Пропасть

❏ ❐ ❑

Об Олеге Вадим услышал раньше, чем его увидел. Местные говорили о каком-то русском сагир аль-зииб, что в одиночку через минное поле вывел из оккупированной деревни группу беженцев человек в двадцать, без жертв и тяжёлых ранений. Это было практически невозможно, тем и интересно. Поэтому, когда поступил очень жирный заказ на уничтожение подземной лаборатории по производству химического оружия, а в отряде значился некий Олег Волков, Вадим согласился без раздумий. Операцией руководил Андер Йенс, который действовал с присущей немцам аккуратностью, тщательно зачищая лабораторию без лишней возни. Вадима с Олегом поставили в пару, отправив на нижний уровень, чтобы забрать документы: лабораторные исследования, формулы и составы, отчёты об испытаниях на людях, контакты боевиков — всем этим интересовались и другие заказчики Вадима, поэтому он работал вдвойне усерднее. Олег шёл рядом почти бесшумно, убивал спокойно, с расчётливой точностью и не рисковал понапрасну. Идеальный напарник. Немного смущал возраст — на вид Олегу было лет двадцать, да и с такими природными данными ему бы рекламировать военную форму, а не бегать под пулями. Вадиму нравилось копаться в мотивах, проверять собственные теории. Сам он пришёл в наёмники за деньгами, устав от мизерной зарплаты научного сотрудника и по совместительству преподавателя, а остался «по любви». Да и глупых детей с подростковыми драмами стало на порядок меньше. Они всё ещё крутились вокруг, но либо быстро взрослели, либо умирали. В этом была какая-то недостижимая для гражданских романтика. Вадим наслаждался моментами, когда чувства обострялись до предела, разум очищался от всяких мыслей, сосредотачиваясь на поставленной задаче, и всё сводилось к простому «убей или будешь убит». Олега, казалось, этот кураж не брал. Неужели отбитый психопат с эмпатией на нуле? Когда они взломали последнюю дверь на пути в архив, Вадим бросил на пол пустую сумку и взялся за бумаги. — О, так это они недавно на востоке веселились? — сказал он вслух, пролистав пару папок. Олег одарил его тяжёлым взглядом и снова повернулся ко входу, подняв автомат. — А ты не читал документы, которые нам отправили? — спросил он глухо. — Не, я дальше строчки с наградой обычно не смотрю, — легко соврал Вадим и переключился на компьютеры. Судя по записям и отчётам, тут базировалась лаборатория, разрабатывающая состав для бинарного химического оружия. Весело. Завод по изготовлению боеприпасов находился сильно севернее, но это уже были не их заботы. По крайней мере без дополнительного финансирования. Вадим узнал главное и перестал вчитываться, гораздо интереснее оказалось пытаться вывести Олега на диалог, узнать поближе, но тот отвечал мало и односложно. Пару раз попросил не отвлекать его, вырезая оставшуюся охрану. И в конце концов Вадиму надоело. Ох уж эти томные брюнеты и их секреты. Когда они выбрались наружу, Йенс выслушал устный отчёт, вычеркнул зачищенные сектора на бумажной карте и свистнул Джессике. — Зажигай! — крикнула она и небольшим зарядом подорвала вход. Песок вокруг просел и пошёл рябью. Джессика начала фотографироваться на свою мыльницу на фоне дыма и огня, пока её не окликнул Йенс. — Дас райхт! — приказал тот устало и обратился уже ко всем на ломаном английском: — Хорошо поработали. Деньги вам перечислят через пару часов. Джессика, сноси остальное, когда мы будем хотя бы за километр. Сейчас садитесь по машинам в тех же составах, в которых приехали. Разместимся на двух базах. Волков, Бом и я за рулём. Выполнять. Когда они отъехали, сработал оставшийся заряд. Прогремел взрыв, и машину качнуло. — С огоньком, да, мальчики? — усмехнулась Джессика, складывая в сумку провода. Ей не ответили. Половину поездки Вадим доказывал, что лучшая музыка в дороге — это Леди Гага и гангста-рэп. Джессика же предпочитала хип-хоп и немецкий рок. Олега не впечатлили их аргументы, и они до самой базы слушали Короля и Шута, потому что «водитель выбирает музыку, вот почему». Когда они припарковались и вылезли из нагретой солнцем тачки, Вадим размял затёкшие плечи и сунул в рот излюбленную зубочистку, а Джессика повисла у Олега на шее. Тот быстрым, но плавным движением выбрался из объятий. Так легко и естественно, будто годами тренировался выскальзывать из лап заинтересованных в нём девчонок. — Как насчёт отпраздновать? — бодро спросила Джессика, обращаясь больше к Олегу, и кокетливо заправила за ухо выбившуюся из высокого хвоста кудрявую прядь. — Не интересует, — ровно ответил Олег и пошёл к лагерю. Вадим задумался. Либо Олега кто-то ждал на гражданке, либо он сам мог проявить сейчас всё своё очарование и весело провести время. — Смотри, как надо, — бросил он Джессике, подмигнув, и побежал следом. — Я иду спать, а ты — нахуй, — отбрил его Олег, когда они поравнялись. — Но я даже ничего не сказал! — искренне возмутился Вадим. — Мне было достаточно нашего предыдущего общения, — хмыкнул Олег. — Возвращайся к Джесс, она, кажется, ищет компанию на эту ночь. И он просто ушёл, скрывшись за тентом. Вадим всегда готов был побороться за призрачный шанс, но с Олегом ему ничего не светило однозначно. Хотя жопа у того была что надо. Вадим бы от души намял такую, зарывшись в неё лицом. Он так и стоял у входа в лагерь, закапывая сексуальные перспективы, пока к нему не подошла Джессика и не положила руку на плечо. — Что, старичок, в первый раз? — спросила она со смехом. — Кто бы говорил, — цокнул Вадим и выплюнул зубочистку себе под ноги, утопив её в песке. После таких миссий дико хотелось жрать и трахаться. И если со вторым их продинамили… — Пошли до кухни, — предложил он. — Слышал, сегодня готовят фесенджан, я такое ещё не пробовал. — Сто лет не ела утку, — мечтательно протянула Джессика и взяла его под руку, утягивая вперёд. — Чур, ты угощаешь. — Мы так не договаривались, женщина. — Вадим невесомо щёлкнул её по загорелому носу. Джессика рассмеялась и сказала почти шёпотом: — Это плата за молчание. Ты же не хочешь прослыть неликвидом? Вадим вздохнул. Вот поэтому он предпочитал трахаться с мужиками — меньше хлопот, целей кошелёк.

❏ ❐ ❑

Зазвенел колокольчик над входной дверью кофейни. Серёжа сел за самый чистый столик у окна, открыл блокнот и начал зарисовывать вид на улицу. В углу листа смазался столбик с датами, начерченный в спешке, — расписание зимней сессии. Хорошо, что он уже начал писать билеты, а старшекурсники скинули им примеры алгоритмических задач. В детстве студенческая жизнь представлялась иной: более размеренной, разнообразной и рядом с Олегом. Реальность же била наотмашь. Серёжа отдыхал через смену деятельности. Его день в основном состоял из учёбы, курсовых, разработки собственного проекта и подготовки к турниру «TopCoder Open». В социальном плане хватило наладить контакт со старостой, профильными преподавателями и парой ребят с курсов постарше, с которыми можно было обсудить заковырки в коде. Раз в неделю он старался выбираться в новый музей ради небольшой передышки в этой вечной гонке с самим собой. Но Серёже всё чаще казалось, что по-настоящему он оживал лишь в те моменты, когда слышал в трубке родной голос. А между звонками просто существовал. — Твой капучино. Блокнот чуть не выпал из рук. Серёжа подскочил с места и бросился обнять Олега. — Тише будь! — со смехом сказал тот, поставив стаканчики на стол, и положил горячую ладонь между лопаток Серёжи. От этого прикосновения, казалось, за спиной расправились крылья. Олег пах горьким дымом и прохладой. — Привет. — Серёжа отстранился и посмотрел ему в глаза. На загорелом лице проступала щетина, к которой тянуло прижаться щекой и потереться, чтобы оставить хоть какое-то физическое напоминание на следующий день. С их последней встречи Олег вытянулся. Плечи стали шире, а чёрный бадлон как вторая кожа обтягивал накаченные руки и торс. Смотреть бы на него, не моргая, лишь бы успеть запомнить все изменения, спросить о каждом новом шраме. Олег внимательно изучил его в ответ и выдал обеспокоенное: — Ты спишь вообще? — Минимум четыре часа в сутки, — серьёзно кивнул Серёжа. Он давно перестал обращать внимание на синяки и мешки под глазами. Ему стали чаще сниться кошмары, полные чёрных перьев и чьего-то смеха. Серёжа утопал в вязкой смоле или бродил по зеркальному лабиринту, а запах гари преследовал потом наяву. Он пробовал и снотворные, и седативные, но они делали только хуже: кошмары дольше держали его в цепких лапах, а концентрация днём падала. Серёжа не мог допустить, чтобы это хоть как-то сказывалось на успеваемости, поэтому после пробуждения не пытался больше уснуть, а садился писать код до утра. Но Олегу говорить об этом было необязательно. — Так себе ответ, — сказал тот, пригубив ароматный чай. Махнув рукой, Серёжа сел обратно на облезлый красный диван и придвинул к себе стаканчик, грея об него пальцы. Разговор потёк сам собой, как будто они не расставались на полгода. С Олегом было легко, если не затрагивать определённые темы. У них в запасе было максимум пять часов, а Серёжа не хотел ссориться, поэтому коротко рассказал про учёбу и в сердцах пожаловался на преподавателей. — Они до сих пор заставляют нас сдавать лабораторные в экселевской табличке. Ладно, инженеры, им это нужно для сопромата, а нам — узнать основы. Но мы третий год пишем на бейсике, Олег! Это издевательство. Такой университет, а преподаватели абсолютно отстали от прогрессивного мира информационных технологий. — Почему тогда не бросишь? — Что? — Универ. — Кому я нужен без вышки? — фыркнул Серёжа, заметив, как потемнели глаза Олега. — Тем более я присматриваюсь к ребятам, с которыми потом можно начать работать. Нас ещё бесплатно отправляют на конференции по новым технологиям, я там познакомился с несколькими потенциальными инвесторами. — Здорово, — сказал Олег уже тише. Он активно слушал, задавал вопросы и сетовал на неправильное питание. Серёже бы хотелось так проводить вечера, чтобы Олег сидел на соседней кровати в общежитии, перебирал струны гитары, внимал, как тяжело даётся учёба, а по выходным баловал его блинчиками собственного приготовления. Но вместо этого он рассказывал свои истории: про зарубежную кухню и чужие традиции, о наёмниках и их причудах. Не делился только кровавыми подробностями работы. — Куда на этот раз? — нарочито безразлично спросил Серёжа, ковыряя ногтём углубление стола. — Афганистан. Можно было даже не спрашивать, надолго ли. Теперь жизнь Олега проходила там. Что он искал на чужой войне? Серёжа этого не понимал. Он сначала думал, что это ради денег, предлагал переехать, вместе снимать жильё где-нибудь на окраине, помочь найти работу. Но ответ Олега был странным: Москва ему не нравилась в принципе, а родной Питер как будто стал чужим, Олег больше не чувствовал себя на своём месте в мирной жизни. Это пугало. Теперь их реальность состояла из коротких редких встреч в этом кафе, в двух шагах от Восстания. Из непродолжительных звонков и невысказанных слов — бомбой замедленного действия. Серёжа посмотрел на часы и вздрогнул. Время пролетело так незаметно. — Мне пора, — сказал он с болью в голосе. — Спасибо за кофе. Олег только отмахнулся и поднялся следом. — Я провожу. Мороз ударил в лицо, глаза против воли заслезились. Они вместе дошли до Московского вокзала, утопая в хлюпающей каше из снега и грязи. Серёжа прищурился, чтобы разглядеть путь на табло, когда ему на плечо опустилась ладонь. — С седьмого, — сказал Олег, направив его в нужную сторону, а потом быстро убрал руку. В носу отчего-то защипало. Вот и всё, Серёжа сядет на поезд до Москвы и утром отправится на пары грызть гранит науки, а Олег доедет до Пулково и улетит в очередную горячую точку, чтобы каждый день рисковать своей жизнью. Показав паспорт проводнику, Серёжа быстро развернулся и порывисто обнял Олега, спрятав лицо в изгибе шеи. На первом курсе они могли долго так стоять на перроне, пока Олег бурчал что-то про опоздание, но крепко обнимал в ответ. Сейчас же он коротко погладил по спине и, казалось, готов был отпустить в любой момент. — Вернись ко мне, — попросил Серёжа шёпотом. — Обещаю, — ответил Олег и отстранился, чтобы поймать его взгляд. — Ты — единственное, почему я возвращаюсь. Серёжа кивнул и натянуто улыбнулся. Он мог попросить у Олега что угодно, кроме того, чтобы тот был рядом. Потому что если он честно расскажет о своих чувствах, то Олег, конечно, останется, но это будет уже не его выбор. А Серёжа хотел быть выбранным.

❏ ❐ ❑

Свет заходящего солнца золотил всё, чего касался. Бескрайние песчаные барханы сверкали и переливались, а ветер гнал по малиновому небу пушистые розово-персиковые облака. Олег замер, не в силах отвести глаз от этой картины. Надо будет попросить фотоаппарат у Джесс, чтобы сфоткать и отправить Серому. — Ты меня вообще слушаешь? — возмущённо спросил тот. — Конечно. — Олег покрепче прижал телефон плечом к уху и вытер тряпкой испачканные оружейным маслом пальцы. — Ты говорил, что нашёл дешёвый хостинг для своего сайта и парочка ребят с потока согласились потестить то, что ты там накодил. На том конце послышалось странное шуршание и грохот. — Тихо-тихо, успокойся, — ласково сказал Серый определённо не ему. Олег насторожился. Короткая вспышка ревности кольнула где-то под рёбрами. — Ты завёл питомца? — аккуратно спросил он, сев на деревянные коробки, накрытые брезентом. — Надеюсь, не кошку какую-нибудь? — Ээ... Ну, в общем, это попугайчик, только большой и не попугайчик. И вот нужны ему новые заботы? — Серый. — Олег тяжело вздохнул, но отчего-то на душе стало спокойнее. Он сам мечтал о собаке, ещё со школы, но не с его нынешним кочевым образом жизни. В Сером же всегда жила слабость к несправедливо обиженным. Они, собственно, так и познакомились, в драке за кулон Олега. От воспоминаний губы против воли растянулись в улыбке. — Эм... Короче, я подобрал птенца вороньего, он был подбитый. Жалко... Ну и он, знаешь, белый такой... Он... Она... Он... Хрен знает, какого оно пола, — Серый закончил свою сумбурную речь виноватым голосом и затих. Олег прикрыл глаза и потёр рукой лоб, отведя трубку от уха, чтобы на том конце не услышали ещё более тяжкий вздох. Только его Серый мог без задней мысли спасти и приютить потенциального переносчика инфекций. Никакого инстинкта самосохранения. — Ну так своди к ветеринару и узнай. — Ближайшая запись только на завтра, — пожаловался Серый. — А в другие клиники мне не попасть из-за пар. Он, похоже, в принципе отвергал такое понятие как «прогул». Олег был далеко и не мог помочь ничем, кроме трёпа по телефону и финансов. — Я скину денег, — припечатал он, сразу обозначив — отказ не принимался. — Купи все лекарства, что потребуются. Прививки сделаете, еды возьмёшь. — Спасибо, — тихо поблагодарил Серый. Он не просил денег, даже когда приходилось месяцами питаться только заварной лапшой и растворимым кофе «три в одном». Гордый до безобразия. Олег знал, что стипендии не хватало даже на скромные нужды, куда уж до правильного питания, поэтому периодически подкидывал суммы с заказов. Это позволяло Серому целиком посвящать себя «Вместе». И ходить по тем музеям и выставкам, где не действовала скидка со студенческого. — Я позвоню завтра, когда мы выйдем от ветеринара? — почти застенчиво спросил Серый. Перед глазами ярко встала картина, как он в этот момент прикусил губу и начал наматывать длинную рыжую прядь на палец. Они не виделись больше года. Олег хорошо помнил каждую черту лица, но стал забывать, как Серый пахнет, как ощущаются его объятия. Он дико скучал, но не позволял себе много об этом думать. — Лучше напиши, — сказал он после долгой паузы, — я буду в поле. — Ладно. — Ладно. Они помолчали, а потом из трубки каркнули. — Ох, я пошёл, — быстро проговорил Серый со смехом. — Пока. — Пока. Они давно не прощались фразой «до встречи». Слишком давно. Отключившись, Олег с минуту вертел в руках телефон. Мысли блуждали где-то далеко. — Твоя подружка? — неожиданно громко спросили почти над ухом. Олег закатил глаза. Только Вадима тут не хватало. — Нет, друг. — Даже так, — протянул тот с усмешкой и поиграл бровями. Олег впился в него злым серьёзным взглядом. Вадим обожал лезть, куда не просили. Они нечасто сотрудничали, но Олег видел и слышал достаточно, чтобы распознать необузданное желание найти слабое место и ткнуть в него побольнее. Быть подопытной крысой для чьего-то нездорового любопытства? Нет, спасибо. — Долго тут стоял? — холодно уточнил Олег. — Интересный у тебя друг, — сказал Вадим вместо ответа и запрыгнул на коробки, усаживаясь рядом. — Чего надо, Вад? — Я не могу узнать, как у тебя дела? Совершенно невинный вопрос, но Олег приподнял бровь. Вадим не отличался непринуждённым дружелюбием за просто так. — Есть одно дельце, — наконец признался тот. — Недели на две. Успеем и в грязи поваляться, и пару говнюков порешить. Заказчик ручку позолотит, а за отсутствие свидетелей каждому по бронированному джипу подарит и в лобик поцелует. — Поцелуи можешь себе оставить, — скривился Олег — с такими людьми он предпочитал держаться на расстоянии, чтобы не попасть под прицел их недоброжелателей. — Когда? — Через восемь дней. Он как раз освободится и успеет отдохнуть на базе, выспавшись и пополнив запасы. Олег кивнул. Вытащив из кармана пачку сигарет, Вадим закурил. — Я вот сколько тебя знаю, — начал он с расстановкой, как будто тщательно подбирал слова, — всё понять не могу, почему не вернёшься к нему? Наших парней так девки не ждут, как тебя — твой друг. От сравнения бросило в жар, но за годы здесь Олег превосходно научился держать лицо. — В его жизни для меня уже нет места, — сказал он ровно. Чем чаще они общались на гражданке, тем больше вспыхивало ссор. Серого ждёт успех. Все его труды окупятся. Он сделает самую популярную соцсеть в стране, станет завсегдатаем званых ужинов и желанным гостем на светских вечеринках. Сшитые на заказ костюмы, лимитированные серии автомобилей, близкие знакомства со сливками общества — Олег в это всё точно не впишется. Вадим безо всякого стеснения медленно осмотрел его с ног до головы. Под таким пристальным оценивающим взглядом стало неуютно. — Рановато для кризиса среднего возраста. Иногда достаточно осознать опыт во всей его полноте и «соединиться» с эмоциями. — Вадим сделал длинную затяжку и посмотрел вдаль. — Знаешь, мы тут все не от хорошей жизни. Но что нас приятно отличает от местных — мы всегда можем вернуться на гражданку и начать сначала. — Ты как-то жаловался, что курс психологии у вас вёл препод-пустышка с купленной докторской, — поддел его Олег. — Это да. Зато у библиотекарши был третий размер и пройденные курсы по гештальт-терапии. — Вадим довольно оскалился. Олег отшатнулся от него. — Даже не хочу знать подробности. — Чужие сексуальные похождения его точно не интересовали. — Ты что, не ценитель прекрасного? — Вадим театрально схватился за сердце. — Не хочу потом услышать от тебя «отлично поболтали, гони пять тыщ». — Обижаешь, для друзей всегда скидка. — Он чуть помолчал и снова окинул Олега беглым взглядом. — Или оплата натурой. — Да иди ты, — беззлобно бросил Олег. Он привык к тупым подкатам и не воспринимал их всерьёз, как и флирт возбуждённой после заданий Джесс. — Я про еду, Поварёшкин, — с обидой в голосе сказал Вадим и вдруг развеселился. — Помнишь ту драку за твои эчпочмаки? — Помню, — усмехнулся Олег. Ему тогда чуть не запретили их готовить. Бабушкин рецепт творил с людьми что-то страшное. Вадим докурил, но не спешил уходить. Он молча сидел рядом и смотрел, как алое зарево бледнеет, а небо приобретает всё более холодные оттенки. — Красиво, правда? — спросил он негромко. — Да, — на автомате ответил Олег. Почему-то стало невыносимо больно от того, что такой момент разделил с ним Вадим, а не Серый. Возможно, Олег делал что-то не так со своей жизнью. Но совершенно не представлял, как это исправить.