Я влюбилась в друга

Утро последнего дня смены. Лагерь уже начинал оживать: ребята спешили собрать свои вещи, аккуратно упаковать одежду и сувениры, проверить, ничего ли не забыли в комнатах. Радуга стояла у своей кровати, складывая аккуратно свитера и шарфы, пока рядом её подруги помогали сложить всё остальное. Разговор был быстрым и деловым — времени на длинные беседы не оставалось. — Не забудь про зарядку для телефона! — напомнила Пинки, передавая Радуге пакет с тетрадями и сувенирами. — Уже в сумке) — кивнула Радуга В комнате слышался постоянный шум: скрип сумок, звон застёжек, звонкие команды соседей. Общаться с кем-то кроме подруг просто не было возможности — каждый спешил, чтобы всё успеть до выезда. Когда пакеты были собраны, они спустились к автобусу. Дорога казалась длинной, и настроение у всех было смешанным: радость от возвращения домой смешивалась с лёгкой грустью от расставания с лагерем. В автобусе Радуга заметила знакомые лица: ребята с соседних комнат, подруги Радуга аккуратно зашла в автобус, держа в руках свою вализу с вещами. Подруги уже заняли места и махнули ей рукой. — Присаживайся сюда! — крикнула Пинки. — Спасибо) — Радуга улыбнулась и села рядом. Место было тесновато, но уютно: они могли болтать, перебрасываться шутками и делиться впечатлениями о смене. Рядом шуршали сумки, слышался смех других девочек. Радуга слушала рассказы подруг о забавных моментах, о том, кто где споткнулся, кто забыл что-то в комнате, кто успел оставить смешное сообщение на тумбочке или стене(🤣) Со стороны Соарина и его компании было видно, что они рассаживаются немного дальше, свои компании формируя по привычке. Но Радуга не оглядывалась — сейчас важнее было это маленькое уютное пространство рядом с подругами. Автобус тронулся, и за окном промелькнули знакомые деревья, снег, который всё ещё держался на ветках, и яркие сосны. Радуга чувствовала лёгкую грусть: смена близилась к концу, и возвращение домой казалось одновременно радостным и печальным — Ты помнишь, как мы чуть не потеряли ключи в первый день? — смеялась одна из подруг, ловя Радугу на взгляде в сторону окна автобуса. — Ага, и как Трикси тогда пыталась объяснить, что «ключи сами нашли дорогу к нам» — добавила другая, и все дружно начали ржать Радуга хихикала, но мысли её блуждали куда-то в сторону прошлого: к заброшке, к тайне фанатов, к ночным приключениям с Соарином. Она ловила себя на том, что взгляд невольно скользит по окну, по белому снегу, и по образам, которые всплывали в памяти. — Эй, Дэш, смотри! — подруга легонько подтолкнула её — Тебе надо срочно помочь мне с шапкой — Ой, да, точно — Радуга быстро вернулась в реальность, спрятав улыбку — сейчас... Разговор был лёгким, беззаботным, но в голове малиноокой всё ещё крутилась мысль о том, что фанаты всё это время наблюдали за ними, делали фото, записывали дневники. И как-то странно, но она чувствовала, что в этой истории ещё осталось что-то нераскрытое. Поездка в автобусе прошла быстро. Радуга сидела с подругой, а Соарин разместился где-то в проходе, с друзьями

***

Дверь тихо щёлкнула, и Соарин осторожно переступил порог. Сначала — тишина, потом знакомый голос из кухни: — Соарин? Это ты? — Ага, я! — ответил он, ставя сумку у стены и выдыхая. Дом пах чем-то сладким, наверное, корицей и ванилью Из кухни вышла его мама — с заколотыми волосами, в мягком свитере, и с лёгкой улыбкой — Наконец-то ты дома! — она подошла ближе и сразу обняла его, крепко, по-настоящему — Три недели, а кажется, будто целый месяц! — Ага… и всё это время без нормального кофе — шутливо ответил Соарин, и мама рассмеялась. — Конечно, только о кофе и думаешь — покачала она головой — Ну что, как лагерь? Всё хорошо прошло? — Было… по-разному — пожал плечами синеволосый, снимая куртку — Весело, но и странно немного. Мама приподняла бровь: — Странно? В смысле? — Да неважно — быстро отмахнулся он — Просто… много всего. Он бросил взгляд в окно — где-то далеко внизу шумела улица. Всё казалось слишком спокойным после того, что происходило в лагере. — Пойду разберу вещи — сказал он. — Хорошо. А потом — ужин. Я приготовила твоё любимое. Соарин улыбнулся. — Макароны с сыром? — Угадал — мама подмигнула. Он поднялся к себе в комнату. Всё было на своих местах: постер любимой команды (Вандерболдов хех), гитара у стены, стопка книг на столе, белый шкав с кучей одежды и ботинок, кровать, на удивление заправлена, хотя, наверное, мама заправила. Его все же 3 недели не было дома. Но что-то всё равно казалось другим. Мир вроде бы не изменился — а внутри всё было иначе Он опустился на кровать, достал из рюкзака одну из фотографий, случайно оказавшуюся там. Фото лагеря. Радуга, стоящая посреди снега, со смехом, растрёпанными волосами и блеском в глазах Соарин тихо усмехнулся. — Кажется, я всё-таки скучаю по этой сумасшедшей...

***

Дверь хлопнула так, что вся прихожая дрогнула. — Я ДоМаАаАа! — прокричала Радуга, затащив за собой огромную дорожную сумку. — Ты можешь хотя бы раз войти потише?! — донёсся голос из гостиной. — Нет, не могу, Блиц, — крикнула она в ответ, усмехнувшись — Радуга возвращается громко! Из комнаты вышел Рейнбоу Блиц, в наушниках, какой-то модной, синей и длинной рубашке, черных спортивных штанах и белой футболке. Он приподнял бровь: — Ну привет, лагерная легенда. Жива? — Очень смешно — буркнула она, пихнув его плечом — Лучше скажи, мама дома? — На работе. Сказала, что придёт к ужину. И да, я убрал в твоей комнате. Радуга остановилась посреди коридора и подозрительно прищурилась: — Ты?.. УБРАЛ? Ты уверен, что не поджёг ничего в процессе? — Пфф, я просто сложил твои горы одежды в один шкаф. — Это был мой творческий беспорядок! — всплеснула руками она. Блиц фыркнул и отошёл, забираясь обратно на диван. Радуга подняла сумку и пошла в свою комнату. Всё было аккуратно. Слишком аккуратно. Она бросила рюкзак на кровать и села рядом. На полке стояла рамка с фото — старое, с родителями, когда ей было десять. Рядом лежала стопка журналов, пара браслетов, и… телефон, который мигнул уведомлением. "Соарин: Добрался домой. Мама перекормила. П.С. — без кофе лагерь всё-таки не лагерь ☕" Радуга усмехнулась. Она откинулась на кровать, глядя в потолок. Всё казалось тихим, привычным… Но внутри было ощущение, будто что-то осталось там — в снегу, в лагере, в тех днях, где было слишком много смеха и тайн. И почему-то — грустно. Совсем чуть-чуть... Вечер накрыл дом мягким янтарным светом. За окном медленно падал снег — ленивый, редкий, будто и он устал после праздников. Радуга сидела на кухне, в старом худи и с телефоном в руках, глядя в окно. Экран периодически мигал — то кто-то из девчонок писал в общий чат, то Соарин кидал очередной мем про лагерь.

***

Дверь щёлкнула — кто-то вошёл. — Мы дома! — раздался голос мамы За ней сразу ввалился папа, неся пакеты с едой. — Доченька! — Мама, не успев снять пальто, уже тянулась к ней обнять — Как же я скучала! Радуга засмеялась — Мам, ну не дави, я же не на год уезжала. — Всё равно! — Мама отстранилась, держа её за плечи — Ты уехала ребёнком, а вернулась… взрослой. Папа усмехнулся, вытаскивая из пакета коробку с пиццей: — Взрослой? Она же первой съест весь сыр с пиццы. — Неправда! — возмутилась Радуга — Хотя… ладно, может, чуть-чуть. Они засмеялись. Смех был тёплый, домашний, настоящий. Блиц как раз спустился по лестнице, зевая, и крикнул: — Только не ешьте без меня! — Мы бы и рады, если бы ты помогал, а не только ел! — ответил папа. Через пару минут вся семья уже сидела за столом — запах пиццы, глинтвейна для взрослых и сока заполнил кухню — Ну, рассказывай, — мама подперла подбородок ладонью — Как там лагерь? Радуга чуть улыбнулась. — Было круто. Весело… странно местами, но круто. — Странно? — удивился отец. — Да… иногда казалось, будто мы в каком-то фильме Блиц прыснул — Главное, что не в хорроре — Точно не в хорроре)— кивнула Радуга — Скорее в приключении Она сделала глоток сока и посмотрела на родителей. — Знаете, мне кажется, я там кое-чему научилась — Например? — спросила мама Радуга задумалась, потом слегка улыбнулась: — Доверять. Себе. Людям. И… иногда просто отпускать, даже если не всё понятно Мама тихо кивнула, а папа потянулся, погладил дочь по голове. — Вот теперь точно взрослая Радуга смутилась, но не убрала руку. А за окном всё так же падал снег — тихо, спокойно, словно ставил последнюю точку в истории этой зимы.

***

Понедельник. За окном уже не снег, а хлюпающая каша из тающего льда. Радуга сидит за ноутбуком, в толстовке и с кружкой кофе рядом. Монтажная программа открыта на весь экран — сотни нарезанных кадров, озвучка, заставка с надписью “Winter Camp: чудеса случаются”. — Ну давай, не тормози, — бормочет она, перетаскивая очередной клип в таймлайн. На экране появляется кадр, где она и Соарин стоят у костра, смеются, пока Пинки брызгает снегом. Радуга на секунду замирает, смотрит, как Соарин поправляет на ней шарф. Улыбка сама собой скользит по лицу. В комнату заглядывает мама: — Ты уверена, что не хочешь в школу? Твайлайт говорила, там сегодня классное чаепитие. — Мам, а тебе что важнее: деньги или один день ребенка не будет в школе? — Радуга не отрывает глаз от экрана. — Ну ладно, только не сиди до ночи. Радуга делает глубокий вдох и запускает финальный рендер. На экране — титры, плавно сменяющиеся словами: > “Спасибо всем, кто был рядом. За дружбу. За веру. И за то, что не всё заканчивается с последним днём лагеря.” Она сохраняет видео, заливает на свой канал и устало откидывается на кресле. Телефон вибрирует. Сообщение от Соарина: > «Хэй, Деш. Спитфаер снова устроила ад. Я выжат, как лимон 😅» Она хмыкает, набирает ответ: > «А я тут заканчиваю видео. Хочешь, потом покажу?» > «Ага. Но только если ты пообещаешь не вырезать момент, где я упал в снег» «О, не надейся 😏» Пару секунд — тишина. Потом новое сообщение: > «Знаешь, я скучаю по тем дням» Радуга смотрит на экран, тихо улыбается. На таймлайне ещё горит финальный кадр — тот, где они вместе под салютом. > «Я тоже. Но ведь приключения не заканчиваются, да?» Она нажимает «Отправить» и, не дожидаясь ответа, кладёт телефон рядом с ноутбуком. На экране появляется уведомление: “Новое видео опубликовано: Winter Camp — чудеса случаются” Радуга смотрит на него и шепчет: — Да… случаются

***

Соарин толкнул дверь штаба Вандерболдов. Тёплый воздух ударил в лицо — после холодного утреннего ветра это казалось почти уютным. Он вдохнул привычный запах — полированного дерева, резины от спортивного инвентаря, слабый аромат кофе из комнаты отдыха. После нескольких недель лагеря всё выглядело будто по-новому, но в то же время до боли знакомо. Он шёл по длинному коридору, где из-под дверей тренировочного зала пробивались отблески света. Из-за угла донёсся знакомый голос: — Соарин? Он обернулся и тут же улыбнулся. Спитфаер стояла, оперевшись на стену, в своей спортивной форме. Волосы собраны в высокий хвост, на лице лёгкая усталость… но глаза — всё те же, живые и цепкие. — Думала, ты сегодня опоздаешь, — сказала она, скрестив руки. — Я вообще-то пришёл на пять минут раньше, — прищурился он — Ты просто привыкла к моим героическим задержкам. — Ха, героическим? Скорее, хроническим — фыркнула она, но, не удержавшись, подошла ближе. Они обнялись. Не быстро, не формально — по-настоящему. Тепло. На мгновение весь шум коридора стих. — Соскучилась — тихо сказала она, почти в его плечо. — Я тоже — ответил он, чуть сильнее сжимая руки. — Ты хоть как отдохнул? — спросила Спит, смотря в его глаза — Хорошо) — ответил синеволосый так же смотря ей в глаза Когда они разошлись, Спитфаер улыбнулась, но уже по-рабочему строго: — Ладно, сентиментальность закончилась. Через десять минут тренировка. — Есть, капитан — Соарин шутливо отдал честь. Она закатила глаза, но усмехнулась Рин направился в раздевалку, доставая телефон. Экран мигнул — новое уведомление: «Радуга Деш: новое видео — Winter Camp: чудеса случаются». Он на секунду застыл, не в силах не улыбнуться. — Уже выложила, — пробормотал он себе под нос. Телефон спрятал в шкафчик, натянул спортивную форму и шагнул в зал. Воздух дрожал от гулких ударов мячей и запаха адреналина. Спитфаер стояла в центре, свисток в зубах. — Ну что, Вандерболды, пора снова показывать, почему мы лучшие!

***

Поздний вечер. Соарин один в комнате сборной. тихо. На стене — фотографии команды, на столе — расписание тренировок. Он садится, закрывает глаза и глубоко вздыхает. > — Если Спитфаер узнает… — думает он, сжимая кулаки — она выгонит меня. Не просто из сборной… а лишит шанса мечты и карьеры в Академии Вандерболдов. Мечта всей жизни. И всё из-за какой-то девушки… Он открывает глаза и смотрит на фото из лагеря. Сердце будто сжалось. > — Но почему именно она? Радуга… смешная, дерзкая, беззаботная… И всё же, когда она рядом, всё кажется проще. Почему она так… меня задевает? Он встаёт, подходит к окну и смотрит на ночной город, где светятся огни улиц. Мысли летят без остановки: > — Я должен сосредоточиться на тренировках, на колледже… на будущем. Но… сердце кричит: «Рэй, не отпускай». Соарин тяжело опускается обратно на стул. Рядом телефон. Он вспоминает лагерь, игры, смех Радуги, её дерзкие шутки и взгляд, когда она верит в него больше, чем кто-либо другой. > — Завтра на тренировке… я постараюсь быть лучшим. Но… если я потеряю её ради Спитфаер… смогу ли потом смотреть себе в глаза? Он снова вздыхает. В комнате тихо, слышно только, как тик-так часов. Он понимает, что придётся делать выбор: карьера или чувства. Но пока он сидит один, Соарин впервые осознаёт — быть рядом с Радугой стоит того, чтобы сражаться, даже если страшно.