Я влюбилась в друга

«Pov Soarin» Соарин сидел за столом, перед ним открытая тетрадь, но ручка так и зависла в воздухе — мыслей о домашке не было. В голове только шум от вчерашнего разговора. Из кухни доносился стук посуды. — Соарин, иди сюда, — голос мамы звучал холодно. Он нехотя встал и зашёл в кухню — Что? Она стояла у мойки, вытирая тарелку, и даже не обернулась: — Ты понимаешь, что после того, как вчера ты пришёл пьяный, я больше тебе не доверяю? Парень закатил глаза: — Мам, я же сказал, я просто… немного перебрал. Такое бывает. — «Такое бывает»?! — она резко повернулась к нему — Тебе пятнадцать! Ты должен думать о школе, о спорте, а не шататься по вечеринкам и приходить в три часа ночи! Соарин сжал кулаки: — Я не маленький ребёнок, чтобы ты меня держала на поводке! — Пока ты живёшь под моей крышей — будешь слушаться меня. Он выдохнул, пытаясь сдержать злость: — Ты даже не пытаешься понять… — Понять что? Что мой сын врет мне в лицо и спивается с компанией?! — её голос дрогнул, но больше от обиды, чем от злости. — Ты становишься таким же, как твой отец… Соарин резко оттолкнул стул: — Не смей сравнивать меня с ним! Соарин вылетел из дома, хлопнув дверью так, что в окнах задребезжало стекло. Лёгкий морозный воздух обжёг лицо, но внутри было горячо — от злости. Он шёл по улице быстрым шагом, поставив руки в карманы куртки. — Эй, Рин! — раздалось сбоку. Он резко остановился. У ворот школы, прислонившись к ограде, стояла Спитфаер. Её волосы, словно пламя, сияли в тусклом свете фонаря. — Чего ты здесь делаешь?.. — буркнул он. — Ждала кое-кого, — она усмехнулась, но тут же прищурилась, заметив его глаза. — Что с тобой? — Ничего, — отрезал он и сделал шаг мимо. Спитфаер схватила его за руку. — Подожди. Я же вижу, что ты не в порядке. Синеволосый дёрнул плечом: — Отпусти. — Нет, — её голос стал твёрже. — Расскажи. Он закусил губу, сжав кулаки в карманах. Несколько секунд молчал, а потом выпалил: — Мать опять… орёт, давит, всё ей не так! Думает, что я какой-то ребёнок. Запреты, упрёки, сравнения… Она сказала, что я становлюсь таким же, как отец... Спитфаер чуть дрогнула, но не отпустила его руку. — Соарин… — Она ничего не понимает! — он посмотрел ей в глаза, и в них мелькнула боль. — Я не он. Я не такой… На секунду повисла тишина. Их дыхание смешалось в холодном воздухе. Она шагнула ближе и тихо сказала: — Я знаю, что ты не такой. Ты лучше. Просто… перестань всё держать в себе. Соарин отвёл взгляд. Горло сдавило так, что слова застряли. Она мягко, почти незаметно сжала его ладонь. — Хочешь, просто прогуляемся? Без вопросов. Он выдохнул, чуть кивнув. И они пошли рядом, молча, оставляя за собой следы на снежной дорожке. Они шли долго, почти не разговаривая. Снег скрипел под ногами, дыхание превращалось в облачка пара. Соарин понемногу остывал, но злость и обида внутри всё ещё бурлили. — Знаешь… — вдруг сказала Спитфаер, разглядывая огни вечернего города. — Я тоже не всегда ладила с родителями. Только у меня — вечные упрёки, что я слишком много трачу времени на спорт. Им хотелось, чтобы я была «как все». Соарин повернул голову. — И что? — А я взяла и доказала им, что могу быть лучшей. Что спорт — это не просто баловство, а моё будущее. — Она ухмыльнулась, но в глазах мелькнула грусть. — Но всё равно… обидно, когда те, кого любишь, не верят в тебя. Эти слова больно задели Рина. Он остановился, глубоко вздохнул. — Ты права… — прошептал он. Они свернули в парк. Здесь было тихо: фонари мягко подсвечивали дорожки, снег лежал нетронутый, и только редкие прохожие торопились мимо. — Соарин, — Спитфаер остановилась и встала прямо перед ним. — Ты должен знать одно. Ты сильный. И ты совсем не похож на своего отца. Он смотрел на неё — и впервые за долгое время почувствовал, что кто-то действительно верит в него. Безусловно. Молчание затянулось. В груди что-то сжалось, и прежде чем он успел подумать, он шагнул ближе. Спитфаер тоже не отстранилась. Их лица были всего в нескольких сантиметрах, и в холодном воздухе вдруг стало невыносимо жарко. Поцелуй был осторожным, словно они оба проверяли — правильно ли делают. Но через секунду он стал глубже, теплее. Соарин почувствовал, как руки Спитфаер легли ему на плечи, и он ответил, притянув её ближе. Всё вокруг исчезло — снег, парк, холод. Остались только они двое. Они ещё немного постояли, держась за руки. Вечерний парк был почти пуст, и лёгкий снег падал на их плечи. Соарин слегка почесал затылок и сдержанно усмехнулся: — Как-то слишком тихо… даже странно. Спитфаер фыркнула и мягко толкнула его плечом: — А тебе обязательно нужен шум, чтобы было хорошо? — Ну… — он задумался, глядя на неё, — с тобой мне и в тишине классно. Она на секунду задержала взгляд, и в её глазах мелькнула тёплая искра. — Ты иногда слишком милый для своего же блага — сказала она, обнимая его за шею. Они медленно пошли вдоль тропинки. Лампы освещали дорогу мягким светом, и снег тихо скрипел под ногами. — Слушай, — нарушил молчание Соарин, — ты ведь завтра опять идёшь на тренировки? — Да, — вздохнула Спитфаер — но не надолго. Вернусь к вечеру. — Ну хоть что-то — Потерпи — мягко улыбнулась она Они остановились у лавочки. Соарин стряхнул снег с её спинки перчаткой и сел рядом. — Но знаешь… — он чуть повернулся к ней, — иногда мне кажется, что мне везёт чересчур сильно. — Почему? — она удивлённо приподняла бровь. — Потому что я с тобой, — сказал он тихо и коснулся её щеки. Спитфаер на мгновение смягчилась, а потом с лёгкой усмешкой добавила: — Вот только не начинай превращаться в романтика. Это моя слабость. – да не романтик я... Спитфаер, чуть отстранившись, улыбнулась: — Хм… ты всё такой же смущённый — Я не смущённый, — Соарин нахмурился, но щеки у него заметно покраснели. — Ах, да? — хитро прищурилась она и резко зачерпнула ладонью снег с перил. — Тогда лови! Холодный снежок шмякнулся прямо ему на плечо — Эй! — возмутился Соарин, но тут же нагнулся, сгребая целый ком. — Держись, Спит! Через секунду снежок попал Спитфаер в бок, и та звонко рассмеялась. Они начали бегать по парку, бросая друг в друга снежки. Шапка слетела с головы Соарина, волосы тут же запорошило, а Спит в ответ упала в снег и нарочно зачерпнула целую пригоршню прямо ему за воротник. — А-а-а! Холодно! — завопил он, дёргаясь. — Вот теперь ты точно не сможешь отрицать, что краснеешь! — поддразнила Спитфаер, смеясь так, что даже дыхание сбилось. В итоге Соарин, не выдержав, рванул к ней и повалил прямо в сугроб. Они оба рухнули в мягкий снег, смех эхом разнёсся по пустынному парку. Он навис над ней, тяжело дыша от бега, а Спит всё ещё улыбалась, её щеки порозовели от мороза. — Знаешь… — Соарин чуть запыхался, — иногда мне кажется, что ты специально издеваешься надо мной. — Конечно специально – Спитфаер усмехнулась и, схватив горсть снега, прижала её к его щеке. — Но ты всё равно меня любишь. Он фыркнул, но вместо ответа наклонился и снова поцеловал её, уже не так робко, как раньше. Соарин и Спитфаер сидели в снегу, тяжело дыша и смеясь. Их губы ещё хранили тепло недавнего поцелуя, когда за спиной раздался голос: — Ну надо же… вот это зрелище. Оба резко обернулись. На дорожке стоял Флитфут, в белом с золотистой обкантовкой пуховике и с пакетом из магазина. Она подняла бровь и хитро улыбнулась. — Я тут, значит, за хлебом вышла, а вы — романтическое кино на свежем воздухе снимаете? Соарин смутился и встал, помогая подняться Спитфаер — Эм… мы просто… ну… играли в снежки. — Ага, конечно, «играли», — Флитфут показала пальцами кавычки. — Если это игра, то мне срочно надо в неё записаться. Спитфаер засмеялась и отряхнула снег с волос. — Ну, прости, мы не думали, что здесь кто-то будет. — Да ладно, — махнула рукой Флитфут. — Вы же встречаетесь, чего стесняться? Просто… — она хитро посмотрела на Соарина. — Рин, ты красный как помидор. — Это мороз, — буркнул он, отворачиваясь. Флитфут только рассмеялась и пошла дальше. — Ладно, продолжайте своё «кино». Только не простудитесь! Когда она скрылась за поворотом, Спитфаер усмехнулась и толкнула Соарина локтем: — Видишь? Даже свидетели считают, что мы мило смотримся. — А мне кажется, ты сговорилась со всей академией и школой, чтобы меня дразнить, — ответил он, но на лице у него всё равно мелькнула улыбка. Они вышли из парка, и вечерний воздух приятно холодил щеки. На остановке уже стояло несколько человек, и Соарин с Спитфаер заняли место чуть в стороне, чтобы быть вместе Автобус подъехал с гулом, двери скрипнули, и они вошли внутрь. Почти все места были заняты, но в самом конце нашлось два свободных рядом. Они уселись, и автобус тронулся, за окном поплыли огни вечернего города. Соарин слегка повернулся к Спитфайр: — Устала? — Чуть-чуть — она зевнула и, не раздумывая, устроилась боком, положив голову ему на плечо. Парень замер, а потом осторожно подвинулся, чтобы ей было удобнее. Его губы сами собой расползлись в улыбке — настолько тепло и странно приятно было от её доверия. — Так ты меня ещё и подушкой используешь? — попытался он поддеть. — Мм… — сонно протянула Спитфаер. — Подушка с сердцем. Самое то. Соарин тихо хихикнул и уставился в окно, чувствуя, как в груди становится легко и спокойно.