Поцелуй планет

— Пожалуйста, представьтесь. — Мое имя Куникудзуши Райдэн, я выживший после Поцелуя Планет, — отвечает юноша, сжимая в пальцах края своих темно-синих шорт. Мужчина напротив, записывавший информацию, ненадолго останавливается — его ручка замирает над бумагой, лицо приняло несколько озадаченный вид, словно он услышал нечто ошеломляющее. — Можете рассказать подробнее о своем опыте? — Он продолжает писать, черкая длинную линию на бумаге. — Да, конечно, — соглашается Куникудзуши, опуская глаза на бетонированный пол. Они находятся в замкнутом пространстве — маленькой комнатке, хорошо изолированной от других: на стенах облезла краска, потому что на ремонт сейчас ни у кого не хватит средств, с потолка то и дело сыпется штукатурка, когда люди с верхнего этажа бродят из комнаты в комнату, таская пострадавших. Едва уцелевшая больница имени святой мученицы Текусы Анкирской, о которой Куникудзуши до прибытия сюда ни разу не слышал, приняла его с печальным радушием.

-ˋˏ✄┈┈┈┈ Небо сегодня красивое ┈┈♱

— Ты согласен? — вопрошает Куникудзуши, слыша позади себя гуляющий меж травы ветер, обдувающий фигуру, подходящую к лавочке, на которой он сидит. — Можно и так сказать, я думаю, — глубоко вздохнув, парень остается рядом, не касаясь лавочки и пальцем. Перед ними разворачивается невероятно живописный вид: ярко-красный ореол планеты закрывает собой небо почти полностью, полыхая оранжевым ободком, подобно сгорающему в пространстве метеору. «Иши» — некогда отдаленная планета, ранее невиданная человечеством, размером она больше, нежели Земля, а оттого опаснее. Несмотря на всю свою грозность, она приближается постепенно — миллиметр за миллиметром проникает в атмосферу, неся за собой катастрофические последствия, среди которых на первом месте стоит истребление большей части человечества, которая погибнет либо от соприкосновения, либо от изменений в строении Земли, либо от страшного потопа и холода, поскольку Иши частично закрывает собой солнце, лишая планету тепла, которое было доступно ранее. Из-за стольких ужасающих проблем, которое несет за собой звездное дитя, в простонародье чаще можно услышать слово «Мори», нежели настоящее имя. — Ты хочешь понаблюдать? — А что такое? — усмехается Куникудзуши, откидываясь на спинку лавочки. — Предлагаешь бежать? — Бежать бессмысленно, но и наблюдать свою смерть с таким спокойствием немного цинично, не думаешь? — мотает головой парень, ставя руки прямо рядом с плечами Куникудзуши. — Наверное, я бы хотел, если уж и умру, видеть лица своих близких перед кончиной. — Они же еще пытаются спастись, да? — лениво промаргиваясь, Куникудзуши снова обращает внимание на незаметно приближающуюся планету. Он ждет ответа на свой вопрос, но не получает его: стоит безликая тишина, кусающая ветром кончики ушей. — @&$%*@#?

Что вы чувствовали, когда планеты сталкивались?

Удобно устроившись на лавочке, Куникудзуши обводит взглядом зеленое поле с домиком вдалеке, за которым стоят еще десятки таких же. Ветер постепенно усиливается, заставляя волосы растрепаться. Холод пробирает до костей, разносимый непонятно откуда взявшейся дрожью — он не боится столкновения планет. Это невероятно красивое явление, которое наверняка кто-то посчитает романтичным: сидеть рядом с любимым человеком и наблюдать конец света, зная, что сама смерть делает вас на вечность повенчанными. Он не чувствует злости или обиды, что на этом поле остались только двое — два сердца, некогда отдавшие друг другу свои первые слова любви и неловкие комплименты. Они были и сейчас счастливы, потому что спускающееся к ним проклятье ничто иное, как освобождение, которое расцелует запятнанные грешными деяниями и мыслями руки, сделает их равными и обнаженными друг перед другом, стирая всю жестокость истории, которую они хранят между собой. Возможно, в другой ситуации Куникудзуши почувствовал бы счастье, возможно, оно настигнет его с жаром, сжигающим тело до костей, а возможно, его накроет волной вместе с ледяным океаном, которых хлынет, как только планета наклонится, чтобы соприкоснуться с земной корой. — Не думаешь, что Иши похожа на наглого ухажера? — внезапно выдает возлюбленный, заставляя Куникудзуши повернуться, чтобы взглянуть на него: ровная осанка и развивающиеся чудесные волосы, в цвете которых отражается алый оттенок планеты, приближающейся к ним. — Появилась из ниоткуда, и бессовестно пытается поцеловать другую планету. — Хочешь сказать, что разрушение тысяч городов это микроинсульты Земли? — смеется Куникудзуши, хотя тема ему не кажется забавной. Только его возлюбленному могли прийти в голову такие глупости, когда они на волоске от кончины. — Какая жалость, что мы, видимо, жертвы чужого стыда и слюны. Скинув с ног сандалии, он опускает ступни в траву, перекатывая ее между своими пальцами и случайно срывая. Холодная зелень оставляет на коже разводы из сока и пыли. Мори приближается, скрыв небо за собой, и Куникудзуши тянется рукой в сторону, чтобы коснуться пальцев, воспоминания о которых будут расслаблять разум во время предсмертной агонии.

Почему вы не пытались сбежать?

Куникудзуши опускает веки, позволяя ветру гулять между ресницами, подкрашенными тушью. Еще сегодня утром он заходил в магазин, чтобы взять себе перекус, который закончился за пару секунд чужими усилиями. А сейчас встречает смерть, словно на торжественном приеме из обреченности… Один. Причмокнув губами, с которых успел сойти бальзам, Куникудзуши поднимает глаза на сцену, которую успел пережить в своем сознании, увидеть и смириться. Умереть. И вот он снова здесь — с того, с чего и начинал: до соприкосновения не больше получаса, многоэтажки разваливаются карточными домиками, напряженные электрические столбы в крупных городах успели покоситься, кто-то может коснуться своей ладонью твердой раскаленной поверхности Иши. Не остается ничего, кроме Куникудзуши и смертельно красивой планеты, вгоняющей население в отчаяние, заставляя запасаться продуктами, бежать, убивать себя. Например, повесившись на лестнице, как матушка Куникудзуши, не выдержавшая угнетающей атмосферы обреченности, о которой поют ветры, пробираясь сквозь шапки и наушники. И ведь нельзя сказать, что он тут и правда совсем один: Иши смотрит на него, как на насекомое, совсем близко приблизившись. Куникудзуши может чувствовать это зловонное дыхание миллионов трупов, которое та источает, примяв их своих телом, раскатав лопающиеся внутренности по асфальту. Он почти наяву видит, как крыша его дома падает, а вместе с ней и тело матушки: ее ноги выворачиваются, ломаются суставы, разбитая о пол голова трещит вместе с нежной шеей, которые раздавят остатки дома, продавливающие труп сквозь проломленный пол в землю, где ей и место. Главное, что @&$%*@# в безопасности: его греют родные руки, прижимая к себе, пока Куникудзуши наблюдает крушение цивилизации. И ему бы хотелось быть рядом — тоже почувствовать, как тепло приникает к сердцу, а не тешить себя бредом о несбыточном, отстраненно замечая, как холод крепко сжимает плечи. Почему-то из всех возможных исходов счастливого будущего его судьбой оказалась планета, которой не близки чувства сострадания и понимания, ведь прикоснуться ей важней — захватить каждый кусочек жизни Куникудзуши, растворяя его в себе. Крепко сжимая свои коленки, Куникудзуши, скрипя зубами, выдыхая пар изо рта, признается себе, что хочет тоже спрятаться от катастрофы, что хочет быть спасенным, однако его возможности закончились еще когда от него отвернулись, получив непрямой отказ. Возможно сейчас его бы касались горячие руки, целовали нежные губы, делили с ним последний глоток воды, лелея надежды о счастливом конце. Однако ничего этого нет. Никого нет: ни матушки, ни друзей, ни… Только он и яростная планета, нагло усмехающаяся ему в лицо.

Ваши синяки на теле — последствие столкновения?

— Да, — Куникудзуши отворачивается. — Тяжело остаться невредимым, когда проживаешь апокалипсис. — Хорошо, я вас понял, — мужчина поправляет свои очки и кидает взгляд на дорогие часы. — Спасибо за ваши ответы. Время сеанса окончено. — Благодарим за помощь, — с угла комнаты слышится мужской голос, в котором играются зайчики из нелепых комочков. Его обладатель медленно подходит к стулу, поправляя светлые волосы. — Куникудзуши, идем, — он протягивает руку, на которую ложится тонкая ладонь. — Хорошего вам дня, — в пустоту обращается психотерапевт, провожая взглядом двоих.