Baby I'm yours

2 часа ночи. Слава направлялся домой после встречи с Замаем, но по дороге решил свернуть в парк. По пути он осознал, что окружение казалось ему знакомым, и вспомнил, что год назад неподалёку, в баре "1703", он одержал победу над "отцом русского рэпа". Улыбка невольно появилась на его лице. Проходя по тихому парку, он чувствовал себя спокойно: выпитая бутылка виски совсем не ощущалась, лишь лёгкая нирвана охватывала его. Холодный осенний ветерок будто приглашал заглянуть в самые окраины парка. Людей было удивительно мало — мимо прошли лишь несколько парочек и немногочисленные молодые люди. Взглянув вбок, он заметил красоту вечернего Питера. Решив насладиться моментом, Слава присел на ближайшую скамейку, чтобы ненадолго погрузиться в созерцание. Однако вскоре ему стало скучно. Он начал оглядываться вокруг и заметил чёрную фигуру неподалёку, сидящую на другой лавке. Сначала он не придал этому значения, но что-то настойчиво не давало покоя. Слава пересел на лавку напротив, чтобы разглядеть незнакомца получше. Каково же было его удивление, когда он узнал в этом человеке Оксимирона, который сидел там с блокнотом, записывая что-то. Волосы Мирона, слегка отросшие, шли ему куда лучше, чем лысина. Слава не мог отвести взгляд, пока Мирон, почувствовав пристальное внимание, не поднял глаза. Узнав Славу, он быстро отвернулся и попытался сосредоточиться на своём блокноте. Прошло несколько минут. Слава, видя, как его присутствие явно влияет на Мирона, решил подойти ближе. Он подсел к нему, что заставило Мирона смутиться, но тот ничего не сказал. — Здорово, — сказал Слава, протянув руку. Мирон вежливо ответил на рукопожатие. — Чем занят? — Да так, в поисках смысла пишу новый трек, — ответил Мирон, уставившись в свой блокнот, испещрённый строками, заметками и рисунками. Слава лишь хмыкнул и продолжил наблюдать за действиями рэпера. Мирон, хоть и пытался это скрыть, начал нервничать, стискивая ручку и теряя мысль. Лист оставался пустым. Слава, видя это, нагло стал разглядывать лицо Мирона: чисто выбритое, с отросшими волосами, с аккуратными чертами и знаменитой татуировкой "1703". Его руки, слегка замёрзшие, выглядели хрупкими в холодном осеннем воздухе. — Знаешь, в тот день я испытал то, чего никогда не чувствовал раньше, — вдруг сказал Мирон, вздохнув. — Ну, 53 раза ты ещё никого не трогал, — усмехнулся Слава. — Хех, возможно. Но дело не только в этом. Азарт, огонь, страх — всё это поглотило меня в тот день. Да, я допустил много ошибок, которые сразу понял после баттла, но тогда я был ослеплён. Может, это была биполярочка, — сказал Мирон, нервно усмехнувшись и опустив глаза. Слава улыбнулся, слушая его. Ему было приятно видеть, как Мирон смущается, не глядя ему в глаза. — Я часто ищу топливо для своих песен. Хоть вдохновение идёт из души, чего-то мне всё равно не хватает. Я думал, что вернувшись сюда, на скамейку, смогу снова ощутить тот огонь, но не смог, — вздохнул Мирон, положив ручку и блокнот рядом. — Мысли о тебе и о том баттле помогли мне. Тогда я писал и писал, чувствуя себя на пике, но, смешно, как только ты появился, я опять почувствовал себя ослеплённым, как тогда... — с нервозной ноткой закончил Мирон. Он быстро встал, явно жалея о сказанном. Но Слава, улыбнувшись, схватил его за руку. Поднявшись, он нежно сжал руки Мирона и вдруг поцеловал его. Мирон, ошеломлённый, не отвечал, но и не отстранился. Возможно, это был алкоголь или импульсивные мысли, но Славе не хотелось отрываться. Мирон, всё ещё в ступоре, наконец пришёл в себя. Смотря на Славу, он ощутил вспышку огня внутри. Схватив его за волосы, он решительно поцеловал в ответ. Слава, смущённый и довольный, усадил его себе на колени, наблюдая за тем, как Мирон краснеет. — Скажи что-нибудь на иностранном. Мне нравится, как ты говоришь, — прошептал Слава, обняв его. — Baby, I'm yours, und ich werde immer sein, — ответил Мирон. — London is the capital city of Great Britain. Danke, ja-ja! — рассмеялся Слава.