетради на проверку конспектов и позволил балагану свое существование.       Зонтик молча слушал обрывки чужих фраз. Не от того, что ему было искренне интересны детективные расследования девушек на соседней парте, а просто чтобы забить голову хоть чем-то, что сможет вытеснить все еще не выветрившуюся желчь. Но она так сильно завоевала часть его внимания, что даже звонок с урока остался им неуслышанным. Только начавший собираться Феликс дал ему понять, что урок окончен, и Зонтик тоже наскоро спихнул принадлежности в сумку.       Она всегда была увесистой из-за камеры внутри, но сейчас была настолько одиноко пустой и казалась такой непривычно легкой, что за эти несколько дней у него даже появилась идея брать с собой побольше учебников, чтобы компенсировать знакомую тяжесть. К слову, обещанные "пару дней" прошли, и уже стали как раз "несколькими". Сам Зонтик подметил это только что и, хотя особой срочности вернуть вещь у него не было, желание потребовать ее назад чуть ли не зачесалось на языке.       Он напрочь забыл о том, как сильно ему не хотелось сегодня никуда идти, а воспоминание о неком утреннем избегании показалось чуждым на фоне нынешнего осознания нехватки общения. Наверное, он заставил себя решить, что не так сильно привязан, не так сильно нуждается, а иногда сам внезапно для самого себя выдерживал хоть малую, еле ощутимую, но дистанцию.       Он никогда не был особо импульсивным, но был готов прямо сейчас подойти и заговорить о камере, несмотря на то, что не распространялся информацией об этом. И, вероятно, он так бы сейчас и сделал, даже успел шагнуть вперед, но сам Вару внезапно подскочил и прошел к двери, параллельно швырнув бумажку в стоящую у стены урну.       Что-то внутри трефа внезапно рухнуло, рука сама нырнула в карман, нащупывая мягкие картонные края. Он сделал эту глупую открыточку ни на что не намереваясь, ничего не ожидая. Так, скорее на всякий случай, решил, что разберется на месте. Но этим "местом" оказался намертво прикованый к урне взгляд и окутывающее ощущение собственной глупости и… самонадеянности, наверное? У него нет оснований считать, что его валентинка не полетит вслед за этой. Скорее даже родилось четкое убеждение, что именно так все и будет.       Однако, неосознанно или по привычке он, одумавшись, поспешил выйти из класса и забегал взглядом по коридору в поиске Вару, но внезапно оказался перехвачен Нэном:       — О, привет! — как-то неловко начал он, словно они еще не виделись, — Можно тебя на минутку?

***

      — Ты хочешь, чтобы я передал Лирике валентинку от тебя?...       Зонтик, сидя на старой пыльной парте, удивленно наблюдал как Нэн наворачивает круги по библиотеке, то и дело исчезая за невысокими стеллажами и торопливо возвращаясь. Точно тигр в клетке.       Кажется, ему самому было крайне неловко с этой просьбы, ибо он тут же принялся листать первый попавшийся учебник, коим оказалась математика 6 класса, где и читать-то нечего было.       Судя по поджатым губам он собирался ответить, но как-то очень долго решался с мыслями, беспокойно листая страницы и теребя дужку очков. Видеть его таким было слегка непривычно, у Зонтика сложился максимально спокойный, немного даже загадочный портрет этого парня.       Нэн убрал учебник обратно на полку, отер руку о руку, очищая их от пыли, а после уселся на парту рядом с Зонтиком, слегка откинувшись назад.       — Да, — единственное, что у него получилось выдохнуть.       — Но почему ты не попросил сделать это ту девушку, с которой вы вместе разносили открытки?       На это Нэн оперся руками на край парты и теперь чуть наклонился вперед, разглядывая шнурки на черных кедах.       — Я просил ее, — то ли с раздражением, то ли с каким-то отчаянием ответил он, — но она отказалась. Она сказала, — он внезапно спрыгнул с парты. — что если это моя валентинка, то и дарить ее должен я! Почему в таком случае она раздала чужие? Те, что были в коробке – вряд ли все принадлежали ей! — он снял очки резким движением и начал протирать стекла краем рубашки, будто пытаясь списать свое раздражение на ситуацию раздражением на грязные очки.       — Мне кажется, она имела в виду немного другое… — попытался оправдать ее Зонтик, ссылаясь на приведенный Нэном аргумент.       Но тот лишь снова вздохнул, прикрыв глаза.       — Я знаю. Но дарить ей вот так я не хочу. Все было бы куда проще, если бы мне не пришлось принимать участие в этой голубиной почте.       — Боишься получить отказ? — он мягко улыбнулся, чтобы его ссылка на недавно сказанную самим же Нэном фразу в его адрес не выглядела подколом (хотя им она и являлась), и не заставила его снести бедный стеллаж, у которого тот уже начал отковыривать старые истертые наклейки.       Одноклассник обернулся на него и смерил долгим, будто бы даже тяжелым взглядом. Он еле слышно хмыкнул, и Зонтик был уверен, что получит в ответ и сам подобие издевки или шутку, но вместо этого парень кивнул:       — Да, боюсь. Я не подписывался, но уверен, что она узнает почерк. И если это окажется не взаимно, она просто сделает вид, что этого не было, и все останется как есть.       — Ты говоришь это так уверенно, будто она с большей вероятностью именно откажет…Что, если нет? Какой сценарий?       Парень долго не отвечал. Он долго вглядывался в свою блеклую открыточку, разглядывая мелкие наклейки, словно мог найти в них ответ. Вероятно, он действительно задумался над иным исходом этой истории только сейчас.       — Не знаю, — честно признался он. — Но, думаю, смогу придумать. Так ты в итоге поможешь или нет?       Зонтик слез с парты и наскоро отряхнул брюки от пыли, после чего согласно кивнул и протянул руку, чтобы забрать валентинку.       Нервный вид Нэна чуть сгладился, ему вернулось привычная уравновешенность. Казалось даже, что торчащие пряди рыжих волос облегченно опали на лоб. Он отдал открытку Зонтику и поблагодарил, после чего кивнул в сторону двери, предлагая покинуть тесную пыльную комнатку.       — Ты в итоге тоже ему не подарил, да? — с легкой утвердительной ноткой уточнил Нэн, пока они шли по коридору к нужному кабинету.       Зонт кивнул. Он ожидал, что одноклассник начнет подкалывать или просто говорить по этому поводу, но, вероятно, опасаясь, что за это Зонтик откажет ему в помощи, не стал.       Тем не менее, этот вопрос будто бы чуть лучше ответил трефу на заданный им ранее вопрос о том, боится ли Нэн быть отвергнутым. Единственное, что различало их двоих в этой ситуации - наличие самих отношений изначально.       Они вошли в кабинет со звонком, и первым делом Зонтик приметил пустую парту Вару. Однако стоило ему только-только усесться за свою, как вместе с преподавательницей в классе появился и пиковый, что заставило его почему-то с облегчением выдохнуть. Он обязательно спросит что случилось, но сначала быстренько поможет Нэну. У него ведь максимально простая задача: отдать валентинку и все. Это не займет много времени, верно?       К сожалению, он крупно ошибся.       После урока учительница подозвала его к себе с просьбой объяснить решение одной из заданных на дом пару дней назад задач, предполагая, что он списал. И это действительно было так, но поскольку он смог объяснить какие числа из каких букв произошли, его отпустили восвояси с похвалой вдогонку.       Торопиться уже было бессмысленно: Лирика давно ушла. Для себя он решил не передавать валентинку в классе – чтобы избежать лишнего внимания, но задача выловить девушку в коридоре оказалась сложнее. По крайней мере сейчас он точно прокололся, ведь нашел ее уже в классе, и менее чем через минуту после его прихода прозвенел звонок.       Он раздосадовано выдохнул и сел по обычаю рядом с Феликсом. Тот как бы невзначай спросил не случилось ли чего, но треф лишь отмахнулся, бросил, что расскажет потом.       Феликс принялся делиться с ним рассказами о том, сколько всяких открыток от друзей он наполучал за сегодня, даже дал порассматривать. Одна из них показалась ему чем-то чуть больше, чем дружеской, но уточнять он ничего не стал. Пока он разглядывал картиночки, в класс успела зайти учительница. Она поздоровалась, с тяжелым вздохом опустилась на крутящийся стул на колесиках, и принялась вслух вспоминать чем они занимались на прошлом уроке.       Зонтик аккуратно сложил валентинки Феликса в стопочку и положил на его край парты, после чего по выработавшейся привычке бросил взгляд на знакомую заднюю парту.       Но она оказалась пуста.       Треф озадаченно взглянул на часы: уже прошло достаточно времени, чтобы прилично опоздать, да и чтобы неприлично – тоже. Ни вещей, ни его самого – только грустная покинутая всеми парта. Он сам не заметил, как нахмурился, пытаясь что-то вспомнить. Но вспоминать было нечего: он точно не оповещал об уходе.       — А ты Вару видел? — шепнул он Феликсу, имея в виду прошлую перемену.       Друг сразу же обернулся на пустое место пикового и выглядел не менее удивленно.       — Ну… я видел, что он ходил к параллели, — задумчиво протянул он. — Не мог же он у них на урок остаться...       Зонт кивнул, но постарался уняться. Могло произойти что угодно: опаздывает, попросили помочь, еще что-нибудь...       Но задняя парта проскучала до самого звонка.       Выйдя из кабинета, парень, щурясь, оглядывал толпы народу, стекающим со второго этажа к первому – в столовую. Но не заметил и намека на Вару.       Он внешне знал лишь нескольких ребят из их параллели и, приметив хотя бы их, направился туда откуда они шли. Прошел мимо кабинета, робко заглядывая в светлый класс – будто случайно просто мимо проходил. Но, само собой, класс был пуст.       Успел поредеть и коридор.       У него совершенно не было идей, которые можно было бы предположить и прокручивать в голове, и самым лучшим решением он посчитал банально написать. Он остановился у окна, облокотившись о подоконник, и отправил короткое: "Ты где?".       Но мысль сместилась на задний план, стоило ему отлипнуть от экрана и увидеть стоящую у соседнего окна Лирику. Такой шанс упустить нельзя! Он запустил руку в карман с валентинкой для нее и, подойдя ближе, протянул.       Девушка удивленно оглядела его с какой-то странной искоркой в глазах, после взяла в руки открытку.       — Ой, это мне?       — Да, меня п… — он хотел уточнить, что его попросили это передать, однако девушка, не дослушав, внезапно повисла на его шее.       От неожиданности слова тут же застряли в горле, он неловко попытался отпихнуть ее от себя и все-таки предпринял еще одну попытку все объяснить, но Лирика, отлипнув, схватила его за руку и затараторила:       — Знаешь, я совершенно не ожидала! Кажется, никто не получил сегодня от тебя ничего. Я чувствую даже, будто это какая-то честь, — она хихикнула. В это подобие паузы Зонтик вновь открыл рот, чтобы разъяснить, но она, будто специально, снова его перебила, а после и вовсе потащила на первый этаж. — Ой, брось, можешь ничего не объяснять! Я на самом деле тоже смущена... И вообще, мы с тобой так толком и не пообщались до сих пор! Я думаю, отличная возможность!       Как он оказался с ней за одним столом в столовой он не понял, уже даже не слышал большую часть ее фраз. Она рассказывала, по ощущениям, обо всем на свете, перескакивая с темы на тему хлеще Феликса, и за эти несколько минут настолько его утомила, что он почти сдался в попытках вставить слово о том, что она поняла все неправильно.       Да и пыталась ли она вообще разобраться? Кажется, он не помнил даже, чтобы она читала то, что написал ей Нэн.       Как только в голове всплыла мысль об однокласснике, в голове Зонтика начали иллюстрироваться сюжеты его собственной гибели от рук Нэна. Насколько он поверит в то, что эта болтливая кокетка сама себе что-то додумала, а не он ей чего-то наговорил?       Причем ему даже не дают говорить!       Лирика задавала вопросы, действительно ждала на них ответов, но диалог все равно был в ее полной власти: Зонтик ни разу не смог вставить свое слово, если его не спрашивали. А даже когда ему удавалось на что-то ответить и он намеревался дополнить ответ на вопрос небольшим уточнением по поводу ситуации, она именно в этот момент опять начинала болтать.       И все бы ничего, но вянуть в этом словесном потоке ему предстояло еще минут двадцать, поскольку обеденная перемена была самой долгой.       — Пройдемся! — допив сок она вскочила с места и будто скомандовала.       Спорить в таком людном месте он не стал, лишь вздохнул и послушно поплелся за девушкой.       Он попытался идти чуть поодаль, но Лирика поравнялась с ним, и ее рука внезапно предприняла попытку лечь в его ладонь.       Если бы Зонтика было легко вывести из себя – этот жест точно бы вывел из организма все спокойствие, но оно все еще оставалось при нем. Мелкая трещина в непоколебимости выдавалась нахмуренным лицом, на долю секунды даже показавшим нечто похожее на отвращение.       Он успел вывернуть руку и спрятать ее в карман брюк – самое гуманное решение по его мнению. Но и тут от бескрайне прилипчивой Лирики он не укрылся, ведь девушку все это будто вообще не смутило: она взяла его под локоть и продолжила о чем-то говорить.       Она висла на нем, постоянно пыталась стать как-то ближе, Зонтику оставалось лишь пытаться держать расстояние настолько, насколько это было возможно.       Это определенно необходимо останавливать!       Только-только он собрался с этой мыслью, как обнаружил, что они оказались на втором этаже у дальних окон рядом с начальными классами. Там, где не так давно он видел болтающих Лирику и Нэна, и где сам разговаривал с ним же.       Девушка остановилась и наконец отлипла от него, вышла вперед, чтобы оказаться напротив и наконец умолкла, глядя ему в глаза. Зонт не понял что они хотела в них найти, но это было и не так важно. Главное – она замолчала, у него есть возможность все разъяснить.       — Лирика, эта валентинка… — начал он, но ему опять не дали продолжить.       Но не потому, что девушка начала болтать, а потому что он попросту опешил. Врасплох его застали не слова Лирики, а ее действия: теплые ладони легли на надплечье, она слегка притянула его пониже и шепнула ему в самое ухо:       — Я знаю, что ее написал Нэн.       Он удивленно таращился на нее, даже забыв выпрямиться, но первое, что почувствовал – резко нахлынувшую волну раздражения.       — Тогда зачем ты все это!.. — начал он, и его рука уже дрогнула, готовая отпихнуть девушку от себя.       Но тут же почувствовал крепкую хватку на плече и встретился взглядом с ошеломленными глазами Нэна. Он так и не понял: на него смотрят в искреннем ахуе или в ярости такой мощности, чтобы расплавить одними зрачками, не оставив не то что мокрого места – даже намека на существование.       — Привет, Нэн, — внезапно проворковала Лирика, давно отпустившая трефа и сложившая ручки за спиной, словно вообще оказалась здесь случайно.       Зонтик почувствовал как дрогнула рука парня на его плече, слегка подергал рукой в надежде все-таки выбраться и, если прямо очень повезет – свалить.       — Он ни при чем, — Лирика махнула на трефа, видимо, тоже не понимая планируется ли сегодня убийство, — И ты прости, — она обратилась к трефу. — я тебя немного…       — Использовала, — мрачно, хотя беззлобно завершил за нее Зонтик, на что она виновато улыбнулась и пожала плечами.       У него наконец получилось высвободиться из ослабшей хватки одноклассника, и на всякий случай он сделал несколько шагов в сторону.       Взгляд Нэна непонятливо мчался по Лирике, он нахмурился и выглядел раздраженно, но, кажется, он попросту не знал что делать, особенно учитывая диалог в библиотеке – он не был готов обговорить все прямо.       Лирика тут же оказалась рядом, вытянула руку и поправила выбившийся рыжий клочок его волос, словно так хотела его успокоить.       — Наверное, ты что-то хочешь мне сказать? — нежно пролепетала она, глядя ему в лицо.       В этот момент Зонтику показалось, что он тут явно ни к селу ни к городу и поспешил уйти.       Причем, ушел он со странным ощущением, будто его только что крупно наебали, еще и воспользовались, и он непременно бы это негативно запомнил, если бы это имело для него реальное значение.       Но тот, кто действительно что-то мог значить сейчас – не пойми где и, — он проверил телефон — все еще не ответил.

***

      — Я болтал в столовой с ребятами из параллельного, — заговорил Феликс сразу, как Зонтик сел за парту, и тот сразу уставился на него, — Она, — он имел в виду ранее упомянутую собой девушку, что пишет Вару открытки. — позвала его на разговор.       — На два урока и долгую перемену? — удивленно шикнул треф, коротко бросив взгляд на все еще пустующий стол.       Феликс замялся и, возможно бы умолчал, но испепеляющий взгляд сверлил его настолько, что ему начало казаться, что он начинает дымиться, а потому он ответил:       — Она не приходила сегодня и... э… скорее всего, они не в школе.       Зонтик кивнул – реакция куда спокойнее, чем представлял себе Феликс.       Но то спокойствие попросту было замешательством. Он не мог понять как ему нужно, или как можно среагировать. Что такого может быть в обычном разговоре? Особенно учитывая, что шансов Вару никогда не давал?       И насколько он может переживать и злиться на это, если сам, вероятно, уже пропах сладкими духами Лирики?       Если на кого-то и злиться – то лишь на себя. Выше чего он поставил страх обидеть девушку?       Имеет ли он право принять факт своей ревности именно в этот момент?

***

      Наверное, это оказался один из самых долгих дней, несмотря на то, что большую часть уроков Зонтик полностью прослушал.       Феликс снова о чем-то говорил, оживленно рассказывал, и, хоть обычно его болтовня просто утомляет – сейчас для Зонта были сравнимы с назойливым жужжанием неубиваемой мухи.       Поэтому парень искренне обрадовался, когда Феликс наконец обнял его на прощанье и вышел на улицу, шурша курткой.       Треф опустился на скамейку в углу раздевалки и устало провожал взглядом парочку оставшихся с ним ребят, что наскоро переобувались, накидывали куртки и спешили покинуть здание.       Сумеречная темнота неосвещаемой гардеробной почему-то успокаивала, относительная тишина почти опустевшего заведения казалась чарующей и будто бы даже громкой. Она глушила мысли и, кажется, немного помогла заземлиться.       Он встал и вяло направился к своему номерку, планируя тоже переодеться и пойти домой, но тут заметил подозрительно знакомый рюкзак на крючке, принадлежавшем Вару.       Он оставил вещи здесь?       Насупившись, Зонтик вернулся к лавке. Взглянул на время и решил сам для себя: если не придет в течение часа – сам отнесет вещи. Все-таки школа закроется, а есть или нет что-то действительно нужное в рюкзаке он не знал. Может, именно в нем он оставил телефон, и потому не ответил?       Слишком много "может", но слишком мало "быть".       Зонтик облокотился на прохладную стенку и, кажется, умудрился задремать, поскольку грохот хлопнувшей тяжелой двери прозвучал слишком неожиданно для того, кто бы намеренно в ясном уме его дожидался.       Уже было достаточно темно, но не настолько, чтобы не узнать кудрявую макушку. Зонтик подскочил, как ошпаренный, но замер ровно так же. Почему-то он был искренне удивлен его увидеть, несмотря на то, что этого и ждал.       И судя по тому как остановился Вару, эта встреча оказалась и ему внезапной.       С минуту они молча стояли, глядя друг на друга, но первым заговорил Зонт:       — Поговорим?       Вару кивнул, прошел к своему номеру, снял рюкзак и повесил на одно плечо.

***

      Библиотека оказалась, на удивление, очень удачным местом чтобы поговорить. В нее никогда особо никто не заглядывал (судя по слоям пыли – даже уборщицы), а учитывая, что сейчас уроков уже не должно было остаться ни у кого, в эту небольшую мрачную комнатку с одной свисающей с потолка лампочкой вряд ли кто-то сунется.       — Мне нужна камера, — первое, что обронил Зонт, как только тяжелая дверь хлопнула.       — И это все о чем ты хотел поговорить? — кточнил Вару со смешком, в котором Зонтик, кажется, расслышал раздражение.       Треф хмуро впился взглядом в парня, усевшегося на ту самую парту и подошел ближе.       Конечно, у него были еще вопросы. Да и не только: он был готов не только спрашивать, но и отвечать сам. Он не злился на Вару, но из-за ситуации с Лирикой и Нэном чувство обманутости не давало покоя, и это ясно читалось в его общем угрюмом виде.       Но он не один выглядел мрачно: все усмешки, которыми одаривал его пик, тоже были пропитаны чем-то пылающим.       — Пока да, — он попытался говорить спокойно, — ты говорил, что возьмешь на пару дней. Прошло… больше.       Вару отвел взгляд и поправил очки. Было четко видно, что что-то в этом диалоге доставляет ему дискомфорт.       — Ну, немного задержу еще, — уклончиво ответил Вару, чем заставил Зонтика вспыхнуть.       — Ты ведь не потерял ее? — он оперся руками на парту по обе стороны от парня и не сводил взгляда с его глаз. Они были скрыты за зеленым стеклом, но это совершенно не мешало Зонтику видеть то, как нервно он скачет взглядом по стеллажам, — Зачем она была тебе нужна? Где она сейчас? Где ты сам был все это время? — внезапно вырвалось у него то, что на самом деле крутилось на уме, и он до боли прикусил язык.       — Попался! — весело провозгласил Вару, легонько стукнув его костяшкой указательного пальца по лбу. От его взволнованного вида осталось только некое напряжение во всем теле, которое он и сам чувствовал, и Зонтик видел по какой-то непривычной скованности, — Ревновать умеешь? — он хитро сощурился и наклонился ближе к лицу напротив.       — Да нет, — неуверенно ответил он, обманывая обоих и уводя в бегстве взгляд. — Ты просто… С чего ты взял вообще, в самом деле! — внезапно он опомнился, что не упоминал за это время один факт.       Он мог бы начать оправдываться и продолжить отрицать, но почувствовал как горячее дыхание обдало жаром кожу, а после прохладные, потрескавшиеся на морозе губы. Мысль тут же растворилась в этом пьянящем контрасте, и он живо ответил, готовый раствориться и сам.       — Ты знаешь с кем я был, — будто перехватив мысль из головы трефа через поцелуй, выпалил Вару, отстранившись. Это прозвучало одновременно и в привычной хитрой манере, и с каким-то виноватым оттенком. Его чувство вины обнажилось подоспевшим разъяснением: — Она написала в валентинке, что хочет встретиться со мной и поговорить, но зассала и не пришла. А мне нужно было как никогда ясно дать ей понять, что ей пора это прекратить.       — Почему ты ничего не сказал?       Вару явно замялся, вновь засновал глазами по блеклым лучам света от лампочки на пыльных книгах. Он чуть ли не закряхтел, активно подбирая мысли и слова, подгоняемый немигающим голубым взором.       — Вокруг тебя вечно рыжий крутится, — пробурчал он.       Зонтик настолько не ожидал услышать такой ответ, что не проконтролировал выскочивший из него смешок, что заставил лицо Вару мгновенно вспыхнуть, хотя это было не так хорошо различимо в теплом желтом свете лампы над головой.       — Ты че смеешься!? — тут же взвился он, и Зонтика еще больше унесло в откровенный хохот, — Я его зубрильную морду никогда терпеть не мог, а тут ему вечно от тебя что-то надо! — продолжил он бурчать, понизив голос, будто его истинное отношение уже не было раскрыто.       — Прости, — еле уняв смех, улыбнулся он и поправил ворот чужой черной рубашки, смешно выскочившей на одетую поверх кофту. — Я правда не думал, что он тебя напрягает.       — Да не напрягает он меня! — шикнул пик, отчего-то настолько смущенный, что явно подскочил бы, если бы не Зонт, все еще не сменивший положение, — просто пусть мне тоже тебя отдает, — его бесформенная странная фраза рассыпалась в шумном выдохе: он сам прекрасно понимал какой бред несет, после чего снял очки и потер переносицу.       — Я понял, — усмехнулся Зонтик и притянул его к себе за ворот страдалицы-рубашки, который тут же опять оттопырился на кофту.       Казалось, будто они встретились впервые после долгой разлуки, и желание компенсировать все прошлое одиночество стало чуть ли не жизненной необходимостью. Слышать и ощущать горячее дыхание, чувствовать под рукой бешеный ритм сердца и слышать грохот такой же сумасшедшей ритмичности в ушах. Сейчас он словно закреплял, что все в порядке, несмотря на агрессивное начало разговора.       — Ты перестал приходить, когда я отдал тебе камеру, — пробормотал Зонтик, возвращаясь к изначально поднятой теме, пусть и немного с другой стороны. — Она правда тебе еще нужна?       И снова Зонт наблюдал у Вару вид "не знаю куда себя деть". Он будто бы попытался отсесть, но опять был пойман за рубашку.       Вару смерил его долгим, внимательным, но непонятным для Зонтика взглядом. Но потом, будто проиграв в эти гляделки, вздохнул и, слегка поколебавшись, потянулся к рюкзаку и достал оттуда фотоаппарат, после чего протянул Зонтику.       Тот взял ее (причем не без труда: ему показалось, что Вару еще прилагал немного усилий, чтоб немного задержать камеру в руках) и сразу включил. Конечно, он ему доверял, но проверить точно не помешало бы. Он повертел ее, оглядывая со всех сторон, а после что-то вроде любопытства нашептало ему зайти в галерею.       И фотография там была сделана не им.       Заснеженный двор, в котором он узнал свой – тот, на который выходят окна кухни – истоптан широкими линиями, вырисовывающими текст: “С ДСВ”, а рядом мелкий след в виде жирной галочки.       Завороженное молчание Зонтика, вероятно, было воспринято Вару неправильно, ибо он спустя время нарушил явно давящую на него тишину:       — Как-то глупо, да-да, — начал отмахиваться он, удерживая свое несвойственное смущение в узде насмешки хотя бы над самим собой. — Я думал удалить это и вообще…       Его бубнеж прервался неловко протянутой открыткой. Зонтик тоже не был красноречив и точно так же вывел на бумаге ярко-зеленое “С ДСВ!”.       — Я тоже не планировал дарить, — все с той же неловкостью, крепко повисшей в воздухе, проговорил Зонт, не глядя на него и отложив камеру, — Мы всю дорогу думали одинаково, — он усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку.       — И одинаково проебались, — с ухмылкой кивнул Вару.       — Неважно, — засмеялся Зонт и снова потянулся поправить ворот рубашки.       Но его рука была быстро перехвачена, а сам он слегка притянут вперед, вынужденный снова опереться второй рукой на парту. Губы коснулись щеки, а кудри защекотали веко, заставляя прикрыть глаз. Видимо, Вару настолько стало невыносимо это отвратительное чувство смущения, что он решил прекратить этот поток сплошной неловкости, исходящий из их ртов.       И Зонтик полностью разделял его идею, даже был ей вполне рад. Ладонь утонула в кудрявом затылке, пальцы ухватили прядь и слегка потянули в сторону. Сигнал был принят, и тот прильнул к губам. Они давно перестали быть холодными и только сейчас треф понял насколько раскален сам, если в секундный перерыв ему казалось, будто он ощущает жжение. Снова слегка хриплое дыхание перебивало каждый намек на мысль. Оно успокаивало, может быть, смогло бы даже убаюкать, если бы не ощущение захваченного духа и гул сердца.       Треф первый углубил поцелуй, заставив Вару приоткрыть рот легким укусом, но позже сам же внезапно растерялся от собственной настойчивости и даже предпринял робкую попытку отстраниться, и инициатива была перехвачена пиком. Он пресек этот шаг к отступлению, снова притянув к себе, и продолжил парнем начатое, но уже без единого намека на осторожность и, уж тем более, побег.       Дыхание уже не жгло, кожа привыкла к этому пожару, но лишь на лице. И потому, когда шею прижег шумный выдох, Зонтик вздрогнул, а по спине пронеслась волна мурашек. Он не понял в какой момент времени верхние пуговицы его рубашки оказались расстегнуты, но, пожалуй, это было последним, о чем хотелось думать, набирая воздух сквозь стиснутые зубы.

***

      — Знаешь, у меня весь день какое-то ощущение, будто меня поматросили и бросили, — бросил Зонт, стоя напротив зеркала в коридоре и застегивая верхние пуговицы на воротнике, будто хотя бы это вернет его растрепанный вид в более приличный.       — Чего...