Без имбиря, пожалуйста

— Половину порции гречневой лапши, пожалуйста. Без имбиря, — услышав заказ, мужчина в фартуке приветливо улыбается, кивает и скрывается за дверцей, ведущей на кухню. — Но ты же любишь имбирь, — парень, сидящий справа, облокачивается на общий стол и опирается о собственную ладонь, всем своим видом изображая полное непонимание. — Всегда кладешь в свою порцию побольше. — Заткнись, — равнодушным голосом произносит в ответ Чифую, — зато его никогда не ел ты. — И давно ты начал подражать моим привычкам? — усмешка трогает губы длинноволосого брюнета, обнажая клыки. — Будто ты не знаешь. — Мацуно кривит губы в ответ, но его улыбка горькая, болезненная, пропитанная скорбью, — уже пять лет как не ем имбирь. С тех пор, как ты умер, Баджи-сан. Чифую не мог точно сказать, в какой момент в его жизни появилось это... нечто. Просто однажды вместо своих мыслей он услышал голос человека, которого желал увидеть всей своей душой. Умом парень сразу понял, что по неизвестной причине столкнулся с самой обыкновенной галлюцинацией, только вот... ему не хотелось прерывать ее. Если это сон, в котором Баджи жив, то он готов был жить в мире грез вечно. А если образ давно погибшего друга лишь продукт его больной фантазии, то лечение может и подождать. Ведь пока Чифую знает о том, что настоящий Кейске мертв, проблем нет, верно? Время шло, постепенно ощущение иллюзорности происходящего сменилось привычностью. Будто не было этих нескольких лет, которые Мацуно прожил, скорбя по лучшему другу. Будто Кровавый Хэллоуин не завершился смертью одного из участников драки между Токийской свастикой и Вальгаллой. Будто заказанная тарелка гречневой лапши все эти годы делилась пополам. Будто командир первого отряда, единственный человек, к которому Чифую обращался уважительно, Кейске Баджи, на самом деле не умер. Но даже отравленный болезненной утратой, разум юноши не потерял возможности трезво мыслить. И спустя несколько месяцев совместной жизни с иллюзией стала проявляться разница между настоящим Баджи-саном и тем, кого породила сломанная психика Чифую. Галлюцинация знала всё, что знал тот, кто ее создал. Этот Баджи прекрасно понимал, что является лишь отголоском человека, которого уже давно нет на этом свете, и держится только благодаря желанию своего создателя видеть, пусть и лживый, но образ человека, на котором раньше строился весь его мир. Этот Кейске все понимал, но продолжал делать вид и отыгрывать роль своего оригинала, словно надеясь на то, что тогда Мацуно Чифую ослабнет и, подвергнувшись влиянию, однажды на самом деле поверит в то, что его друг жив. Но Чифую заметил отличие слишком быстро, раньше, чем поддельный Баджи успел повлиять на его разум. Тогда юноша изменился слишком сильно. Больше не спрашивал у галлюцинации совета; не отвечал, когда та задавала вопросы; не реагировал на услышанные от лже-Кейске слова. И о том, что каждую годовщину смерти своего лучшего друга Мацуно Чифую заказывает порцию гречневой лапши и съедает лишь половину тарелки, этот Баджи тоже знал. Знал, потому и догадывался, что хочет сделать его творец, раз на этот раз попросил только половину порции собы.