Сестра Мэри, брат Джек

             Уже в прихожей услышали жалобный мальчишеский визг-скороговорку.       - Ай, не буду! Уй, понял! Ой, больно! Ай, выучу! Уй, буду! Аахр, слушаться буду! Ай, извинюсь!       - Отец Джека порет, - спокойно пояснила Мэри на мой удивленный взгляд.       Тем временем визг звучал все громче и жалобнее. Слов больше не было.       - Ааайййй! Ууууууййй! Ооооххххррр!       - Тебе его не жалко? – поразилась я равнодушию Мэри.       - Он получает то, что заслужил, - будто омыла руки подруга. – В юном возрасте Джек был таким надоедливым. Невыносим! А родители только бранили его. Пока однажды (Джеку было 7, а мне 12) я не подслушала людей, говоривших о дисциплине для мальчиков. Давай-ка чаю попьем. Расскажу подробно. Если тебе интересно, конечно. Пока папа занят.       

***

             Закрыв дверь, чтобы нескончаемые вопли не мешали разговору, разлив чай по чашкам, закусывая печеньем, Мэри продолжила.       - Так вот. Те люди обсуждали, что хорошенько дерут сыновей, и соглашались, насколько лучше те ведут себя какое-то время после порки, - рассказала я родителям.       - Но, Мэри, наказывать мальчиков физически больше не считается приемлемым, - возразила мама.       - Он слушает, когда вы его ругаете, а потом продолжает заниматься теми же ужасными вещами. Сегодня он показал мне язык за то, что я что-то сказала.       Отец нахмурился, глядя на Джека, сейчас стоящего тише воды, ниже травы и смущенно уткнувшегося взглядом в пол.       - Твой брат еще мал, Мэри, - задумался, однако, отец и переглянулся с мамой. - Может быть, нам попробовать его шлепать…       Джек протестующе вскинул голову и показал мне сжатый кулак.       - Вот, - ухватила я руку брата. – Посмотрите! Разве так ведет себя раскаивающийся в своем безобразном поведении мальчик? Шлепание не образумит его. Разве что по голому заду.       – Джек! – строго велел отец, выпрямившись на стуле и расставив ноги. – Подойди! Спусти штаны и трусы. Ложись ко мне на колени.       Набычившийся, покрасневший брат немного оголил попу и неуклюже улегся.       Отец передвинул его на левую ногу, прижал левой рукой спину, спустил шорты с трусами почти до колен и зажал ноги своей правой.       Белая, ни разу не поротая попка выпятилась, худощавые ягодицы напряглись.       Широкая отцовская ладонь начала размашистые шлепки.       Джек сразу же завопил по все горло, задергался. Но отец держал крепко, а я и мама смотрели молча.       Брат получил 20 шлепков. Я считаю, что Джек просто старался разжалобить родителей.       - Кхм… И тебе совсем не было брата жалко? – вновь удивилась я.       - С чего, Анна? Я же организовала это, - пожала плечами Мэри. – Потом отец Джека еще в угол отправил, запретив подтянуть трусы и штаны. Считаешь, я не права? Ты таааак смотришь!       - Джеку уже 12, - уклонилась я от ответа, не желая ссориться с подругой. - Он так вопит всего лишь от шлепков рукой?       - Тебе все-таки интересно, - расслабилась Мэри. – Это было только начало. Несколько месяцев я наблюдала шлепания Джека. Вопящего во все горло, лежащего на отцовских или материнских коленях с шортами и трусами на коленях, а то и щиколотках. И после стоящего в углу со спущенными штанами. А потом пожаловалась снова.       - Папа, Джек совсем не исправился. В ту минуту, когда его задницу больше не жжет, он тут же все забывает.       - Может быть, ремень был бы лучше, - удивила мама.       Это было испробовано.       Отец укладывал Джека через подлокотник дивана в гостиной и хлестал своим толстым плетеным ремнем. По три десятка давал. Джек много жаловался, как больно достается ему, но хватало на неделю, от силы две. Он продолжал еще вреднее устраивать мне постоянные неприятности.       А через несколько месяцев Кристи Армстронг рассказала, как ее 10-летний брат получает порку прутом от отца.       - Да, я знаю. Она обмолвилась пару раз. Не думала, что ты согласного мнения…       - Надо было Кристи тоже позвать!       Мое замечание с намеком на критику Мэри, возбужденная своим рассказом, пропустила мимо ушей.       - Я спросила у Кристи, мог бы ее отец поговорить с моим. О наказаниях Чарли, когда он не слушается. А то мои родители очень неохотно наказывают Джека. Даже ремень его не страшит.       Ну и вот, короче. Родители Кристи пригласили наших в гости. Чарли в тот день как раз что-то натворил. Нет, я не знаю, что это было, но, видимо, провинился очень серьезно. И родители решили наказать его в присутствии моих.       - Видeли бы вы лицо мальчика, - смеялся отец, рассказывая за вечерним чаем по возвращении. - Я никогда в жизни не видал такого несчастного выражения на мальчишеской рожице. Не кривись, Джек! Ты за свои выкрутасы получаешь совсем не так, как следовало бы. Сомневался, жалко тебя было, а сейчас я в этом уверен.       Джек покраснел и надулся, грызя печенье.       - Мальчугана заставили снять шорты совсем и наклониться над стулом. На нем не было трусов, и всем напоказ был выставлен не только хорошо исполосованный зад, но и то, что мальчики в таком возрасте стараются скрыть, - подхватила рассказ мама.       – Мистер Армстронг ни разу не заколебался, - продолжил отец. - Несмотря на мальчишкины завывания и взвизги, когда на вихляющейся заднице щедро вспухали пурпурные рубцы поверх памятных от прошлых порок и ставших уже багровыми, а некоторые даже иссиня-черными. Это было впечатляюще!       Мама кивнула.       - Да, я никогда не думала, что так сильно можно сечь попку мелкого мальчика. Но это явно оказалось очень действенным. Чарли отстоял в углу, пока мы не собрались уходить. Да. Лицом к стене. На коленях. С ладонями на затылке. Слышишь, Джек? Папа прав. Тебе было бы полезно! (– Представляешь, Эн, мой энтузиазм, слыша такое? – отвлеклась Мэри.) Когда извинялся перед всеми нами за свое непослушание и подпорченную этим наказанием нашу встречу, Чарли еще всхлипывал, лицо было мокро от слез. Он был очень вежлив, скромен и, думаю, - мама улыбнулась, - счастлив, застегивая наконец шортики.       Джек сидел тихо, как мышка.       - Теперь-то вы понимаете, что легкое шлепание Джека никогда не cработает, - сказала я. - Вам не кажется, что пришло время для порки хорошим, тяжелым прутом?       - Ой, заткнись, Мэри, - неожиданно взорвался брат.       - О! Вы слышите? - воскликнула я. – Джек будто и не слушал вас.       В ответ он врезал мне кулаком по руке.       Я взвизгнула и показала, как больно.       - Ты видишь, папа? Вот так он всегда делает, когда зол или я пытаюсь его чему-то научить. Он никогда не слушает.       Родители переглянулись.       - Мне думается, Мэри права, - сказал отец.       - Да, но прут? - мама все еще сомневалась.       - Нет, вы не посмеете! - заорал взбешенно Джек, но я видела, что на самом деле своей атакой он скрывает страх.       - Вы видите? Он невыносим. Я полагаю, что шесть прутов - это единственное, что его исправит.       Отец выгнал бормочущего грубости Джека из-за стола в его комнату и решил завтра же купить несколько прутов.       Несколько дней мы с братом не знали, не разошлись ли слова отца с делом.       И вот Джек за что-то наорал на меня. Отец услышал и сурово приказал брату пройти в его кабинет. Они о чем-то там возбужденно говорили за закрытой дверью. Что-то шумно двигалось.       Через несколько минут отец пригласил войти маму и обиженную Джеком меня, конечно.       Такого, если честно, я не ожидала.       Джек был согнут над спинкой массивного деревянного стула, отодвинутого от отцовского письменного стола. Шорты и трусы брата валялись на полу. Видимо, отец содрал их насильно. Попу прикрывала только рубашка.       Усадив нас на диван, отец приказал Джеку залезть выше и взяться руками за передние ножки стула. Спинка стула высокая, так что мальчишке пришлось вытянуться на кончиках пальцев. Рубашка позорно задралась.       Отец прошел к шкафу.       Джек извернулся посмотреть. Лицо у него было красное, губы дрожали. По щекам уже текли слезы.       Отец вынул из шкафа гибкий прут потолще моего мизинца. Подошел к Джеку, завернул его рубашку почти до плеч и слегка похлопал прутом по попе. Ягодицы сжались. Джек судорожно дернулся и жалобно заскулил.       Когда отец начал порку, даже я затрепетала. С такой силой врезался прут, оставив сразу вспухший темно-красный рубец.       Джек получил шесть размеренных ударов. Плюс три дополнительных. Потому что поначалу протестующе бранился.       Глупыш!       К концу этой первой порки прутом он захлебывался плачем, как младенец, вопил так, что уши закладывало, и жалобно умолял о прощении.       Потом отец взял его за ухо, запретил тереть ладонями горящую попу и отвел в угол гостиной. Без трусов и штанов. Целый час пришлось стоять Джеку на коленях, придерживая подвернутую до талии рубашку, чтобы на всеобщее обозрение была выставлена пурпурно-полосатая попка.       

***

             Донесся особо пронзительный жалобный вопль.       - Послушай, Мэри, это не чересчур? – уронив на тарелку очередное печенье, вновь встревожилась я.       - Обычно Джек получает дюжину. Разве много? – нехотя прервала красочный рассказ Мэри.       Незамедливший очередной взвизг перешел в отчаянный вой.       - Идем. Посмотрим, - поднялась Мэри. - Может, ты и права. Мы же пришли спросить про вечеринку. Если хорошо попросим, папа не будет против и даже, возможно, отвезет нас. Только бы с Джеком возиться не пришлось. Противный! И тут пакостит!       

***

             Дверь отцовского кабинета Мэри открыла, едва постучавшись.       - Папа… - начала она и остановилась, якобы пораженная тем, что увидела.       Я, понятное дело, на представшую перед нами картину смотрела буквально с отвалившейся челюстью.       В точности, как только что описывала Мэри, через спинку стула был перекинут тылом к двери худощавый подросток. В одной клетчатой черно-серой рубашке и серых носках. Судя по почти сплошь багрово-синим ягодицам, получил он гораздо больше упомянутой сестрой дюжины. Ноги сучили по полу, плечи сотрясались от судорожных рыданий.       - Мэри, тебе не следует так врываться сюда, - сказал отец, опуская прут, который только что вновь приложил к мишени. И улыбнулся. Отнюдь не раздраженный нашим внезапным появлением. – Да и правильно, что ты и твоя подруга стали свидетельницами наказания Джека. Два неуда в школе за неделю он же получил, потому что не слушал твоих правильных требований качественно сделать математику и выучить стихотворение.       Отец поднял прут и с силой хлестнул по нижней части мальчишеской попы. Джек, извиваясь, заорал.       Отсчитав еще четыре столь же сильных удара, отец положил прут на стол, велел Джеку подняться и встать на колени в угол, выставив для обзора хорошо высеченный зад.       - Я посмотрела бы одно из наказаний Джека с самого начала, - не удержалась я.       - Папа, ты не будешь против? – оживилась Мэри.       - Почему бы и нет… - с усмешкой ответил отец. - Это поможет преподавать должные уроки этому мальчугану в углу.       

***

             Утомлять вас подробностями последствий того договора не стоит. Проходило ведь все с нюансами, но по тому же сценарию. Отмечу только, что Мэри, Кристина и я свидетелями наказаний Джека и Чарли были множество раз.

***

             Прошло много лет.       Неожиданные впечатления того памятного дня живы, как будто все было вчера. Мэри и Кристи и я дружны по сей день. Мы неизменно убеждены, что нет ничего действеннее в воспитании мальчишек, чем добротная порка. О братьях подруг вы уже знаете. Обоим моим сыновьям, трем племянникам этот метод тоже пошел только на пользу.       Навязывать свое мнение кому бы то ни было у меня нет и мысли. Но если вам было интересно и познавательно, я однозначно рада.