зарисовки с персами из jjk и омп/ожп

Годжо никогда не считал себя мастером отношений. Он был уверен в своих силах, непоколебим в своих решениях, но когда дело касалось любви, всё становилось сложнее. Любовь требовала уступок, честности и уязвимости — всего, что для него было непривычным. Однако, встретив Рию, он понял, что готов попытаться. Рию, в свою очередь, был неуверенным, хрупким парнем, который держал на своих плечах не меньше грузов, чем Годжо. Их отношения начались с нежности и легкости, но с течением времени оба осознали, что быть вместе — это ещё и работа. Особенно, когда ты живёшь с самым сильным магом своего поколения.

***

Однажды вечером, вернувшись домой, Годжо застал Рию сидящим на диване. Тот выглядел расстроенным, но ничего не сказал. В руках он держал книгу, которую явно не читал. Сатору почувствовал напряжение, но решил, что разговор может подождать до утра. — Прости, что задержался. Опять завал на работе, — сказал он, снимая пальто и бросая его на кресло. Рию бросил короткий взгляд в его сторону и вернулся к книге. — Ты мог бы хотя бы написать, — его голос был тихим, но в нём слышалась обида. Годжо замер. Он даже не думал, что снова забыл написать Рию о том, что задерживается. Это стало привычным — задания, экстренные вызовы, совещания. Ему казалось, что Рию понимает, что его работа не позволяет быть доступным круглосуточно. — Я был слишком занят, извини, — пожал плечами он. — Занят, чтобы написать одно сообщение? — Рию поднял на него взгляд. — Это занимает всего несколько секунд, Сатору. Годжо тяжело вздохнул. — Ты же знаешь, что моя работа не такая простая. Я не могу вечно думать о мелочах. Рию закрыл книгу, его руки слегка дрожали. — Это мелочь? — его голос поднялся. — Ты считаешь, что сообщить мне, что ты задерживаешься, — это мелочь? — Это не то, что я имел в виду, — попытался оправдаться Сатору, но было уже поздно. Рию встал с дивана, глядя на него со смесью боли и разочарования. — Тогда что ты имел в виду? Что я должен просто сидеть здесь и быть благодарным, что ты вообще появляешься? Знаешь, я устал от того, что для тебя это всё так легко. — Легко? — Сатору нахмурился. — Ты правда думаешь, что мне легко? Я пытаюсь держать этот мир на своих плечах, Рию. И при этом я возвращаюсь домой к тебе, чтобы быть рядом. Ты хоть немного понимаешь, через что мне приходится проходить? — А ты понимаешь, что значит быть тем, кто постоянно ждёт? — перебил его Рию, его голос задрожал. — Я каждый раз боюсь, что ты не вернёшься. А когда ты возвращаешься, ты даже не замечаешь, как это тяжело для меня. Годжо почувствовал, как его раздражение начинает закипать. Ему было больно слышать эти слова, но ещё больнее было осознавать, что Рию прав. — Может, тебе стоит научиться быть сильнее, — холодно бросил он, сам не замечая, насколько жестоко прозвучали его слова. В комнате повисла тишина. Лицо Рию побледнело, серые глаза наполнились слезами. — Быть сильнее? — его голос был едва слышен. — Ты всегда говоришь, что любишь меня таким, какой я есть. Но теперь я должен измениться? Стать кем-то другим, чтобы быть достойным тебя? Сатору хотел возразить, но слова застряли в горле. — Ты не понимаешь, — попытался он, но Рию резко прервал его. — Ты прав, я не понимаю. Может, мне лучше уйти, чтобы ты мог сосредоточиться на своей великой миссии. Он развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью спальни. Сатору остался стоять посреди гостиной. Его обычно невозмутимое лицо исказилось от смеси вины и усталости. Он сел на диван, закрыв лицо руками. Он знал, что был неправ. "Почему я всегда всё порчу?" — подумал он, глядя в пустоту. Ему казалось, что он делает всё, чтобы Рию чувствовал себя любимым, но сейчас стало очевидно, что его усилий недостаточно. С той ночи прошло несколько дней. Они почти не разговаривали. Годжо пытался загладить свою вину — приносил домой сладости, которые Рию любил, оставлял записки с извинениями. Но мальчик оставался холодным, избегал его, предпочитая проводить время в спальне или на кухне.

***

Однажды вечером, после очередного долгого дня, Годжо решил, что больше не может выносить это молчание. Он подошёл к двери спальни и постучал. — Рию, нам нужно поговорить, — сказал он, опираясь на дверной косяк. В ответ была тишина. Годжо тяжело вздохнул и всё-таки вошёл. Рию сидел на кровати, обнимая подушку. Его лицо было уставшим, глаза красными от слёз. — Ты думаешь, что это исправит всё? — тихо спросил он, не поднимая взгляда. — Нет, — честно ответил Сатору, садясь на край кровати. — Но я хотя бы должен попробовать. Рию медленно повернулся к нему, его взгляд был полон боли. — Ты не понимаешь, как это для меня. Ты живёшь своей жизнью, полной приключений, людей, которые тебя уважают и восхищаются тобой. А я... я просто кто-то, кто ждёт. Я чувствую себя таким бесполезным. Годжо протянул руку, осторожно коснувшись его ладони. — Ты никогда не был бесполезным. Ты — моя причина возвращаться. Моё тихое место, где я могу быть собой. Но я понимаю, что мало тебе это показывал. Прости меня. Рию наконец поднял на него глаза. — Я не прошу многого, Сатору. Просто дай мне почувствовать, что я важен для тебя. Не только словами, но и делами. Годжо кивнул, наклоняясь ближе, чтобы прижаться лбом к его лбу. — Ты прав. Я обещаю, что буду стараться. Я не хочу терять тебя. Рию слегка улыбнулся. — Тогда начни с того, чтобы не забывать писать сообщения, — тихо сказал он. Годжо засмеялся, обнимая его крепче. — Сделаю это своим приоритетом.

***

Годжо нежно провёл рукой по щеке Рию, глядя в его смущённые серые глаза. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними не осталось ни обиды, ни напряжения — только тепло и безграничное доверие. Сатору медленно наклонился, чтобы снова коснуться губ Рию. Поцелуй был глубоким и неспешным, как будто Годжо хотел насладиться каждой секундой близости. Его руки скользнули по тонкой талии, прижимая мальчика ближе. Рию тихо выдохнул, сжимая пальцами рубашку Сатору, пытаясь успокоить колотящееся сердце. — Ты такой нежный, — прошептал Рию, когда Годжо прервал поцелуй, чтобы перейти к его шее. Его губы оставляли мягкие следы на фарфоровой коже, а в некоторых местах он чуть задерживался, оставляя лёгкие засосы. — Хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю, — тихо ответил Годжо, его голос звучал низко и чуть хрипло. Он аккуратно помог Рию снять мешковатую футболку, которую тот носил дома. Гладкая кожа Рию блестела в мягком свете ночника, и Годжо на мгновение замер, словно любуясь произведением искусства. Рию смутился под этим взглядом, но ничего не сказал — в этих глазах не было ничего, кроме обожания. — Ты такой красивый, — сказал Сатору, проводя ладонями по его талии. Рию опустил голову, чувствуя, как его лицо начинает гореть, но Годжо лишь тихо засмеялся и снова притянул его к себе. Их поцелуи становились всё более жадными, наполненными желанием и нежностью. Годжо скинул рубашку, и теперь их тела соприкасались. Тёплая кожа Рию приятно отзывалась на каждое прикосновение. С каждым новым движением Годжо продолжал быть внимательным, давая Рию время привыкнуть. Его слова были мягкими и успокаивающими, а каждый поцелуй — обещанием, что он рядом, что он любит. Когда между ними больше не осталось границ, их тела двигались в унисон, полностью погружённые друг в друга. Это было не просто физическое соединение, а момент, когда их сердца и души стали одним целым. Когда всё закончилось, Годжо бережно укутал их в плед и притянул Рию к себе, чтобы тот положил голову ему на грудь. В тишине ночи они слушали, как успокаиваются их дыхания. — Ты — самое важное, что есть в моей жизни, — прошептал Сатору, проводя рукой по волосам Рию. — Спасибо за то, что ты всегда со мной, — ответил Рию, обнимая его крепче. Они заснули, окружённые теплом друг друга, зная, что их любовь справилась со всеми трудностями, и что впереди их ждёт ещё много моментов, которые они будут разделять вместе.

***

После той ночи, наполненной нежностью и близостью, они словно заново открыли друг друга. Годжо впервые осознал, насколько хрупким может быть их счастье, и поклялся больше не допускать таких ошибок. Рию, в свою очередь, почувствовал себя услышанным и понятым, впервые за долгое время ощутив, что его чувства действительно важны. Они начали работать над своими отношениями. Это было не всегда просто — иногда ссоры всё же возникали, но теперь они больше не замалчивали проблемы. Годжо учился уступать, уважая хрупкость и границы Рию, а тот постепенно преодолевал свои страхи и учился верить в их связь. Каждый день они старались лучше понимать друг друга. Годжо находил способы оставлять короткие, но милые сообщения, даже в самый загруженный день. А Рию, наблюдая за его усилиями, начал больше говорить о своих чувствах, не пряча обиды за молчанием. С этого момента их любовь стала крепче. Они научились принимать не только друг друга, но и сами себя. Годжо любил Рию за его мягкость и искренность, а Рию обожал в Сатору его силу и готовность становиться лучше ради их общего счастья. Они больше не боялись трудностей, потому что знали: вместе они справятся с чем угодно. Их история только начиналась, и каждый новый день был доказательством того, что настоящая любовь — это всегда совместный труд, но ради такой любви стоит бороться.