Холодное лезвие

— Прости... — Дрожащим от страха голосом извиняется Камило. Трясущейся руки выронили нож, из-за чего он с громким стуком упал на пол. По запястью протекала тонкая струя крови. Капли падали на пол, оставляя за собой красную лужу, — Прости, прости, прости, — Повторяет снова и снова, закрывая лицо руками. По веснушчатым щекам текли слезы, а из уст то и дело вырвались всхлипы и извинение. Карлос смотрел на сцену перед ним с широко открытыми глазами. Он не знал, что делать или сказать. В голове снова прокручивались действия своего возлюбленного. До ушей донося громкий плач, который вывел его из транса. — Солнышко, — Наконец-то проговаривает он, — Хей... — Его голос нежный и тихий. Последнее чего он хотел это напугать лицедея еще больше, — Все хорошо, — Притягивает брата к себе, крепко обнимая дрожащее тело. Мокрая мордашка уткнулась в чужую грудь. Бордовое пончо моментально пропиталось слезами, из-за чего остался темный след. Карл медленно спускается на холодный пол, пнув острое лезвие как можно дальше, после чего облокотился спиной об стену. Он продолжал обнимать возлюбленного, запустил одну ладонь в его кудрявые волосы и нежно поглаживал. Старший ничего не говорил. Сердце разрывалось от тихих рыданий. Он винил себя за то, что не понял это раньше. Не заметил как его возлюбленный изменился и делал нечто такое с собой. Прошло несколько часов. Медленно, но рыдание младшего стихли и лишь изредка можно было услышать негромкий всхлип. — Солнышко, — Кладет ладони на мокрые щеки и аккуратно поднимает его голову на себя. Глаза хамелеоны были стеклянные и красные. От этого зрелище Карлос был готов кричать, — Dios mío... — Вытирает большими всеми слезы, после чего целует горячий лоб несколько раз. — Прости... — Снова извиняется Камило, зажмурив глаза. Стыд и боль полностью окутали его. Он не мог смотреть в его глаза. — Не извиняйся, — Говорит Карл, тяжело вздохнув, — Ты не должен, — Старший медленно встает на ноги, слегка сжимает чужую руку и тянет, помогая подняться. Мимикрик сильно шатался, поэтому Карлос тут же обхватил талию брата одной рукой для поддержки. В полной тишине они дошли вместе до раковины. Аккуратно, старший засучил рукав белоснежной чужой рубашки. Кровь на его запястье уже давно успела высохнуть и стала более темной. Открывает кран, бережно проводит пальцами по чужим запястьям, смывая «грязь». Лицедей тихо шипел и жмурился. — Все, — Вытер лишнюю влагу полотенцем, после чего рывком подхватил любимого на руки, понимая, что тот не сможет дойти до комнаты самостоятельно. Всю дорогу до комнаты он обдумывал, что делать дальше. Ему нужно убедиться, что Камило больше не будет таким заниматься. Но самое главное — ему нужно найти способ помочь. Карлос ногой открывает дверь, а Касита быстро закрывает. Аккуратно усаживает младшего на мягкую кровать и садиться напротив. Сердце вновь больно сжалось, когда он понял, что лицедей все ещё избегает зрительного контакта. Пару минут была тишина. — Солнце, — Издает тяжелый вздох, понимая, что ему срочно нужно что-то сказать, — Я люблю тебя, — Берет обе ладони в свои, после чего прижимает к своим губам и нежно целует шрамы. Некоторые уже были совсем старые и успели немного зажить, другие совсем свежие. «Сколько же ты это делал?» — Думает, с трудом сдерживая слезы. — Я хочу, чтобы ты знал, — Берет подбородок возлюбленного, поднимает на себя, вынуждая его смотреть, — Я всегда буду рядом и всегда смогу помочь, — Старается улыбнуться, — Я сделаю все, чтобы тебе было лучше. Клянусь, — С лёгкою ухмылкой показывает ему мизинец. Нижняя губа сильно дрожала. Камило несколько секунд смотрел на своего близнеца, после чего накинулся на него с крепкими объятиями. Мимикрик был безумно рад, что все его страхи и опасения оправдались. — Люблю тебя, Карли... — Шепчет он, закрыв глаза.