Пробуждение

      Эта история произошла уже давно, когда мне было шестнадцать лет. Я поверить не могла в то, что такие вещи действительно могут происходить. Сон ли это? Реальность ли? Я до сих пор сама не могу понять до конца. Но одно я знаю точно: благодаря этой истории я стала взрослее. Всё произошло так, как должно было произойти.       2015 год. Лондон. Я учусь в обычной школе, занимаюсь в местном театральном кружке. Жизнь потихоньку идет своим чередом, и я не думаю ни о чем постороннем. Ровно до одного момента. В один из таких самых обычных дней на доске объявлений вывешивают постер:

«Внимание всем ученикам!

Объявляется набор на театральную постановку по мотивам романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение»!»

      Казалось бы, что в этом необычного? Сколько спектаклей было пройдено, и никогда такие новости ажиотажа не вызывали. Но этот постер был особенным. Внизу него была подпись:       «При поддержке Королевской Академии Драматических Искусств».       Кажется, вся школа посходила с ума. Об этой академии не слышал, разве что, глухой. Все начали обсуждать, почему Академия решилась спонсировать наш мини-театр. Ведь мы играли постановки для родителей, не более того. И почти все пришли к одному простому выводу — Академия ищет таланты.       Я узнала об этих особенностях благодаря моей подруге, Глории Данн. Когда я сидела за партой в кабинете на перемене и читала свою любимую книгу, моя взбалмошная подруга просто влетела в кабинет и крикнула:       — Шерри! Иди сюда скорее!       Её аристократично бледное лицо покраснело от бега, объёмные вьющиеся белокурые локоны растрепались, а светло-голубые глаза пытливо смотрели на меня. Я даже удивилась такой срочности. Отложив книгу в сторону, я двинулась к ней, и у входа в кабинет она буквально взяла меня под руку и потянула в коридор.       — Что случилось, Гло? — напряженно спросила я.       — Сейчас-сейчас… — приговаривала она, пока тащила меня к той самой доске объявлений.       Мы дошли до места назначения. Я посмотрела на плакат, прочитала надпись и повернулась на подругу:       — И что? — непонимающе нахмурила брови я. — Постановка как постановка, завтра нам, наверное, о ней расскажут на собрании.       — Как что?! — возмутилась подруга и ткнула пальцем в надпись внизу. — Посмотри сюда!       Я прищурилась, чтобы разглядеть её. После этого моё сердце пошло в пляс. Я всю свою сознательную жизнь мечтала учиться в Академии Драматических Искусств. Стать актером театра и кино в этих стенах означало получить такие навыки, о которых ни один другой актер не мог даже подумать. Я схватила Глорию за руку.       — Боже мой, — на выдохе зашептала я, — Академия…       — Это такой шанс, Шерри! — возбужденно затрясла меня подруга. — Ты просто обязана сыграть там главную роль!       — Думаешь, получится? — неуверенно спросила я.       — Конечно! — Она хлопнула меня по плечу и потянула обратно в сторону кабинета. — Кто, если не ты?       — Да хоть кто, — печально усмехнулась я. — Вон, Элла Мартинс, например.       Глория закатила глаза. Элла Мартинс училась в другом классе, но знала её, наверное, вся школа. Она побывала как будто бы везде: в местном хоре (только пение ей не далось), в волейбольном клубе (Глория тогда как раз стала капитаном сборной нашей школы — говорит, всякое Элла вытворяла там), пыталась стать ведущей школьного радио (к счастью, не дали: больно писклявый голос у нее), и вот недавно пришла в театральный кружок. Сказать, что она прирожденный актер — соврать. Актерских навыков у неё, мягко говоря, никаких. И я бы ничего об этом не говорила, если бы она слушала замечания наших руководителей и училась на своих ошибках. Однако, она только ругалась с ними, объясняя это тем, что «она всё делает правильно».       К тому же, Элла была достаточно популярным блоггером: на неё было подписано в социальных сетях около двадцати тысяч человек. Но и контент у неё был достаточно «своеобразный»: как-то раз её отправили на домашнее обучение на месяц из-за ролика с кладбища…       — Вряд ли ваше руководство решит так опозориться, — покачала головой Глория. — Ты же знаешь…       Подруга замолчала, посмотрела по сторонам и склонилась к моему уху:       — Ты же знаешь, какое она бревно, — зашептала она мне. — «Ромео и Джульетта» с ней в главной роли — это просто позор…       — Да уж, жаль было других ребят, — покачала головой я. — Но раз её поставили на главную роль один раз, значит могут и поставить во второй.       — Упаси Господь, — фыркнула подруга.       Мы зашли в кабинет и сели за нашу парту.       — Так-то жаль девочку, — отметила я. — Она старается, пытается найти себя…       — Да не пытается она найти себя, — отмахнулась Гло. — Она сидела на скамейке почти все тренировки по волейболу — когда она еще в моем клубе была — и спрашивала, когда мы будем проводить товарищеские матчи с парнями.       Она поморщила лоб.       — Всё что ей надо — это побольше внимания, — развела руками подруга. — Так что даже не жалей её.       — Ну, может быть, ты права, — пожала плечами я. — Она на Дэвида кидается каждую репетицию.       — Еще не лучше. Твоё место занимает, — хитро ухмыльнулась подруга.       Глория часто шутила надо мной по поводу Дэвида. Дэвид Эдвардс — мой коллега по театральному кружку. Он пришел к нам совсем недавно (решил уйти из спорта в актерство), но поразил наше руководство до глубины души. Он прирожденный актер. Все его монологи трогали. Его обаяние притягивало, восхищало. На сцене он был как дома. И это было видно с самых первых репетиций. Как только он появился в нашем театре, всё внимание приковалось к нему. Он стал универсальным главным героем всех постановок. Но это, конечно же, не понравилось мужской части нашего коллектива: они стали часто ругаться с руководством по поводу распределения ролей. А девочки будто с ума посходили. И немудрено — Дэвид красив. Будто бы главный герой из подростковых сериалов. Высокий, жилистый, темноволосый, с темно-карими глазами и «голливудской» улыбкой. Когда я впервые его увидела на репетиции, у меня в голове сразу пронеслась мысль: «Ему бы на экраны».       Почему же подруга шутила? Да потому что мы пару раз играли главные роли в школьных постановках. Да и в целом хорошо общались. Несмотря на свою внешность, он довольно скромный парень. Не кичится своим положением в театре, не меняет девушек как перчатки (хотя казалось бы — такой привлекательный, почему бы и нет?), старается не отставать по учебе. И вот, Глория с чего-то решила, что я ему нравлюсь.       — Никто моё место не занимает, — фыркнула я. — Хотя бы потому что оно не там.       — А где? У него в постели?       — Эй! — засмеялась я. — Перестань уже! Ты же знаешь, кто мой фаворит!       Я подняла книгу с парты — это был «Гарри Поттер и Орден Феникса» — и демонстративно помахала ею перед подругой.       — Вот здесь он! И никто с ним не сравнится!       Я любила вселенную Гарри Поттера с детства. Мир магии и волшебства манил меня, влек, я получала огромное удовольствие от регулярного погружения в него. Он был гораздо лучше реальной жизни. Да, я довольно неплохо училась, занималась любимым делом, у меня была вполне себе нормальная семья, но это всё не то. Не хватало чуда. Точнее, рыжего чуда.       Моя любовь к близнецам открылась, наверное, пару лет назад. Веселые, инициативные, смелые ребята заставляли моё сердечко трепетать от восторга. Всё, что они делали, восхищало меня. Я завидовала их смелости и простоте. Делать пакости людям, которые тебе не нравятся, — это же так забавно. Не каждый в жизни на это решится.       Но больше всего меня покорил Джордж Уизли. Несмотря на всю веселость характера, он умел думать головой. К тому же мне казалось, что он может быть… нежнее, что ли, чем его брат-близнец. Так что, мы были в чем-то похожи. А ведь здорово же, быть похожими с любимым человеком?       Глория устало подняла брови и уставилась на меня:       — Зря ты так. Реальные парни лучше выдуманных.       — Вот станет Джордж Уизли реальным парнем, тогда я с тобой соглашусь. А пока…       Но договорить я не успела: прозвенел звонок на урок.       — А пока займёмся английской литературой, — заключила я и достала свою тетрадь.

***

      Пробы были назначены на ближайшее время: давалось всего три дня, чтобы изучить текст и суметь представить его. С одной стороны, три дня — очень маленький срок, особенно, для тех, кто еще не читал эту книгу. А с другой, это сразу отсеивало людей, которые не могут быстро ориентироваться в тексте и характерах персонажей. Тогда, кажется, весь театральный кружок загорелся идеей сыграть главную роль, поэтому почти все мои знакомые ребята на переменах читали слова Элизабет или мистера Дарси своим друзьям и просили дать оценку. Я не отставала от них. Эта книга была одной из моих любимых, поэтому я уже знала ее сюжет, характер и поведение главной героини, поэтому подготовка давалась мне легко.       И вот, день Х настал. Толпа претендентов собралась в актовом зале. На первых рядах сидели учителя и руководитель кружка и готовили блокноты с ручками для записей, а также сценарий будущей пьесы. Мы с Глорией сели на центральный ряд у прохода, чтобы не пробираться через ноги других учащихся.       — Ощущение, будто вся школа пришла посмотреть на пробы, — буркнула я, сворачивая в трубочку заученный до дыр отрывок из книги. Волновалась я так, что дрожали коленки. Впервые у меня было такое перед пробами. Еще бы, Королевская Академия! Это такая ответственность — играть в их спектакле!       — Конечно, всем интересно посмотреть, кто в Академию поступит, — пожала плечами Глория. — Хотя я думаю, что это уже всем ясно.       — Конечно ясно, ведь это буду я.       До ужаса противный писклявый голос прозвучал у моего уха. Около нас стояла Элла Мартинс. На ее глазах, которые (по моим уже достаточно мутным воспоминаниям) были светло-карие, каждый день красовались новые линзы — в этот день, например, они были зеленые. Длинные черные волосы запутались из-за ветреной погоды, и та старательно их приглаживала, чтобы не было видно торчащий пушок.       — Я очень долго готовилась к этому прослушиванию, — гордо произнесла Элла. — Но ты не расстраивайся! Может быть, роль одной из младших сестер Элизабет сыграешь, это тоже здорово.       — Слушай, если ты один раз сыграла главную роль, то это не значит, что тебя теперь будут брать в каждую постановку, — иронично произнесла Глория, нагло ухмыляясь. — Так что можешь немножко снизить свои ожидания.       — Замолчи, Глория Данн, — рыкнула Элла, косо поглядывая на неё. — Я не с тобой разговаривала.       — Эй!       Глория вскочила со своего места, готовая вступить с ней в перепалку. Я подскочила за ней, преграждая ей путь к Элле. Глаза у Глории пылали злостью. И я тоже злилась. Самоуверенность этой девчонки меня раздражала. Если бы речь шла об обычном спектакле, я бы не реагировала так на её притязания на главную роль. Но в вопросе Королевской Академии я не хотела даже думать о том, что она может стать препятствием на пути к моей мечте.       — Ты можешь хоть все главные роли мира занимать, — нахмурила брови я, обращаясь к Элле. — Но я не позволю тебе грубить моей подруге. Извинись.       — А что я такого сказала? — удивленно подняла брови кверху Мартин. — Я же реально не с ней говорила. Ну ладно, извини, Данн, что ты влезла в мой разговор с Тернер.       Брюнетка пожала плечами.       — Ну, еще увидимся, — махнула рукой она и пошла дальше вдоль прохода на передние ряды.       Мы сели обратно на свои места.       — Какая самоуверенная, — прошипела мне на ухо Глория. — Её возьмут на роль Элизабет только за взятку.       — И как хорошо, что наше руководство не будет позориться за деньги, — брезгливо ответила я.       — Не обращайте на нее внимание, девочки.       На этот раз рядом с нами оказался Дэвид Эдвардс. Он держал в руке листы с текстом и скромно улыбался нам.       — Ой, Дэвид, привет! — радостно воскликнула Глория и отсела на одно место, потягивая меня за собой. — Давай, Шерри, пусть он сядет рядом с нами!       Мы сдвинулись на место, и Дэвид Эдвардс сел около меня. Я прямо чувствовала, как моя подруга начала довольно улыбаться. Стало немного не по себе.       — Волнуешься? — с мягкой улыбкой спросил он.       — Ну, да, есть такое, — пожала плечами я, вежливо улыбаясь в ответ.       — Это нормально. Такое мероприятие не может не волновать. Я сам впервые трястись начал, когда услышал о Королевской Академии!       — Ты? Да трястись? — усмехнулась я. — Скоро метеорит упадет!       — Правду говорю! — шутливо возмутился он. — Но я сделаю всё возможное, чтобы занять роль мистера Дарси. Такой шанс упускать не хочется.       — Займешь, — с уверенностью кивнула я. — Ты рожден для сцены!       — То же самое думаю о тебе. Поэтому постараемся вместе?       Я утвердительно махнула головой. Вдруг с первых рядов послышался крик:       — Дэвид!!!       Кричала Элла Мартинс и махала парню рукой с широкой улыбкой. У меня рефлекторно закатились глаза.       — Пойдём сюда, я тебе место заняла!       — Спасибо, я здесь останусь! — ответил он девушке.       Та состроила жалобное лицо, надула губы и уставилась на парня. Тот напряженно замотал головой. Элла перевела взгляд на меня и, стиснув губы, села обратно на своё место.       — Прилипла же, — буркнул он, напряженно потирая пальцами лоб.       — Нравишься ей, — посмеялась я.       — Если так, то спасти может только переезд в другую страну, — горько усмехнулся он.       — Или отношения, — загадочно произнесла Глория.       Парень смутился. Я тоже. Она опять завела эту шарманку. Я посмотрела на неё так, чтобы она прочитала в моих глазах два слова: «Не начинай!». Но она игнорировала меня. Глория наклонилась вперед, будто хищник, готовящийся к нападению, и продолжила давить с хитрой улыбкой:       — Хочешь сказать, что тебе никто не нравится? Неужели кроме этой Мартин нет претендентов на сердце нашего «великого актера»?       — Кхм, — кашлянул тот, избегая её взгляда. — Не думал об этом.       — А ты подумай, — ухмыльнулась она. — Может, твоя спасительница тут, недалеко… Я бы даже сказала, рукой подать…       Дэвид отвёл взгляд и прикрыл рот рукой. Повисло неловкое молчание. Я злобно уставилась на подругу, но та будто только и ждала этой реакции. Она довольно хихикнула, и в тот же момент со своего места поднялся руководитель театрального кружка. Началось прослушивание.       Больше двадцати учеников (причем не только участников театрального кружка) претендовали на место мистера Дарси, и около двадцати пяти — на Элизабет. Время тянулось медленно, уныло, многие ребята сильно переигрывали и многие — не доигрывали. Почти на каждом выступлении мы с Глорией закатывали глаза.       — «Вы торопитесь, сэр!» — противно пищала Элла во время своего выступления. — «Вы забыли, что я еще ничего не ответила. Разрешите мне это сделать без промедления!»       Видимо, фраза «я долго готовилась» из уст Эллы означала «я зазубрила текст сегодня ночью». Иначе я не могла объяснить, почему у неё была такая отвратительная актерская игра. Да, она процитировала каждое слово из выбранного ею отрывка, но на сцене это выглядело… ужасно. Она невпопад махала руками, где-то кричала (в моментах, где этого определенно не нужно было). Под конец я просто закрыла лицо руками и тихо простонала в них. Та еще пытка.       Но дошла, наконец, очередь и до меня. Я, хоть и с трясущимися руками, стала отыгрывать роль:       — «С таким же правом я могла бы спросить о причине, по которой вы объявили, — с явным намерением меня оскорбить и унизить, — что любите меня вопреки своей воле, своему рассудку и даже всем своим склонностям!»       Громче всех мне аплодировала, конечно же, подруга. «Лучшая! Невероятная! Гениальная!» — кричала Глория на весь зал так, что один из учителей в конце концов сделал ей замечание. И пусть я понимала, что забыла дословно часть реплик (во многом приходилось импровизировать), я не разочаровалась в своем выступлении. «Нормально, — думала я, — не лучше, и не хуже других».       А среди парней, претендующих на роль мистера Дарси, определенно точно лучшим был Дэвид. Во время его выступления, наверное, парней так пять просто встало и вышло из зала. Наверное, неприятно ощущать, что есть люди, которых ты не победишь, как бы ни старался.       Результаты прослушивания должны были сообщить через два дня. А это значило, что ещё два дня школа будет клянчить у учителей предварительные результаты отбора и обсуждать тех, кто хорошо (или же плохо) выступил. Безусловно, я очень нервничала, хоть и старалась этого не показывать. Не хотелось, чтобы меня успокаивали. С этим отлично справлялись Книги о Гарри Поттере.       — Что там с твоим Джорджем Уизли? — спросила на одной из перемен Глория, отвлекаясь от телефона.       — Избил Малфоя вместе с Гарри, — бодро и довольно ответила я. — Ну мужчина! Ну защитник!       Глория покачала головой и снова уткнулась в телефон.       — А ты знаешь, — снова заговорила она. — Дэвид вчера спрашивал о тебе.       — Да? И что он спрашивал?       — Есть ли у тебя отношения, — игриво ответила подруга.       — Надеюсь, ты рассказала про Джорджа?       — Да перестань! — возмутилась Данн, откладывая телефон в сторону. — В шестнадцать лет пора строить отношения с реальными парнями, а не вымышленными!       — Это мне уже решать, когда встречаться с реальными парнями, а когда — с вымышленными, — грубо отрезала я, и Данн снова вернулась к телефону.       Спустя два дня, как только руководитель театрального кружка появился в коридорах школы со свернутым листом в руках, ученики всполошились и понеслись толпой за ним. Мы с Глорией были в их числе. Нетерпелось наконец узнать, кого выбрали в главные роли в предстоящий спектакль. Как только руководитель повестил список на доску объявлений и сделал два шага назад, ученики накинулись на доску. Мы попытались издалека разглядеть фамилии.       — ДА! — радостно воскликнули мы в один голос.       Моя фамилия красовалась напротив строки «Элизабет Беннет». Мы запрыгали на месте, хлопая в ладоши, а потом крепко обнялись. Моему счастью не было предела. Я была на половине пути к мечте! Оставалось немного — выложиться на все сто на выступлении!       — Я говорила!!! — повторяла Глория. — Я говорила!!!       Но нашей радости помешал тонкий голос:       — Мои поздравления, Тернер.       Мы оглянулись. Элла Мартин (на этот раз она была в белых линзах) стояла около нас и натянуто улыбалась. В глазах её читалась обида, хотя без роли она не осталась.       — Спасибо, — сухо ответила я, отпуская подругу. — Я тебя тоже поздравляю: роль миссис Беннет — одна из самых важных.       — Да, точно, — закивала она. — Я тут устраиваю вечеринку для всех тех, кто прошел отбор, чтобы познакомиться поближе. Ты придешь? Завтра вечером. На Хайбридж-Роуд.       В этот момент в моей груди что-то кольнуло. Её натянутая улыбка и белые линзы меня очень сильно напрягли. Неприятные ощущения в груди не давали мне покоя. Казалось, будто что-то здесь не то.       — Хорошая идея, — смягчилась я, отбрасывая свои предчувствия. — Я приду. Надеюсь, хорошо проведем время.       Мартин улыбнулась еще шире. На душе заскребли кошки.       — Я тоже на это надеюсь.

***

      В день вечеринки на душе было очень неспокойно. Вечером, перед выходом, я стояла у зеркала в своей квартире, расчесывала свои длинные русые волосы и рассматривала себя. «И зачем только Мартин постоянно меняет линзы? Естественный цвет глаз же гораздо красивее!» — думала я, наклонившись ближе к зеркалу.       — Мне вот нравятся мои глаза… зелененькие… — бормотала я, разглядывая узоры своей радужки. — Но и её светло-карие тоже красивые… Не понимаю её…       Телефон дважды свибрировал. Написала Глория. «У меня плохое предчувствие, может, ты не пойдёшь?» — высветилось уведомление на экране. «Да всё будет хорошо, не убьют же там меня XD» — ответила ей я, а сама слегка затряслась. У меня тоже было плохое предчувствие насчет этой вечеринки, только непонятно, чем оно было подкреплено. Я убрала телефон в карман и посмотрела в угол комнаты: там стояла ростовая фигура Джорджа Уизли. Я подошла к ней и погладила лицо парня.       — Не скучай по мне, красавчик! — игриво произнесла я. — Скоро вернусь к тебе!       Я взяла свою сумку, закинула в неё телефон и направилась к выходу из дома. Путь предстоял неблизкий: Хайбридж-Роуд находилась в трех кварталах от дома. Машину на вечер забрали родители, но, к счастью, мне не пришлось добираться пешком или на общественном транспорте: буквально за десять минут до выхода написал Дэвид Эдвардс с предложением подвезти до места встречи. Конечно, он тоже был приглашен — как и ожидалось, он получил роль мистера Дарси.       Я вышла из своего дома — машина Дэвида уже стояла у обочины. Я села на переднее сидение:       — Привет, Дэвид, — поздоровалась я, закрывая за собой дверцу.       — Привет, — улыбнулся в ответ Эдвардс, трогаясь с места. — Как настрой?       — Честно говоря, тревожно, — Я напряженно подняла брови, смотря вперед на дорогу.       — Тебе тоже кажется это всё нелепым? — серьезно спросил Дэвид. — Она же не любит с «низами» общаться, а тут решила целую вечеринку устроить… ты видела, сколько людей получило роли из тех, кого она не любит?       — Видела. Среди них, как минимум, я, — горько усмехнулась я, опуская взгляд.       Дэвид на секунду с волнением посмотрел на меня, а потом снова уставился вперед, на дорогу.       — Всё пройдёт хорошо, — твёрдо сказал он. — Если она к тебе пристанет, я помогу.       На душе стало немного полегче. Создалось ощущение безопасности. Я с благодарностью посмотрела на парня и шепнула: «Спасибо».       Остальную часть пути мы провели в тишине. Квартира Эллы была в новом богатом микрорайоне, в многоэтажном доме, где-то на самых верхних этажах. Подъехав к месту, мы вышли из машины и отправились ко входу.       Я достала свой телефон и начала сверяться:       — Так, пятнадцатый этаж… — бубнила я, когда мы вместе с Дэвидом зашли в лифт дома, и нажала кнопку с нужной цифрой.       И вот, пара минут, и мы были у нужной квартиры. Эдвардс постучал в дверь, и через несколько секунд её отперла Элла — сегодня на ней были дикие красные линзы:       — Дэвид!!! — радостно воскликнула она, а потом перевела взгляд на меня: — И Тернер… А вы вместе приехали, что ли?       — Да, я решил подвезти Шерри, — ответил парень. — Можем пройти?       Мартин растеряно посмотрела на нас, а потом коротко кивнула и, опустив голову, отошла в сторону, пропуская внутрь.       В гостиной сидели еще несколько ребят из театрального кружка, которым достались не столь глобальные роли, и пили пиво. Они совсем не входили в круг общения Эллы Мартин, и это было видно: хозяйка дома на них вообще не смотрела. Ребята помахали нам и вернулись к своему разговору. Я сняла куртку и кинула в стоящее рядом кресло.       — Дэвид, — схватилась Элла за руку парня. — Я пригласила еще твоих друзей из класса, они на кухне сидят, не хочешь к ним сходить?       — А вечеринка разве не для кружка была? — с недоверием спросил он.       — Ну да, но я подумала, что тебе может быть скучно без твоих друзей, — невинно улыбнулась девушка. — Они ждут тебя.       — Но я хотел…       — Отлично!       Она затолкала парня на кухню, а сама вернулась ко мне. Ощущение безопасности пропало ровно после того, как Дэвид пропал из моего поля зрения.       — Слушай, — заговорила Элла. — Не хочешь со мной видео снять? Снимем один кадр, где я заплетаю тебе волосы, а потом другой — перед выступлением в наших костюмах, как мать и дочь.       Брюнетка снова расплылась в широкой улыбке. Я испуганно посмотрела на неё, не зная, как реагировать на её предложение.       — Ну… — опешила я и неуверенно ответила. — … ладно?       — Отлично! — воскликнула Элла и схватила меня за руку. — Пошли скорее!       Она потащила меня в отдельную комнату. По правую руку стоял небольшой диван с двумя подушками, по левую — широкий компьютерный стол с дорогим ноутбуком. Напротив двери находилось огромное настежь открытое окно, а по центру комнаты — одинокий деревянный стул. «Как в фильме ужасов,» — к своему удивлению, отметила про себя я и нервно сглотнула.       — Садись на стул, — бросила Элла, закрывая за нами дверь. — Я пока штатив достану.       Я осторожно присела на стул, нервно оглядываясь по сторонам. На стенах висели плакаты с какими-то неизвестными мне лицами в стиле «магшот». Руки предательски затряслись, дышать стало трудно (даже несмотря на открытое окно). Я оттянула пальцами воротник блузки с надеждой, что это поможет мне продышаться. Мартин установила штатив перед нами и поставила телефон, включив запись.       — Всё! — коротко кивнула она. — Теперь ты должна сидеть с закрытыми глазами и улыбаться, пока я тебя расчесываю.       — А зачем глаза закрывать? — недоверчиво спросила я.       — Потому что я так сказала, — резко отрезала Мартин. — Закрой глаза и улыбнись.       Я напряжено сжала руки в кулак и закрыла глаза, попытавшись натянуть на лицо улыбку. Но Элла не торопилась касаться моих волос. Я уже начинала чувствовать себя глупо. Сижу в какой-то непонятной темной комнате, с закрытыми глазами, жду, когда эта «блоггерша» начнет хоть что-то делать. Но вот, секунд через тридцать, я всё-таки почувствовала прикосновение холодных рук брюнетки к моим волосам. Она осторожно прибрала их назад, а потом снова убрала свои руки. Буквально пять секунд…       … и на моей шее оказалась веревка.       Брюнетка резко сжала веревку вокруг моей шеи и гадко зашипела:       — ЭЛИЗАБЕТ, ЗНАЧИТ?!       Глаза мои резко распахнулись, сердце бешено заколотилось, руки схватились за шею, но брюнетка только сильнее затянула петлю.       — Я БУДУ ЭЛИЗАБЕТ!!! — тяжело зарычала она, стараясь сдерживать желание закричать. — Я ПОПАДУ В АКАДЕМИЮ!!!       Я попыталась вскочить со стула, но оступилась и упала на пол на живот. Элла села на мою спину, всё сильнее и сильнее затягивая веревку.       — СДОХНИ!!! СДОХНИ!!! СДОХНИ!!!       Перед глазами встала пелена. Руки и ноги начали неметь. Из последних сил я схватилась за руки Эллы и впилась ей в кожу своими длинными ногтями. Та ослабила хватку. В моменте просветления, я резко дернулась и откинула брюнетку со своей спины. Поднимаясь на ватных ногах, я начала жадно ловить ртом воздух, держась за шею трясущимися от страха руками. Но не прошло и несколько секунд, как Элла подскочила и толкнула меня вперед, в сторону окна. Я столкнулась с подоконником и схватилась за него руками. Но Элла в это время подняла мои ноги и буквально одним движением вытолкнула меня из окна.       Я стремительно летела вниз с пятнадцатого этажа. Перед глазами пролетали мои самые дорогие воспоминания: улыбка мамы, посиделки с Глорией у телевизора, аплодисменты зала после выступления… В этот момент я четко стала осознавать, насколько сильно я не хочу прощаться со своей жизнью.       «Я хочу жить! — кричала внутри себя я. — Я хочу жить!»       Я не была готова расстаться с родителями, с подругой, со школой. Я хотела поступить в академию, стать актрисой театра и кино. Мне же всего шестнадцать! Мне было рано умирать! Ведь столько всего еще впереди! По щекам текли слезы боли и обиды. Я хотела еще раз увидеться с мамой, с папой, с Глорией, поговорить с ними, обнять их. Но как же смешно. Последним, что я увидела в своей жизни, была дикая широкая улыбка Эллы Мартинс и её ярко-красные линзы…

***

      Воздух снова стал поступать в легкие. Я резко подскочила с постели и тяжело задышала, хватаясь руками за шею.       «Сон? Вот так да… Приснится же такое…»       Я нервно посмеялась и начала тереть глаза руками. Голова жутко раскалывалась, будто я всю ночь пила очень некачественный алкоголь из местного маленького магазинчика. Буквально пару минут я пыталась прийти в себя. Потом подняла взгляд на комнату.        И закричала.       Это была не моя комната.       Не было моего любимого большого зеркала в пол, не было ростовой фигуры Джорджа Уизли. У окна стоял письменный стол со стопкой толстых потрепанных учебников и кучей писем, напротив стоял большой шкаф с косметическим столиком, а у постели стояли два деревянных стула: на одном лежал открытый чемодан с кучей одежды, а на втором — школьная форма Пуффендуя.       — Кэтрин Стюарт, еще раз закричишь с утра пораньше — проводить каникулы будешь в Хогвартсе!