Тишина

Однажды, темной летней ночью, в одном из дачных домиков было открыто окно настежь. Летняя прохлада проникала сюда, и недвижимые занавески будто застывали, время останавливалось. Росшие за оградой редкие рябины были похожи на чудовищ, и их острые чёрные листья были схожи с растопыренными пальцами. Поначалу, это пугает, очень хочется укрыться с головой под одеялом, чтобы никакие монстры не напали на беззащитного подростка, в котором неожиданно проснулись детские страхи. Неподалеку протекает речка, а за ней возвышается непроходимый лес. По утру, на опушку пастух гонит белоснежных коровок, и те своим мычанием и дребезжанием бубенчиков на шее, знаменуют начало дня, прогоняя все ужасы ночи. Золотистое солнце выкатиться из-за горизонта, и вновь каждому придётся играть свою роль в этой жизни, становясь настоящими лишь на следующую ночь... *** КНДР и КНР нельзя сидеть на одной кровати, но они всё равно это делали, когда последние голоса воспитанников Союза утихали. В комнате они вдвоём- другие с КНДР и Китаем просто не уживались. Что один, что другой, оба были странными, и большинство республик это отталкивало. Но Чен Сук и Мао это не расстраивало, наоборот, они были счастливы. Сейчас -особенно. Ведь только по ночам они могли быть так близки, наконец скинув маски простого будничного безразличия. Духовно оба были как близнецы- неизвестно, что их сблизило, но в один прекрасный момент, у обоих появилось одно увлечение, смотреть на луну. Без каких-либо объяснений. Кровать Китая была самой близкой к окну, поэтому Северная тихонько перебиралась на неё, стараясь не скрипеть пружинами. Потом, оба садились по-турецки, и устремляли свои глаза на ночное небо, что всегда было таким красивым над посёлком. Слова тут излишни- сами глаза говорили им о том, в чем сейчас оба нуждаются. Им нужно лишь присутствие рядом. КНДР всегда чувствовала себя одинокой, она считала что её никто не сможет полюбить. Это убеждение появилось тогда, когда ГДР отверг её чувства. И как бы она не пыталась ему понравится, немец был настолько глубоко травмирован последствиями ВОВ и неизлечимой болезнью, что не видел ничего вокруг. Ему никто не был нужен, он жил в своём болезненном мире, и угас в одиночестве. А вот Китай...он не поступил с кореянкой также. Нет, он всегда был рядом. Даже сейчас, он заботливо укрывает её одеялом, оставляя для себя лишь жалкий кусочек. Его кожа покрыта мурашками, костялвые плечи дрожат, но он упорно делает вид, что всё хорошо. И в темноте, его терракотовые глаза пылали, будто два уголька...завораживающие зрелище... {Звёзды сегодня особенно красивы...}- думает брюнетка с какой-то тяжестью на сердце. В носу защипало, на глазах кореянки были слёзы. Но это...нет...это было далеко не горе. Что-то такое коснулось её души, что заставило даже КНДР дать на мгновение волю чувством. Она упрямо вытирает глаза рукой, боясь, что китаец что-то заметил. Но нет. Он также недвижимым, и все ещё прекрасен. Подростки смотрели на луну. Большая, круглая и молочная, будто блюдце, она светилась серебряным светом, в окружении своих детей-звезд. Было не так страшно сейчас думать о будущем- Северная больше не чувствовала себя такой одинокой. Некий теплый барьер окружил её, она вздрагивает, когда ладонь китайца накрывает её ручку, чуть сжимая. Осторожное, трепетное касание, и никакого желания отстраниться. Нет такого страха...Он не ушёл, не оставил...и никогда не уйдет... Они хорошо понимали друг друга без слов.