Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

На шестой день от Цзян Сюэя всё ещё не было никаких вестей о Сан Чиюе. Ожидание нервировало, поэтому Су Жухуэй оделся и отправился отметиться на службе, а заодно связаться с Цзян Сюэя. Поскольку в доме всё было в кошачьей шерсти, форма Су Жухуэя тоже не избежала сей участи. Перед уходом Су Жухуэй нанял пожилую женщину, чтобы та пришла днём, убралась и покормила Сан Баобао. В последнее время на улицах стали часто находить мёртвых выпотрошенных кошек. Это вызвало слухи о том, что в городе завёлся псих-живодёр. Су Жухуэй запер все двери и окна, убедился, что Сан Баобао не сможет убежать, и только после этого ушёл. Он прибыл в подразделение в самый разгар дня, но так ничего и не сделал, лишь выпил чайник чая. Ещё через десяток с лишним дней на аудиенцию к Верховному мастеру явились главы знатных семей со всего мира. В подразделении Инян все работали на износ, отлавливая повсюду разоблачённых оборотней. Мастеров Божественного Глаза, нанятых в подразделение Тохуан в прошлый раз, призвали на заставы по всем провинциями для охраны и выявления оборотней. Внутри тайной школы Куньлунь также шла внутренняя проверка. Палата вооружения изготовила партию бронзовых зеркал с талисманом Божественного Глаза, с помощью которых можно было просмотреть человеческое тело насквозь. Божественный Глаз — самый удобный способ отличить оборотня от человека, потому что позволяет увидеть костную структуру тела. За исключением Сан Чиюя — полукровки, в котором сосуществуют две природы, все остальные оборотни, как бы не была сильна их способность к трансформации, не могут отделиться от духовного ядра. У оборотней есть духовное ядро, у людей — нет. Стоит лишь осмотреть грудную клетку на предмет духовного ядра, как станет ясно кто перед тобой. Военные из подразделения Инян установили в запретном городе пропускные пункты и проверяли грудь каждого чиновника тайной школы, входящего во дворец с докладом или на службу. Если находили духовное ядро, то немедленно задерживали. Проверка оказалась плодотворной, ибо по её итогам среди людей было обнаружено множество оборотней. Среди этой суматохи один Су Жухуэй маялся от безделья. У Цзян Сюэя дел было по горло, и ему было неудобно беспокоить её. Он нашёл человека, чтобы передать её сообщение и разузнать есть ли какие новости о Сан Чиюе, но спустя полдня человек так и не вернулся, зато Су Жухуэй услышал много слухов. Среди людей ходила сплетня, что Цзян Сюэя часто ходит в запретный город глубокой ночью и остаётся в покоях Верховного мастера до самого рассвета. — А я и думаю, — хихикал некто, прикрыв рот, — как же госпожа Цзян в столь юном возрасте смогла занять такой высокий пост. Оказывается, она снискала расположение Верховного мастера своими умениями в постели. — Верховный мастер десятки лет соблюдал аскезу на воздержание, как же он мог сделать исключение ради госпожи Цзян? — недоумевал кто-то другой. — Да просто старый дом загорелся, вот и всё! Эта информация повергла Су Жухуэя в шок. Так вот значит о какой тайной связи Цзян Сюэя с пожилым мужчиной тогда говорила система. Это был его дядя? Как раз в момент, когда он всё ещё пребывал в шоковом состоянии, в окно постучал посыльный. — Младший офицер Цзян, госпожа Цзян ищет Вас. Когда все услышали имя Цзян Сюэя, то дружно замолкли. Следуя за посыльным, Су Жухуэй добрался до ведомства подразделения Лунсян. Он прошёл по заваленной снегом длинной улице Тянь и вошёл в главные ворота. Внизу у каменных ступеней его уже ждала ослепительно красивая Цзян Сюэя. Стоял самый полдень и солнце было в зените, но его слепящий свет не скрывал её красоты, а наоборот, лишь подчеркивал выразительные черты лица, завораживая всех вокруг. Её рука лежала на рукояти меча, обтянутой акульей кожей, а пальцы постукивали по гарде. — Я всё ещё не нашла Сан Чиюя — этот прашивец действительно умеет скрываться. По всему Бяньду расположились мои люди, но он будто испарился. Не найти его тоже хорошо, ведь это означает, что оборотни тоже не нашли его. Так утешал себя Су Жухуэй. — Как продвигается расследование в сторону твоей семьи? — спросил он. — Ничего серьезного не произошло? — Ты вовремя сообщил, — похлопала его по плечу Цзян Сюэя. — Я отправила людей в Юньчжоу, а та шайка оборотней в резиденции прознала об этом и сбежала. Мои бесполезные старшие братья и отец были заперты в подвале, чуть не умерли там, но их удалось спасти. Кстати, мой отец заблаговременно прибыл в столицу. Эх, скажи-ка, разве Юньчжоу не стал бы моим, если бы они все умерли? Су Жухуэй: … Кажется, возмутительно непочтительная Цзян Сюэя была вовсе не рада тому, что её отец и братья спаслись. — Мой отец внутри. Держи спину прямо, — Цзян Сюэя похлопала по его спине ножнами, — не выдай себя. Помни, сейчас ты Цзян Цюэсе. После этого она повела его за собой, обошла резную стену и вошла в главный зал подразделения Лунсян. Переступив порог, Су Жухуэй увидел человека, сидящего под табличкой с изображением сосны и бамбука. Облик этого человека внушал трепет, его волосы полностью посеребрила седина, возвышенное выражение лица напоминало тигра в почтенном возрасте — столь же сдержанный, но внушающий страх. Это был Цзян Хуайцан. Он повернулся, увидел Су Жухуэя и произнёс: — Цюэсе, ты пришёл. От этого человека у Су Жухуэя по спине пробежал холодок. Этот Цзян Хуайцан и тот, с которым он говорил в резиденции, были невероятно похожи. Даже морщинки, возникающие при улыбке, были в точности такими же, и лишь их манеры отличались весьма сильно. Поддельный Цзян Хуайцан улыбался, как кукла, а старик перед ним обладал суровостью и боевой решимостью. Су Жухуэй сложил руки в приветственном жесте и улыбнулся. — Отец, когда Вы прибыли? Цюэсе ранее не почтил Вас своим визитом, что весьма невежливо. — Я прибыл совсем недавно, поэтому не успел приказать людям доложить тебе о моём прибытии, не считай это своей невежливостью, — похлопал его по плечу Цзян Хуайцан. — Твой старший брат тоже здесь. Этот паршивец с каждым годом становится всё более изнеженным. Его рвало всю дорогу до сюда, потому что он не привык ездить на повозке, запряженной лошадьми-марионетками, поэтому он не пришёл со мной в запретный город. Ты посмотри на себя, — вздохнул он. — Приехал в Бяньду служить и даже слова мне не сказал. Если бы не письмо твоей старшей сестры, я так бы и не знал, что ты уже поступил на службу в подразделение Инян. — Простите, что заставил Вас волноваться, — скромно улыбнулся Су Жухуэй. Немного помолчав, Цзян Хуайцан понизил голос. — Я велел твоей сестре позвать тебя, потому что мне нужно кое-что сообщить тебе. Должно быть, ты знаешь, что наша резиденция пострадала от оборотней… это произошло по моей вине. Я по неосторожности допустил их в наш дом и они захватили всю резиденцию. Это поистине величайший позор. То, что мы все выжили, — единственное утешение среди всего этого горя, вот только твоя матушка… — Цзян Хуайцан горестно вздохнул. — Она покинула наш мир. Цюэсе, не волнуйся, я непременно выслежу эту шайку негодяев и заставлю их пожалеть о том, что они появились на свет. Су Жухуэй сильно ущипнул себя за бедро, его глаза покраснели, и он изобразил скорбь. — И подумать не мог, что однажды выйдя из дома, я навеки расстанусь с матушкой. Те уроды, должно быть, собирались напасть на Вас, отец. Прошу, разрешите мне остаться в Бяньду и оберегать вас. Если дух матушки на небесах, она тоже без конца тревожится за Вашу безопасность. — Не плачь, братик, — Цзян Сюэя протянула ему платок. — Твоя матушка непременно будет оберегать всех нас. С нами ничего не случится. Су Жухуэй взял платок и для вида промокнул глаза. Как только ткань коснулась век, глаза тут же начало жечь. Она пропитала этот платок перцем! Теперь Су Жухуэй и в самом деле расплакался, слёзы градом катились из его глаз и никак не останавливались. Шицзе просчитала всё с невероятной точностью и даже предусмотрела момент, в котором Цзян Хуайцан сообщит о смерти его матери. Она даже платок специально для него подготовила. — Сестра, — срывающимся голосом позвал он, — спасибо тебе! — Мы с тобой родня, ни к чему эти благодарности, — расплылась в улыбке Цзян Сюэя. — Дитя, — Цзян Хуайцан тяжело вздохнул, сжимая его плечо, — раз уж ты так уважаешь меня, как же я, будучи отцом, могу не пойти тебе навстречу? Хорошо, пусть будет так: оставайся в Бяньду. После окончания дворцового совета мы вместе вернёмся домой, чтобы почтить твою матушку. Все трое ещё немного поговорили, словно их и впрямь связывало кровное родство, но на самом деле всё это было лишь иллюзия. О Су Жухуэе и того говорить нечего, он и вовсе не являлся родным сыном Цзян Хуайцану. Этот старый хрыч… Цзян Сюэя подсунула ему какого-то бастарда, а он сразу поверил. Видимо, таких бастардов у него по всему свету столько, что он и сам уже не в состоянии всех вспомнить. Что до Цзян Сюэя, так она покинула родной дом ещё в детстве и видела своего отца и братьев пару раз в год. Су Жухуэй ещё помнил, как она рассказывала, что в резиденции семьи Цзян для неё никогда не было места. Однажды она слишком рано вернулась домой на Новый год, вошла и увидела, что праздничный ужин в самом разгаре. Большой круглый стол окружён толпой, и между них не осталось ни малейшего зазора, чтобы добавить ещё одно место для неё. С тех пор она больше никогда не возвращалась домой. В канун Нового года она брала кувшин с вином, шла к Су Жухуэю и Чжоу Сяосу, а затем они втроём находили какое-нибудь увеселительное заведение и пили там до самого рассвета. Цзян Хуайцан обратился к Цзян Сюэя. — Дочь, каждый год я посылал тебе письма и приглашал встретить новый год с семьей, но ты ни разу не вернулась. Когда тебе пришло время выйти замуж, я надеялся, что ты вернешься домой и останешься с нами подольше, но Верховный мастер неожиданно прислал приказ и велел выдать замуж твоего младшего брата вместо тебя. Тут и думать не надо, должно быть, ты как-то хитро выслужилась перед Верховным мастером, раз он позволил тебе так своевольничать! — Цзян Хуайцан вздохнул. — Ладно уж… ты всем сердцем желаешь достичь высот на службе и не хочешь выходить замуж, я не стану принуждать тебя. Но ты должна заботиться о своём здоровье, не заставляй своего старого отца, находящегося за тысячи ли отсюда, переживать за тебя. Когда все слова были сказаны, стало ясно, что они совсем не похожи на притворство и в них чувствуется подлинная искренность. Даже Су Жухуэй был немного тронут. И правду говорят, что зрелый имбирь острее: актёрское мастерство Цзян Хуайцана было весьма выдающимся. Слуга проводил Цзян Хуйцана. Он спускался по каменным ступенькам, заложив руки за спину. Его походка была величественной и сдержанной, он и правда не был похож на того самозванца, с которым виделся Су Жухуэй в резиденции семьи Цзян. Су Жухуэй достал талисман Божественного Глаза и активировал его. Всё перед глазами резко изменилось и он увидел скрытую от взгляда структуру всего сущего. Он увидел все внутренности Цзян Хуайцана и его чудесные меридианы. — Ты подозреваешь, что он оборотень? — остановилась рядом с ним Цзян Сюэя. — Подразделение Инян установили пропускной пункт у ворот в запретный город. Каждый, кто входит во дворец, обязан пройти проверку. Он не может быть оборотнем. — Никогда не лишнее проверить ещё раз. — И как? Есть у него духовное ядро? — Нет. — Думаю, та шайка оборотней уже давно скрылась, — нахмурилась Цзян Сюэя. — Теперь и эта зацепка оборвалась. Твой дядя велел мне найти предателя тайной школы, но я понятия не имею с чего начать расследование. — Не оборвалась, — шепнул Су Жухуэй. — Шицзе, твоя семья весьма странная. Если хочешь найти предателя, то начни со своего отца. — О чём ты? — напряглась Цзян Сюэя. Су Жухуэй разжал кулак, на его ладони лежал крошечный паучок, наделенный формацией Скрытый ветер. — Когда я был у вас, я оставил в доме несколько таких паучков. У меня были проблемы с материалом, да и сделал я их в спешке, поэтому в них были некоторые сбои, и из десяти пауков семеро так и не нашли дорогу обратно. Только что я нашёл одного паучка на твоём отце, он сидел прямо под краем воротника, а это значит, что твой отец и есть тот самый оборотень, который разговаривал со мной в тот день. Более того, я готов поставить всё на то, что он и есть тот самый «фальшивый Цзян Хуайцан». — Су Жухуэй помрачнел. — Он выдаёт себя… за самого себя. В тот день Цзян Хуайцан наверняка задел его узел. На лапках пауков есть крючки, так что они могут прицепляться к человеку, словно репейник. Его актёрское мастерство и впрямь было отменным: изображая оборотня, он идеально чувствовал ситуацию, поддерживая ту самую странную манеру поведения оборотней. Какая жалость, что паучок Су Жухуэя обличил его. Цзян Сюэя пристально смотрела на паука на ладони, её взгляд был мрачным и непроницаемым. Су Жухуэй понимал какая сейчас происходит борьба в её душе. Хоть она и не была близка с отцом, но всё же их связывало кровное родство. Если он вступил в сговор с оборотнями, то это равносильно предательству. Нельзя одновременно быть покорным родителям и верным долгу, поэтому требовать от неё уничтожить родственные узы ради высшей цели и впрямь трудно. Она взяла паучка и с усилием сжала его пальцами, превращая в пыль. — Мужская красота или отец… что же мне выбрать? — с тоской вздохнула Цзян Сюэя.