Эспрессо без сахара

—...заказывать. Сатору моргнул. — Что? — одними губами переспросил он. — Тебе нужно что-нибудь заказать. Сатору казалось, что он падает в черную-черную бездну. У него заложило уши, а еще текло из носа, потому что он вышел без шапки, и, наверное, из-за того, что спешил — сердце норовило выскочить через рот. Точно поэтому, а не потому, что из-за стойки на него смотрел самый сексуальный парень на планете. Сатору сразу это понял — даже не нужно было быть геем, чтобы… — Молодой человек, вы задерживаете очередь! — Я… — Годжо судорожно вздохнул. Что он там обычно пил? Что любил?... взгляд нашел на чужой груди бейджик. Сугуру. Сатору любил Сугу… — Молодой человек! — Прости, — бариста оперся руками на стойку и наклонился к нему поближе, — но эта вредная женщина, кажется, скоро на нас набросится. Что бы ты хотел выпить? — Я… — язык стал тяжелым и неповоротливым. Сатору сглотнул. — Т-тыквенный какао с маршмеллоу и шоколадной крошкой… три ложки сахара и… напиши на стаканчике моё имя… На лице Сугуру на секунду проскочило удивление, а затем он расплылся в улыбке. А затем отвернулся и взял с полки жестяную баночку с какао-порошком. Сатору следил за ним все то время, пока он готовил напиток: он жадно впитывал движение рук Сугуру, то, как он заправлял выбившуюся из хвоста прядку за ухо, как сосредоточенно нагревал какао стимером. — Как тебя зовут? — спросил он, вернувшись к стойке. Сугуру взял в руки маркер. — Эм… Сатору ошарашено моргнул и уставился на него. Как его зовут? — Господи, — Сатору почувствовал, как к щекам приливает жар. — Я не помню, — громко, почти плаксиво зашептал он. — Ох, — бариста улыбнулся так понимающе, словно все уже знал: что Сатору влюблен в него и хочет сделать предложение, а еще, что он самый сексуальный на планете, и что… Сугуру что-то нарисовал на картонном стаканчике, накрыл его крышкой и подвинул к Годжо. Тот в ужасе уставился на идеально-ровное сердце. Он взял какао двумя руками и на негнущихся ногах вышел из кофейни. Снег сыпал крупными хлопьями. Без шапки было холодно, к тому же, мороз колол кожу на руках так, что покраснели пальцы. Сатору замер под фонарем и сделал первый глоток своего тыквенного какао. И с ужасом понял, что забыл за него заплатить.

🪅

Это был не первый снег в этом декабре, но именно этот Сатору полюбил. Он стоял за деревянным ярмарочным домиком и не то, чтобы подглядывал: просто как-то случайно сошлось, что он проснулся в шесть утра и пришел аккурат перед тем, как работники открывали кофейню. Сугуру был без шапки. Наверное, все крутые парни не носили шапки и имели иммунитет к менингиту. Годжо снял свою и запихал в карман дутой куртки. Снег красиво ложился на чёрные волосы Сугуру. На волосах Сатору снега видно никогда не было. Сугуру, тем временем, отодвинул ногой небольшой сугроб и открыл дверь кофейни. Зазвенел колокольчик. Решительно выдохнув, Сатору направился внутрь. — Мы ещё закры…ты, — услышав его шаги, сказал Сугуру, но сбился, стоило ему обернуться. — О, это же ты. Тот, кто не заплатил за какао. Годжо закивал. А затем засунул руку во второй карман и достал заготовленную бумажку. Он подошел чуть ближе и протянул ее Сугуру. Тот посмотрел с недоверием, но, все же, взял ее и развернул. — Конечно, ты можешь рассчитаться. Только нужно будет подождать, пока я включу кассовую программу. Все в порядке, со всеми бывает, — Сугуру ободряюще улыбнулся и снова опустил взгляд в записку. — Эм, — он вопросительно вскинул бровь, — тут написано, что ты немой. Сатору снова кивнул. — Но ты говорил со мной в прошлый раз, — Сугуру нахмурился. — Я частично немой. — Так не бывает. — Ты никогда не можешь знать наверняка. — Хочешь, чтобы я тебе поверил? Сугуру говорил совершенно беззлобно — только слегка ухмылялся, явно веселясь. Сатору был очарован. Даже хуже. Сатору хотел женить… — Если хочешь какао, то тебе придется подождать, пока нагреется кофемашина. Можешь присесть. О? — Сугуру вдруг посмотрел куда-то в ноги Сатору. — Кажется, у тебя выпала шапка. — Шапка? — Сатору нарочито удивленно глянул вниз. — Я такое не ношу. Это не моя. — Странно… Зазвенел колокольчик. — Гето! Я опоздала! — в кофейню влетела взмыленная девушка. Она принялась суетливо раздеваться, одновременно устремляясь за стойку. Стоило ей заметить Сатору, как девушка вздрогнула и неловко улыбнулась. — У нас уже посетители? Доброе утро. — Доброе, — отозвался Годжо, впрочем, даже не отводя взгляда от Сугуру. — Тогда я подожду… вот тут. На этом диване. — Хорошо, — Сугуру весело хмыкнул и, подобрав его шапку, направился к рабочему спейсу. — Что это за чудак? — прошептала девушка, но Сатору все равно ее услышал. Дура. Сугуру пожал плечами и улыбнулся. В помещении сразу как-то потеплело. Не от включившихся кондиционеров — от улыбки Гето. Сатору растекся по столу и прижался щекой к прохладной поверхности. — Итадори опять неправильно перемолол всю пачку, — девушка недовольно цокнула и принялась разбирать странную громоздкую конструкцию. Наверное, кофемолку. — Мг. — Он ещё вчера начитался, что мужественные парни пьют исключительно эспрессо. — Понятно. — Ты что, тоже так думаешь? — Угу. — Гето. — М. — Ты вообще меня слушаешь? — А? О, прости, я тут… Сатору поднял голову со стола и захлопал ресницами. Мужественные парни пьют исключительно эспрессо? Значит ли это, что Сугуру не считал его мужественным из-за тыквенного какао с шоколадной крошкой и тройной порцией сахара? И это он ещё забыл про взбитые сливки! Годжо выпрямился и выпутался из шарфа, растрепав волосы еще сильнее. Он чувствовал, как горели щеки после мороза, и как от нетерпения подрагивали пальцы. Пометка. Крутые парни не носят шапки и пьют только эспрессо. Он обвел взглядом кофейню. Она была очень уютной. Текстура деревянных панелей мягко перекликалась со светом желтых гирлянд, что были проведены над окнами и оставляли причудливые узоры на полу. В самом углу находился небольшой камин и даже несколько стеллажей с книгами и растениями. — Кофемашина нагрелась, — громко сказал Сугуру и Сатору поднялся со своего места. — Тыквенное какао с… — Нет, — перебил его Сатору, — в прошлый раз я брал его для своего… друга. Я не пью такие девчачьи напитки, — он попытался расслабленно улыбнуться, а затем наступил на конец собственного шарфа, который держал в руках, и едва не упал. — Айщ… — Ты в порядке? — Сугуру обеспокоенно подался вперед. — Да, я… — Сатору оперся руками на стойку. — Пью только черный кофе. Очень черный. Без сахара. — Оу. Арабика или робуста? Годжо моргнул. И прежде, чем он успел спросить, как связана арабика с арабами, девушка крикнула: — Арабики нет. Поставщик привезет только через час. — Как жаль, — трагично вздохнул Сатору и достал кошелек. — Сколько с меня? Там еще за прошлый… за какао моего друга. — Конечно. Сугуру что-то вбил в планшет. — С тебя тысяча йен, — он снова улыбнулся и Годжо вдруг подумал, что он похож на лису. — Угу, — Сатору достал три тысячи и положил на стойку. — Это много, — Сугуру вскинул брови. Девушка подала ему крохотный картонный стаканчик и он взял во вторую руку маркер. — У меня богатые родители, — скромно признался Сатору. — Тогда пожертвуй в какой-нибудь благотворительный фонд, — голос у Гето был такой мягкий и нежный, что Сатору был готов отдать ему все деньги мира. — Я и так жертвую… в фонд поддержки внеземной расы… — Ты серьезно? — Сугуру растерянно нахмурился. — Могу показать банковские списания, — Сатору потянулся за телефоном. — Ладно-ладно, я тебе верю. Скажешь, как тебя зовут? — Могу и номер оставить… — Что? — Сатору. — Сатору, — повторил Сугуру и Годжо почувствовал, как все процессы жизнеобеспечения останавливаются. Гето опустил взгляд вниз, чтобы написать его имя на стаканчике. — Держи. Годжо еще никогда не выливал кофе в снег с таким счастливым видом.

❄️

— Почему мы тащимся в такую даль? — Шоко недовольно поморщилась и затянулась сигаретой. — И где твоя шапка? — Я больше её не ношу. — Это еще почему? — Очевидно, потому что я крутой. Шоко дернула бровью. — М-м… ясно. Сатору вскинул взгляд. Над козырьком кофейни бледным неоном было выведено “Hollo”. — Мы тут за дозой, — улыбнулся Годжо, открывая дверь и пропуская внутрь Шоко. — Дозой? — переспросила она, неторопливо снимая куртку. Ее флегматичный взгляд обвел кофейню и, очевидно, задержался на Сугуру. — Кофе, Шоко, — Сатору повесил ее куртку, а затем и свою. Они подошли к кассе. — Сатору, — узнал его Сугуру. Он улыбнулся, и сердце Сатору в который раз оказалось в риске инфаркта. — Тебе как всегда? — Д-да… — он запнулся, чувствуя, как начинают краснеть щеки. Взгляд Шоко настойчиво сверлил его сбоку. — Я буду эспрессо, а моя подруга тыквенный какао с шоколадной крошкой. Три сахара. О, и еще взбитые сливки, пожалуйста. Она такая сладкоежка. — Чт… — Говорю, что ты такая сладкоежка, — настойчиво повторил Годжо. — Точно. Я такая сладкоежка. — И еще мы будем тайяки, и… сукидзуки… Шоко, хочешь ё-кан? — Нет. — И ё-кан. — Конечно. Эспрессо для тебя и какао для твоей подруги. Десерты… Сатору в ужасе распахнул глаза. — Нет! Она не… — он облизнул пересохшие губы. — Она не моя подруга! В смысле, нет, она мой друг, но не в том смысле, в котором ты подумал! Сугуру неловко почесал щеку. — Сатору, — мягко сказал он, — я ничего такого и не думал. — О, — Годжо моргнул. — Ладно. Он почувствовал как от страха у него взмокла спина. — И можно ещё флет-уайт, — попросила Шоко, — для нашего воображаемого третьего друга. — Будет сделано. Присаживайтесь, я все принесу. Сатору в ужасе вцепился в плечо Шоко и потащил к столику у окна. — Он подумал, что я какой-то псих, — прошептал Годжо. — Все так думают, — Шоко села на диван и достала из сумки ноутбук. — Ты помнишь, что мы пришли, чтобы поработать над проектом? — Естественно, — Сатору откинулся на спинку дивана, но взгляд от Сугуру не отвел. — Значит, ты вчера закончил проходить The last of us? — Угу, — ответил Годжо, поерзав. Сугуру подошел к кофемашине и начал делать странные, но волшебные вещи. Звучало так, словно он запускал аннигиляторную пушку, но делал это с таким видом, что член Сатору был очень близок к тому, чтобы встать. — Утахиме сказала, что ты украл у нее юбку. — Угу… — Получается, тебе нравится этот бариста? — Угу. Сатору вздохнул, глядя из-под ресниц на то, как Гето делал шапочку из сливок над его какао. А затем он ошарашенно распахнул глаза и повернулся к Шоко. — Нет! — Хех, — она кинула на него довольный взгляд из-за ноутбука. — Понятно, зачем ты тащил меня в такую даль. — Да нет же! Я не гей! — Эспрессо без… — Ладно, ты не гей. — …без сахара. Сатору перевел полный ужаса взгляд на Сугуру. Выражение лица Гето оставалось безмятежным. Он неторопливо расставил чашки, а затем взялся за тарелочки с десертами. — Я не гей, — беспомощно повторил Годжо, глядя на Сугуру. — Ладно? — он вопросительно выгнул брови, явно растерявшись. — Но наш невидимый друг, — вдруг влезла Шоко, — он би. И он попросил твой номер. — Ваш невидимый друг. Хм. Сугуру вдруг достал из нагрудного кармана фартука крохотный блокнот и щёлкнул ручкой. Сатору смотрел на него не моргая. А затем, оторвав лист, Гето дал его Шоко. — Спасибо! — Буду ждать, когда ваш невидимый друг мне напишет. Как его зовут? — мягко улыбнулся Сугуру. — Н… н-н… Нанами, — судорожно выдохнул Годжо. Шоко возмущенно уставилась на него. — Хорошо. Приятного аппетита, — Сугуру серьезно кивнул и ушел. — Отдай. — Нет. — Дура, отдай! — Сатору перегнулся через стол и вытянул руку. Шоко выгнула бровь и усмехнулась. — Проект, — напомнила она. — Я сделаю! Сделаю, обещаю! И блок сигарет тебе куплю! — Точно? — Я когда-нибудь тебе врал?

🎄

firstaftergod: привет, это Нанами

monkeys?ugh: Привет. Я ждал, когда ты напишешь.

Сатору перекатился на спину, чувствуя, как губы непроизвольно расползаются в улыбке. firstaftergod: правда? ты даже меня не видел. вдруг я некрасивый

monkeys?ugh: Ты же невидимый. Как ты можешь быть некрасивым?

— Блять! Пальцы дрогнули и телефон упал Сатору прямо в лоб. Он зашипел, нахмурился, поднимая его, а затем уронил еще раз, потому что следом Сугуру отправил:

monkeys?ugh: Тем более, у тебя очень симпатичные друзья.

Годжо почувствовал, как у него потеет жопа. firstaftergod: а кто самый симпатичный????

monkeys?ugh: Ты, конечно.

Сатору прижал телефон к груди и зажмурился. Сугуру считал его самым симпатичным! А затем он понял, что тот говорит не о нем, не о Сатору, а о Нанами. Но Сугуру в жизни его не видел! Неужели он вот так вот легко кокетничал со всеми? firstaftergod: получается, ты гей?? Вполне закономерный вопрос. Сатору нужно было знать… так, чтобы… чтобы… Он облизал губы.

monkeys?ugh: нет. Думаю, что я тоже бисексуал.

firstaftergod: то есть, были парни, которые тебе нравились?...

monkeys?ugh: Был один. Познакомились на днях. Он очаровательный.

Сатору расстроенно поджал губы, но почти тут же собрался. Он тряхнул головой и сел, опираясь спиной о стену. Ничего! Сатору тоже очаровательный, мама так говорила. Он понравится Сугуру. Рано или поздно. firstaftergod: я заметил у тебя на телефоне брелок с бамблби. нравятся трансформеры?

monkeys?ugh: Да. Тебе тоже? Бамбли секси.

firstaftergod: ВТФ НЕТ firstaftergod: МЕГАТРОН ЛУЧШЕ firstaftergod: У ТЕБЯ НЕТ ВКУСА Сатору в ужасе уставился на экран. Он даже выпрямился от эмоций. Нет, конечно, у всех свои минусы… господи… Ему нужно было отрефлексировать и принять тот факт, что Сугуру нравился Бамблби.

monkeys?ugh: Но мне же понравился ты. (;

firstaftergod: ЭТО ТОЛЬКО ПОДТВЕРЖДАЕТ МОИ СЛОВА. я буквально невидимка!!

monkeys?ugh: Эпоха истребления самая интересная часть.

firstaftergod: УМОЛЯЮ firstaftergod: ВСЕ ЖЕ БЫЛО ТАК ХОРОШО

monkeys?ugh: Ты просто ее не понял.

firstaftergod: нет, стой, не продолжай. какая самая лучшая часть dragon age?

monkeys?ugh: Origin.

firstaftergod: П О Ч Е М У?? в инквизиции же буквально можно ездить на драконах!!

monkeys?ugh: И поэтому она тебе нравится? Это очень мило.

firstaftergod: послушай сюда У Сатору даже во рту пересохло: пока он яростно строчил топ-10 причин, почему Инквизиция лучшая часть, то забыл, как нужно дышать. А еще Сугуру на аватарке был такой красивый! И его насмешливый взгляд!... боже, Сатору был почти готов простить ему любовь к Бамблби. Экран загорелся новым оповещением, и Годжо поднялся с кровати, чтобы заварить кофе. Ночь обещала быть долгой.

🎁

За две недели общения с Сугуру, Сатору понял несколько вещей: Первая. Бамблби не так уж и плох. Все еще не сравнится с Мегатроном, но Сугуру можно понять. Второе. От сраного эспрессо у него несварение. Третье. Каждый раз, когда Сатору заходил в кофейню, чтобы посмотреть на Су… в смысле, выпить кофе, — Гето интересовался, как там дела у Нанами. Значит, Нанами все-таки зацепил его. А он ведь даже не знал, как тот выглядит! От отчаяния хотелось выть. Но что хуже всего: они договорились пойти на свидание. То есть, настоящее, романтическое свидание с просмотром фильма в кинотеатре и поеданием попкорна… Годжо больше не мог врать. Собственная ложь лишила его сна и аппетита. Именно поэтому за день до их, — точнее, Сугуру и Нанами, — свидания, Сатору не спал до самого утра. И ровно в шесть вылетел из дома — без шапки, потому что это круто, и намерением признаться — потому что крутые парни не врут. Сугуру он увидел еще до того, как подбежал к кофейне. Тот шел по брусчатой площади, неторопливо меряя шагами дорогу. Было ещё темно и горели фонари, и в их свете он выглядел так, словно контур его тела подсвечивался золотым сечением. Снег крупными хлопьями падал на его волосы, щеки чуть порозовели от мороза. Он прятал руки в карманы, кутал нос в черный клетчатый шарф и выглядел слегка заспанным. Наверное, именно поэтому заметил Сатору не сразу. Затем он остановился и достал телефон из кармана, что-то проверяя, и Сатору медленно выдохнул, набираясь решимости, чтобы просто не убежать домой и не спрятаться под одеялом. Он уже здесь — в десяти метрах от Сугуру, в шаге от правды, в полушаге от того, чтобы Гето его возненавидел и перестал считать крутым. Это убьет Годжо. И Сатору, конечно, ни за что его не осудит: даже если Сугуру любит Бамблби и Origin, это не значит, что он заслужил, чтобы ему врали. Возможно, Гето согласился бы остаться с Сатору хотя бы друзьями. Друзья ведь иногда целуются? И женятся, когда не находят кого-то к тридцати. В конце концов, не то, чтобы до этого Годжо целовался с друзьями — перспектива попробовать подобное на том же Нанами скорее вгоняла в уныние. Сатору сжал кулаки и решительно направился вперед. Но с каждым шагом его походка становилась все неувереннее и деревяннее, пока, в конце концов, он не споткнулся — даже не поскользнулся! — о выступающий камень. Годжо взмахнул руками, пытаясь словить баланс, и именно в этот момент Сугуру поднял голову и посмотрел прямо на него. Сатору почувствовал себя последним идиотом. Опозориться перед Гето — вот, что действительно могло убить Годжо. Однако стоило Сугуру мягко и растерянно улыбнуться, как у Сатору внутри зашевелились и бабочки, и глисты, и вчерашний ужин. Сердце забилось так быстро, словно Годжо бежал десятикилометровый кросс. — Ты как? В порядке? — деликатно спросил Гето. Нет. Сатору не в порядке. Он рисковал заболеть менингитом, покупал кофе, по вкусу в точности напоминающий землю, и начал симпатизировать Бамблби. Мир был так несправедлив. Помимо красоты, богатых родителей и харизмы, вселенная не наделила Сатору самым важным. Сугуру. Он стоял в метре от него, но был так далеко. Гето протянул руку. Свою красивую ладонь с длинными пальцами и выкрашенными черным лаком ногтями. Сатору беспомощно уставился на него. Задница начала замерзать, а в трусы, кажется, попало немного снега. — Сатору? — Сугуру склонил голову к плечу и несколько прядок из его хвоста выбились. — Ты не собираешься вставать? — Я не могу, — Годжо поджал губы, чувствуя себя абсолютно несчастным. Сугуру распахнул глаза и тут же опустился на корточки. Он коснулся плеч Сатору и обеспокоенно заглянул в лицо. Годжо не заслуживал, чтобы Гето так волновался о нем. — Ты что-то сломал? Что болит? Возьмись за мою шею, я подниму тебя на руки… — Нет, — прошептал Сатору. Снежинки падали прямо на ресницы Сугуру. Те несколько мгновений, пока они не растаяли, Годжо мог рассмотреть их узор. — Я не встану. Я так виноват. У меня снег в трусах. — Сатору, — голос Сугуру стал еще взволнованнее, — ты не виноват, что у тебя в трусах снег. Давай зайдем в кофейню, м? — Нет, ты не понимаешь… Сугуру… я… я врал тебе. На самом деле, я ношу шапку. И я люблю тыквенный какао со сливками, и еще… я не частично немой... и... — Хорошо-хорошо, — Гето понимающе улыбнулся. Сатору страдальчески выгнул брови, — я прощаю тебя, только давай зайдем внутрь? — Подожди, я… я… Сугуру, Нанами не существует, — он снова понизил голос до шепота. — То есть, он существует, но ты никогда с ним не переписывался. Это… это был я… Лицо Гето удивленно вытянулось. Вот сейчас. Сейчас он его ударит и бросит. Одного, упавшего на брусчатке, со снегом в тру… — Сатору, — Сугуру вдруг тяжело вздохнул, подхватил его подмышками и начал поднимать, — я знал, что общаюсь с тобой. — Ты… ты не мог, — Годжо безвольно повис на нем, изумленно глядя в глаза. — Как ты узнал? — Твоя аватарка, — как-то неверяще произнес Сугуру, — там твоё фото. Очень милое, к слову. — Ох. Сатору закрыл глаза. — Сатору? — Посади меня, пожалуйста, обратно на землю и уходи. — Ради всего святого, мы можем просто… — Брось меня здесь. — Ладно, хорошо, я оставлю те… — Нет, — Годжо открыл глаза и вцепился в его плечи, — не надо, я передумал. Мне очень холодно, кажется, еще немного — и отпадёт член. — Пойдем, — Сугуру подтолкнул его в сторону кофейни, — спасу твой член. Это звучало очень двусмысленно. Поэтому член Сатору нагрелся самым что ни на есть естественным образом. — Я сделаю какао, — сказал Сугуру. — Подожди немного. Сатору никуда не спешил. Он сидел в трусах в кофейне, на свитере Сугуру, и грелся о поставленный рядом обогреватель. Он смотрел на то, как ловко Гето управлялся с кофемашиной, как он включил кофемолку, как встряхнул баллон со сливками и присыпал белую горку шоколадной крошкой. Затем Сугуру направился прямо к нему, держа в одной руке какао, а во второй тайяки, и Сатору подумал, что это почти что предложение руки и сердца. — Согрелся? — спросил Гето, поставив всё на стол. Сатору поерзал задницей по чужому свитеру. — Только рукам холодно, — соврал он. Сугуру сел напротив и протянул ему свои ладони. — Давай их сюда. Годжо облизал пересохшие губы и послушался. Гето сжал его пальцы, а затем весело фыркнул. — Они тёплые, Сатору. — Правда? Сугуру рассмеялся. А затем вдруг тихо спросил: — Может, ты хочешь у меня что-то спросить? Сатору задумался. Он нахмурился, уставившись на их сцепленные руки. — Эм… тебе правда нравится… Бамблби? Или ты просто издевался? — Я… Сатору, ты уверен, что хочешь спросить именно это? — Да, — решительно кивнул Годжо. — Мне нравится Бамблби, — со вздохом ответил Сугуру, а затем добавил: — и ты тоже нравишься. Годжо подскочил, выдергивая свои руки, и застыл, нависая над столом. — Я? Ты не злишься на меня? — Не злюсь, — с улыбкой ответил Сугуру. — Это хорошо, потому что я уже купил билеты в кино. — У тебя милое белье. Годжо проследил за взглядом Сугуру — тот действительно смотрел на его трусы. Побоявшись, что его член захочет поприветствовать взгляд Гето, Сатору сел обратно. — Это мои счастливые, — объяснил Годжо. — Это Клефейри? — У меня есть еще с Вульпиксом и Джигглирпуф. — Очаровательно. — И с псидаком.

🧦

— Почему ты без шапки? — спросил Сугуру. Сатору достал из кармана шапку и показал ему. — Я ношу ее в кармане. — А надо на голове. Иначе там совсем нихрена не останется. Он забрал из рук Сатору черную шапку и осторожно надел, убирая волосы. Годжо прикрыл глаза и облизнул губы. А затем получил вкрадчивый поцелуй прямо в них. Он судорожно вздохнул, сжимая пальцы на куртке Сугуру, и переступил на месте. Они встречались уже месяц. Невероятно целомудренный, праздничный месяц. Рождество прошло, но атмосфера осталась: на улицах всё ещё громоздились горящие цветными гирляндами ярмарки, бесконечно сыпал снегопад и играла музыка. Сугуру нравилось гулять по главной площади, из раза в раз переслушивать let it snow и пить безалкогольный глинтвейн, а Годжо пришлось по вкусу получать после этого пряные поцелуи с языком. От возбуждения каждый раз спасал ледяной ветер и снег. А Сугуру, казалось, настолько не спешил, насколько это было возможно. И это очень мило, Сатору очень нравилось. Но его член стремился к полной аннигиляции планеты в случае еще одного робкого петтинга прямо на улице. Войдя в крохотный ресторанчик, они подошли к стойке с меню. — Возьмем тонтэки? — предложил Сугуру. Сатору кивнул. — И кабочу, хочу тыквы. — Рис дома есть? — Угу. И овощи. И кола. — Мандзю? — И моти. — Хорошо, — улыбнулся Сугуру, — я оплачу. Сатору непонимающе моргнул. А затем подошел к Сугуру сзади и ткнулся носом в плечо. Теперь он мог позволить себе его трогать и почти не падал в обморок — так, только колени подкашивались, но это было то, с чем он вполне мог совладать. И еще Сугуру нравилось платить за Сатору. Это было странно. Годжо был, объективно, богаче и все такое, но Гето все равно настаивал. Просунув руки в чужие карманы, Сатору медленно выдохнул и прикрыл глаза, наваливаясь всем телом. — Я так не смогу сделать заказ, — в голосе Сугуру послышалась улыбка. — Сугуру. — М? — Я бы тебе нравился, если бы был червём? Гето повернул голову к нему и несколько секунд просто смотрел. А затем спокойно ответил: — Да. — Ты бы мне тоже, — Сатору улыбнулся. — Даже если бы был жирным и мерзким червяком, ползающим в грязи. — Спасибо, Сатору, это очень мило, — Гето ласково потрепал его по щеке. — Сугуру. — М? — А если я извращенец? — он перешел на шепот. — Если это не секс с червем, то я с этим справлюсь. — Ох, — Сатору вжался лбом в изгиб его шеи и закрыл глаза, а затем сделал шаг еще ближе и ткнулся эрекцией в задницу Гето. — У тебя встал? — удивленно спросил Сугуру. — Мнх… — смутился Годжо. — На секс с червем? — Сугуру-у… не смешно… — плаксиво хныкнул Сатору. — Каждый раз, когда представляю, как ты трогаешь мой член… — И часто ты себе это?... блин, Сатору, заказ. Давай закажем еду, заберём, и пойдем к тебе, как и собирались? А там ты мне подробно расскажешь о том, что представлял. — Подробно? — голос у Сатору сел. Сугуру кивнул с ехидной улыбкой, и с этого момента мозг Годжо дал сбой. Теперь он чувствовал себя так, словно ему нужно будет не просто рассказать о своих неуемных фантазиях Гето, но и дополнительным зрителям. Сначала в голову не лезло ничего, кроме червей. Его подсознание сыграло с ним злую шутку. Однако, собравшись, Годжо всё-таки смог справиться с собственными мыслями. И пока Сугуру говорил с кассиром, Сатору представлял, как он стоит в огромной, забитой людьми аудитории и рассказывает о своих желаниях. — Дамы и господа! Желание первое: хочу связать Сугуру гирляндой. По аудитории пошли шепотки. Наверное, недостаточно впечатляюще. — Желание второе! Хочу попробовать секс, стоя на руках. — Ты сначала хоть обычный секс попробуй! — раздался чей-то голос из задних рядов. Сатору занервничал. Он почувствовал, как по лбу потекла капля пота. — Т-тогда… футфетиш. Футфетиш! Воцарилась тишина. А затем раздались неуверенные хлопки. Но уже через мгновение они стали громче и решительнее — и вскоре превратились в настоящие овации! — ...тору. Сатору. Сатору! — Футфетиш, — Годжо резко схватил Сугуру за плечи и судорожно вздохнул, — я хочу, чтобы ты подрочил мне ногами. — А… мг… Сугуру прижал ладонь к покрасневшему лицу, пряча взгляд. Сатору непонимающе моргнул, а затем перевел взгляд на кассира. Тот устало вздохнул. — Острый соус добавлять?

☃️

— Я больше никогда туда не пойду, — Сугуру поставил бумажный пакет с едой на стол. — Сатору, ты совсем не умеешь сдерживать себя. — Но ты сказал, что я должен подробно тебе все рассказать! И я много думал… я боялся, что не смогу ничего сказать, кроме червей, потому что ты сказал про секс с червями, и я не мог перестать это представлять. Зачем ты это сказал? Я опять об этом думаю! — Не думал, что скажу это, но… пожалуйста, думай поменьше, — Гето начал доставать из пакета контейнеры с готовой едой. Он поставил их в холодильник и повернулся к Сатору. — Мы не будем ужинать? — робко поинтересовался он, чувствуя себя слегка виноватым. — Идём. Он повел Сатору в спальню, включил неяркий ночник и сел на кровать. Годжо замялся у входа. — Чего стоишь? — А что мы собрались делать? — Я буду дрочить тебе ногами. Годжо ошарашенно распахнул глаза и уже через мгновение сидел на полу перед Сугуру, пытаясь стянуть джинсы. Он потянул за край штанины, заехал себе коленом в лоб и едва не умер, но Гето, вздохнув, наклонился, и выпутал его, спасая от вероятной премии Дарвина. Он взялся за резинку белья, но вдруг нерешительно замер. Подняв голову, Сатору спросил: — А если тебе не понравится мой член? На лице Гето проскочила эмоция, которую Сатору никак не смог интерпретировать. Он сглотнул, чуть сдвигая ноги — его член начал твердеть с момента, когда Сугуру сказал слово “дрочить”. — Я уверен, что понравится. Мне нравится в тебе всё, Сатору. — У меня волосы на лобке. Но они короткие. А яйца гладкие, если что, — сжимая край трусов, произнес Годжо. — Хорошо, Сатору, держи в курсе. Может, снимешь уже? — Еще я обрезан. — Сатору. — Ладно, я снимаю. Он медленно потянул резинку белья вниз, спуская его до колен, и замер, чувствуя, как к щекам приливает румянец. Член упруго качнулся, на головке выступила капля смазки. Сатору поднял на Гето взгляд и вопросительно выгнул брови. — У тебя самый красивый член из всех, что я видел. Взгляд у Сугуру блестел. — Ты видел много членов? — не понял Сатору. — Я бывал в общественной бане, — фыркнул Гето, а затем пошарил в кармане джинсов. Он достал из него маленький квадратик, напоминающий презерватив, но когда вскрыл, оттуда потекла жирная, маслянистая смазка. Сатору судорожно вздохнул и раздвинул ноги шире, теперь показывая себя чуть смелее. — Выдави на член, — Гето осторожно дал ему в руки смазку. — Л-ладно. Сатору запачкал руки, ковер, трусы, но все-таки справился с тем, чтобы смазать ствол. Под взглядом Сугуру дрожали руки, пульсировал член и путались мысли. Откинув обертку в сторону, Годжо провел по всей длине ладонью, прокручивая у головки, и отпустил. Теперь его член глянцево блестел в неярком освещении, возбужденно подрагивая. — У тебя правда красивый член. — Красивее твоего? — Да, — Сугуру мягко улыбнулся, а затем медленно вытянул ногу. Сначала Сатору почувствовал, как головку обдало прохладой от ветерка, а затем большой палец коснулся уретры и надавил. Годжо охнул — по спине тут же прокатилась горячая волна дрожи, собирающаяся горячим шаром внизу живота. — Он светлый и красивой формы, с милой, розовой головкой. — Ты звучишь как извращенец, — задыхаясь, пробормотал Сатору. — Ты попросил меня подрочить тебе ногами, — напомнил Гето. — Хочешь я расскажу, о чем фантазировал? — Ты фантазировал? Обо мне? — изумился Сатору. — Конечно, — удивленно ответил Сугуру. Он надавил на член сильнее и пропустил кончик члена между пальцев. Сатору выгнулся и прикусил нижнюю губу. — Каждый раз перед сном я представлял, как буду тебя трахать. Лицо Годжо удивленно вытянулось, но Гето тут же крепче сжал пальцами его ствол и провел вниз, к основанию, и все связные мысли покинули голову. — Не сразу, конечно, сначала я бы долго тебя ласкал. Вылизал бы тебя всего, трахнул языком так, чтобы ты не смог говорить. Сатору уже не мог говорить! Он застонал, чувствуя, как поджимаются яйца, и обхватил щиколотку Сугуру рукой, крепче прижимая стопу к своему члену. — Хочешь, чтобы я наступил? — тихо поинтересовался Гето. Взгляд у него был темный и пронзительный. Сатору закивал, не в силах ответить словами, и тогда Сугуру осторожно выпутал ногу, поддел его член пальцами, наклоняя, и прижал верхней частью к полу. Годжо широко распахнул глаза и уставился на собственный ствол, придавленный стопой Сугуру. — Я так и думал, что тебе нравится такое. Хочешь, в следующий раз свяжу тебя гирляндой? “Это моя фантазия!” — мысленно воспротивился Сатору, одновременно судорожно кивая. Грудь у него часто-часто вздымалась, из горла рвались всхлипы, а низ живота подрагивал, словно он вот-вот собирался кончить. По ощущениям так и было: такой тёмный, вкрадчивый и сексуальный Сугуру ему был ещё незнаком. — И перевяжу тебе член, чтобы ты не мог кончить. Хочу трахнуть тебя пальцами, — промурлыкал Гето и сам поерзал. Сатору с восторгом осознал: тот тоже возбужден и сдерживается! — И сделать так, чтобы твои соски стали ярко-красными. — Сугуру-у… — захныкал Годжо, — кончить. Хочу кончить! — Угу, — Гето отстранил ногу, приподнимая, и Сатору тут же поднялся на колени, вжимаясь членом в его стопу. Он дрожаще потерся, обхватывая ногу двумя руками, уперся лбом в чужое бедро и зажмурился. — Блять, Сатору… Послышался звук расстегивающейся ширинки. Сатору задвигался сильнее, толкаясь мокрой головкой между пальцев, проезжаясь стволом по разгоряченной коже, и кончил, чувствуя, как по телу разливается такое сильное удовольствие, что его можно было бы сравнить с цунами. Густая сперма брызнула на ногу Сугуру, и Сатору потерся еще несколько раз, размазывая семя. А затем вдруг почувствовал горячее на затылке. Гето низко застонал и Сатору резко вскинул голову. Сперма брызнула ему в глаз и Годжо вскрикнул, прикрывая ладонью лицо. — Сатору? Сатору, кретин, зачем ты поднялся! — Сугуру засуетился, подтягивая край одеяла, и осторожно вытер его ресницы. — А зачем ты начал кончать на мой затылок? — хрипло спросил Годжо. Сугуру вздохнул. — Нужно промыть, — Гето подтолкнул его, — идем. — А трахнуть меня пальцами? Я никуда не уйду, пока… — Мы промоем тебе глаз и я сделаю все, что хочешь, — в голосе Сугуру снова послышался смех, а потом теплые губы коснулись его лба. Годжо тут же почувствовал себя расслабленным и счастливым. — Прям-таки все? — Кроме секса с червем. — Блин.