Пробуждение

      Мои глаза наполнились слезами. Я закрыла рот руками и упала на колени, затрясшись всем телом. Я не могла поверить в происходящее. Повторяла про себя, что это просто дурной сон. Но её зеленые глаза словно сжигали меня изнутри, заставляя снова и снова задуматься, что я зря на что-то надеюсь.       Неужели перед мой стояла та девушка, которая училась пять лет в Хогвартсе? Та девушка, с которой Дарлин Хокинс пила в Хогсмиде сливочное пиво? Та девушка, с которой Джордж обменивался письмами всё лето?       «Нет… этого не может быть…»       В моей голове творился хаос. Море мыслей пролетало в моей голове. Может ли быть такое, что я просто заняла её тело после своей смерти? Может ли быть такое, что она всё это время бродила по Темному лесу из своих снов, пытаясь найти не то выход, не то живого человека? Пыталась спастись столько времени…       Но не могла…       …Ведь ей некуда было вернуться.       Кэтрин Стюарт испуганно ахнула и подбежала ко мне, присев рядом на колени и положив руки мне на плечи:       — Эй, что с тобой?! — воскликнула она и стала оглядываться. — Я, если что, не знаю, какую траву здесь можно использовать как успокоительное! У меня «удовлетворительно» по зельям! ЭЙ!       Стюарт судорожно затрясла меня за плечи, пока я пыталась выровнять своё дыхание. Я замотала головой и оторвала её руки от своих плеч:       — Я в порядке… Всё нормально…       Я тяжело дышала, боясь даже взглянуть на неё. Меня пугала одна только мысль, что я общаюсь со своей копией. Кэтрин же в недоумении рассматривала меня, не зная, что сделать. Она беспомощно всплеснула руками, отворачивая голову в сторону и задумчиво выпячивая губы:       — Может, ты расскажешь, как ты здесь оказалась?       Я устало закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.       — Я просто легла спать… — бормотала я дрожащим голосом. — И это всё — мой сон… Да, это просто мой сон…       — Чего? — повернувшись ко мне, раздраженно нахмурилась Кэтрин. — Это мой сон! Как ты могла лечь спать и попасть в мой сон?!       — Да потому что я — это ты! — беспомощно закричала я. — Ты не можешь вернуться в своё тело, потому что в нём я! Я Шерри Тернер, а не Кэтрин Стюарт! И я из другого мира!       Стюарт отклонилась назад. На её лице теперь был спектр эмоций. Удивление. Злость. Страх. Отчаяние.       А я сидела, схватившись за подол своего нежно-голубого платья, сжав его ткань так сильно, как только могла. Сердце колотилось как бешеное. Страх будто попал в каждую клеточку моего тела, меня трясло так, будто оказалась на улице в сорокаградусный мороз без куртки.       — Это прикол какой-то? — тихим дрожащим голосом выдала она, натягивая на лицо испуганную улыбку. — Этого же просто не может быть…       На моих глазах снова выступали слёзы, уголки губ предательски дрожали. Я глубоко вздохнула, попытавшись успокоить очередной наплыв своих чувств, и снова прикрыла глаза.       Мы молча сидели на коленях на берегу Черного озера. Солнце на горизонте почти село. Похолодало. Сердце моё сжималось, ныло от страха.       «Я же просто сплю… Да, просто сплю… Этого не может быть…»       Прошло некоторое количество времени, и я услышала рядом с собой тихое шмыганье. Я открыла глаза и посмотрела на Кэтрин.       Та плакала.       По лицу её одна за одной катились блестящие слезинки, освещенные последними лучами солнца. Губы её лихорадочно тряслись. Руки она сложила себе на плечи, будто обнимая себя. Взгляд был опущен вниз, в песок.       Страшно было смотреть на то, как я плачу, со стороны.       Моя челюсть задрожала, я порывисто обняла девушку, звонко разрыдавшись у неё на плече. Я дрожала всем телом и крепко прижимала к себе тихо плачущую Кэтрин. Та неловко положила свои руки на мою спину и поставила подбородок мне на плечо, тихо подрагивая всем телом и тяжело дыша.       Мы сидели вдвоем и обнимались. Она плакала от безвыходности, а я — от страха. Но солнце в скором времени зашло, мы нехотя оторвались друг от друга и, пошмыгивая носами, посмотрели друг на друга.       — Так ты… теперь живешь мою жизнь? — горько усмехнулась Кэтрин, стирая остатки слез со щёк.       — Выходит, так, — с грустной улыбкой пожала плечами я. — Моя уже закончилась, и, видимо, судьба решила, что я должна её продолжить в твоём теле. С твоей историей.       — Забавно, — пробормотала Кэтрин, опуская голову. — А что с тобой случилось?       — Меня убили, — тихо ответила я. — Девочка со школы выкинула меня из окна многоэтажного дома.       Кэтрин ахнула.       — Ого! — ужаснулась она. — Это ужасно!       — Не то слово… — натянула улыбку на лицо я. — Всё, что я помню — это моё падение, а потом — пробуждение в твоей кровати. Двадцать седьмого августа.       Стюарт нервно посмеялась.       — В моей кровати… — повторила она. — Двадцать седьмого августа…       И прикрыла рот рукой, закрывая глаза и глубоко вздыхая. Она снова хотела заплакать, но держалась.       — И… какое уже число? — дрожащим голосом спросила Кэтрин и попыталась улыбнуться. Но эта улыбка выглядела очень жалко.       Я не решалась ей ответить. Но потом взяла её руки в свои и посмотрела в глаза:       — Уже Рождество.       Стюарт снова глубоко вздохнула, поднимая взгляд к небу, как бы сдерживая порыв слёз. Потом зажмурилась, стиснула челюсти и сжала мои ладони. Я смотрела на неё с искренним сожалением, представляя, каково это — потеряться в своих снах. Не иметь связи с родными, близкими. Быть в одиночестве на территории воображаемого Хогвартса. Сердце сжималось от одних только мыслей об этом.       Кэтрин ослабила хватку.       — Почти полгода… — тихо произнесла она. — А я-то думала, почему так время тянется…       Девушка тряхнула головой, отбрасывая волосы назад.       — Ладно, — выдохнула она, отпустила мои руки и поднялась с колен. — Мне повезло, что ты сюда попала. Ты знаешь, как отсюда выбраться?       Я отрицательно махнула головой, поднимаясь следом за своей копией.       — Тогда как ты будешь просыпаться? — сложила руки на груди Стюарт.             И тут я замерла. Пощипала себя за бока — не сработало. Начала разглядывать пальцы на руках — по пять на каждой. Не помогало.       Стюарт всплеснула руками.       — Будешь теперь со мной здесь развлекаться? — нервно посмеялась Кэтрин. — Тут, если что, нет абсолютно ничего. И никого.       Теперь стало еще страшнее. Застрять в собственном сне мне совершенно не хотелось. Я задумчиво опустила голову.       «Должен же быть хоть какой-то выход! Я должна проснуться!»       «— Мисс Хокинс, вы слышали когда-нибудь о заклинании «эвигиляцио»? — вкрадчиво спросил профессор Флитвик, пока Дарлин непонимающе хлопала глазами.       — Н-нет, профессор, — замотала головой она. — А что за заклинание?       — «Эвигиляцио» — это заклинание мгновенного пробуждения. Вы его не будете изучать на базовых курсах Хогвартса, но его используют многие чиновники из Министерства Магии, когда им необходимо пробудить от глубоко сна или гипноза какого-либо человека. Оно очень болезненное, и после пробуждения эти люди обычно страдают от жутких головных болей еще сутки. Надеюсь, Вы поняли, о чём я говорю, и в последующем будете спать ночью на своей кровати.»       — Эвигиляцио! — внезапно радостно воскликнула я.       Хлопок. Всё пропало. Перед глазами была только кромешная темнота. Стоял громкий звон в ушах, невыносимо болела голова. Я зажмурилась, а потом стала потихоньку открывать глаза. Я была в пуффендуйской спальне, на своей кровати. Девочки-соседки еще спали. Солнце только-только выходило из-за горизонта. Часы показывали около семи часов утра.       Я держалась за голову. В висках очень сильно пульсировало, лоб и затылок сильно сдавливало. Я приподнялась с кровати и взяла с тумбочки стакан с водой. Выпила. Легче не стало. Мне очень хотелось свалить эту боль на похмелье после медовухи. А не на то, что произошло во сне…

***

      Голова болела весь день. С головной болью я собирала вещи на поезд, с головной болью я ехала домой. Лучше не становилось ни на секунду. Создавалось ощущение, будто что-то плющит мой череп. Перед отъездом я зашла даже к мадам Помфри и попросила её дать мне что-нибудь от головной боли. Но и это не помогло. Я настолько сильно измучилась, что в какой-то момент, когда Дарлин отошла в туалет в поезде, я начала плакать.       Я даже с трудом могла о чем-либо думать! Хотя события прошлого вечера стоили того, чтобы их вспомнить. Любые воспоминания, которые я хотела воспроизвести у себя в голове, будто током били меня в глаза.       По приезде в Лондон на перроне меня ждал отец. Я попыталась натянуть хоть какую-то улыбку, но, судя по всему, она выглядела настолько жутко, что отец даже забеспокоился:       — Может, в больницу съездим? — спросил он, когда забрал мои вещи из багажного отделения. — Мне не нравится твоё лицо.       — Спасибо, папа, я тоже тебя люблю, — устало посмеялась я, держась за голову. — Я думала, что дочь у тебя самая красивая.       Он, конечно, тоже посмеялся от моей шутки, извинился, и мы вместе поехали домой. Разговор о больнице больше не заходил. Да и что бы я сказала в больнице? Сама себя разбудила во сне каким-то непонятным жутким заклинанием пробуждения? Мне бы сказали: «Ну, держись!», и на этом бы мы все распрощались. Родители бы тогда точно не поняли, для чего я вообще использовала это заклинание во сне и как так получилось, что оно там сработало.       Мама весь вечер пыталась делать мне какие-то компрессы с лавандой, но они тоже эффекта не давали. Перед сном она принесла мне чай с мятой в комнату:       — Должно помочь уснуть, — с волнением в голосе сказала она, поглаживая меня по плечу. — Если не поможет — разбуди, вместе спать не будем.       Я поблагодарила её и заверила, что всё будет хорошо. Но хорошо не было. Я уже готова была оторвать сама себе голову, лишь бы не чувствовать, как головной мозг превращается в кашу.       И только под утро моя головная боль стала стихать. Я смогла уснуть на рассвете, когда допила весь заварник с мятным чаем. Родители даже не стали будить меня, чтобы я позавтракала вместе с ними, за что я была им очень благодарна. Открыла глаза я только ближе к обеду. Впервые за последние сутки появилось ощущение отдыха. Голове было гораздо легче. Больше мой череп ничего не сдавливало, глаза не било током, виски не пульсировали.       И после этого я смогла думать нормально. И ладно бы я думала о Джордже и наших поцелуях — в моей голове была встреча с Кэтрин во сне. Стоял ряд вопросов, на которые мне очень нужны были ответы:       Первый: как я попала в этот необычный сон?       Второй: действительно ли это был необычный сон, или у меня просто разыгралось воображение?       Третий: кто такая Кэтрин Стюарт?       Когда мама пришла на обед домой, я сразу же побежала её встречать. Женщина стояла в пороге, куртка и шапка её были все в снегу, будто на неё только что сошла лавина с крыши. В руках у неё было два больших пакета с продуктами. Она поставила свою сумку на прихожую, пакеты — на пол и стала отряхивать плечи.       — Мам, привет, — поздоровалась с ней я, забирая у нее пакеты. — Давай помогу с продуктами.       — Кэтрин, — обрадовалась мама, увидев меня. — Тебе получше?       — Да, мам, мне гораздо лучше. Всё-таки это было похмелье.       Мама сняла куртку и повесила на крючок в прихожей.       — Значит, последствия Святочного бала, — загадочно произнесла она, когда мы вместе зашли на кухню. — Хорошо же ты выпила.       — Да, переборщила я с медовухой, — усмехнулась я. — Ты пока обедай, я разберу всё.       — Спасибо за помощь, — мягко приобняла меня мама, а потом пошла к холодильнику. — Расскажешь, как бал прошел?       — Просто потрясающе! — с искренним удовольствием ответила я, расставляя продукты по полкам. — Школа очень постаралась и сделала всё красиво! Музыка была классной. Оказалось, директор пригласил «Ведуний»! Так что это был не просто бал с классической музыкой — это был бал с дискотекой!       — Как здорово! — с интересом ответила мама, садясь за стол с тарелкой салата. — Хогвартс и правда вложился в мероприятие. Не мудрено, гости же еще были. Но ты мне не рассказала самого главного…       Мама уставилась на меня.       — Как он отреагировал на платье?       Я попыталась сдержать улыбку.       — Оценил. Сказал, что я очень красивая.       — Еще бы, — довольно произнесла мама. — Такая девочка не может быть некрасивой!       Она отправила порцию салата в рот, прожевала, а потом продолжила:       — Надеюсь, он додумался сделать первый шаг?       Душа вновь затрепетала, когда я вспомнила окончание вечера. Его жадные поцелуи, такие горячие и долгожданные — это, наверное, то, ради чего можно было попасть в новое тело.       «Или занять чужое?»       Внезапно в груди похолодело от такой мысли. А что, если я неосознанно ворвалась в отношения двух самостоятельных людей? Как в тех мелодрамах, притворилась, что я другой человек, и решила помешать отношениям главных героев?!       Сердце больно сдавило. Я схватилась за кусок футболки в области груди и сжала его.       «Что же происходит?..»       — Судя по тому, как ты молчишь, было что-то такое, о чем ты не хочешь рассказывать, — загадочно заговорила мама. — Я не буду читать тебе нотации, но маглы придумали замечательную вещь от нежелательной беременности…       — Мам, нет! — воскликнула я, поворачиваясь к ней. — Мы просто… поцеловались. Ничего больше.       — Ничего себе, «просто поцеловались»! — восторженно отреагировала мама. — Это большой прогресс! Ну, всё!       Она подняла вверх указательный палец, будто бы готовясь давать мне поручение:       — Летом ждем Уизли свататься!       — МАМА!       Щеки мои раскраснелись от неловкости этой ситуации. Мама опечаленно вздохнула.       — Долго же мне так внуков придётся ждать… Ой, слушай! У нас же новости!       Я вопросительно посмотрела на неё.       — У Майкла невеста появилась!       Мои глаза расширились от искреннего удивления.       — Невеста?! — уточнила я. — Была же просто девушка!       — Значит, ты знала, что у него что-то происходит, да? — хмыкнула мама. — И мне не сказала!       — Он просил не говорить, — попыталась оправдаться я. — Так что он рассказал?       — Ой, такая прелесть, честное слово! — с умилением восторгалась мама. — Когда они с отцом вернулись из Хогвартса после того случая с расщепом, — ну, ты знаешь, — Майкл собрал нас здесь, на кухне, и со всей присущей ему серьезностью объявил: «Мам, пап, у меня есть невеста! Через два года хочу на ней жениться!» Сам весь раскраснелся, смутился, заволновался! Это надо было видеть!       Я представила Майкла, — всего такого серьезного, равнодушного, — смущенно объявляющего родителям о наличии невесты, и еле сдержала смех. Наверное, это было чертовски мило. Жаль, меня не было в этот момент.       — Ты знаешь, про кого он говорил? — спросила мама.       — Только я тебе не говорила!.. Это Дарлин Хокинс, моя подруга.       — Малышка Дарлин?! — ахнула мама, закрывая рот рукой. — Вот это сюрприз!       — Так-то ничего себе «малышка»! Ты видела, какая она красотка? Будь я парнем, я бы сама к ней в ноги упала!       — Давно я её не видела, ты права, — закивала мама. — Значит летом всё-таки сватаемся, только с её родителями!       Я засмеялась. Мама всегда в нашей с Майклом компании обсуждала по большей части нас. Очень редко когда говорила о своей работе. Казалось, будто она погружена в своих детей полностью. Звучит не очень здорово, но я прекрасно понимаю, почему: она просто нас очень любит. Ей важно знать, что у нас всё хорошо: что мы накормленные, отдохнувшие, а рядом с нами — достойные ребята. Это меня в ней поражало. Мне всегда казалось, что зацикленные на детях матери жуткие и душой, и внешне. Но эта женщина сломала все мои стереотипы: она будто цвела, когда общалась с нами. Возможно, она была рождена для того, чтобы стать хорошей матерью. И я была рада, что в этой жизни мне посчастливилось стать её ребенком.       «Или я просто отобрала у Кэтрин семью?..»       — Мам, — заговорила я, когда прибрала все продукты по местам. — Скажи… я сильно изменилась за последнее время?       Мама в это время домывала посуду, накопившуюся в раковине. На мгновение она замерла, задумавшись.       — Думаю, да. Особенно за последние полгода.       По телу прошлась волна мурашек. На душе похолодело.       — Что ты имеешь в виду? — дрожащим голосом уточнила я.       — Ты очень сблизилась с нами, — пожала плечами мама. — Раньше я не могла с тобой поговорить об отношениях: ты постоянно нервничала и убегала в комнату. Стала отвечать мне на письма, хотя раньше ты просила вообще тебе не писать.       Я отвернулась от мамы. Глаза мои полезли на лоб.       «Нет-нет-нет!»       — Еще ты стала больше учиться. И совсем перестала говорить о квиддиче и о Волшебной Академии Драматических Искусств. Кстати, почему так? Ты больше не хочешь работать в волшебном театре?       Дыхание сбилось. Я будто бы разучилась дышать. Воздуха перестало хватать. Я подошла к окну и быстро распахнула его, вдыхая порывы морозного ветерка. На душе стало очень тяжело.       «Не может быть… Этого просто не может быть…»       — Тебе нехорошо? — взволновано спросила мама, подходя ко мне.       — Нет-нет… — замотала головой я. — Просто душно стало…       — Не простудись только, — озабоченно попросила мама. — Завтра у папы день рождения, не хотелось бы, чтобы ты в такой день лежала у себя в комнате с температурой. Папе ведь сорок лет исполняется!

***

      Следующую ночь я спала нормально. Никаких снов не было. Головной боли тоже. Мне даже показалось, что та история с Кэтрин была просто плодом моего воображения, и моя головная боль действительно была результатом похмелья. Но одно меня всё равно очень смущало…       «Раньше я не могла с тобой поговорить об отношениях: ты постоянно нервничала и убегала в комнату. Стала отвечать мне на письма, хотя раньше ты просила вообще тебе не писать. Еще ты стала больше учиться. И совсем перестала говорить о квиддиче и о Волшебной Академии Драматических Искусств».       Я всегда считала, что та я, которая существовала до того, как я попала сюда, была по характеру и поведению абсолютно такой же, как я. Что то, что я делала после появления здесь, было таким же, каким было и до этого. Не укладывалось это в голове нужным образом.       «Может, просто совпадение?..»       На следующий день, как только отец вышел за дверь дома, мы с мамой занялись приготовлениями к празднику. Я решила ей помочь. Не хотелось мне, чтобы такая замечательная женщина старалась в одиночку. Мы с ней приготовили несколько горячих блюд и испекли торт. Удивительно, но Майкл решил к нам присоединиться (к слову, у него был выходной): он сделал несколько салатов и занялся сервировкой праздничного стола.       После всего этого мама показала нам с братом подарок, который она подготовила отцу: это была парадная мантия, которую мама сшила сама.       «Какая же всё-таки талантливая женщина!» — мысленно восхищалась я, разглядывая её творение. Хотя, неудивительно: она же на Пуффендуе училась. Талант — это её второе имя.       Майкл же решил подарить ему заколдованное перо: оно автоматически наполнялось чернилами, когда человек что-то начинал им писать. Отличнейшая вещь, особенно если помнить то, что наш отец — глава Отдела магического транспорта, постоянно занимающийся какими-то юридическими вопросами.       Я же была обычной школьницей. Я не могла что-то сколдовать или купить. Мама предложила мне замечательную идею: подарить ему рамку для живой фотографии. В его юбилей сделать совместное фото с семьей было бы очень символично. К тому же, отец довольно сентиментальный, когда заходит речь о его родных.       Отца должны были отпустить с работы пораньше. Встретили мы его, как полагается: с громкими поздравлениями (только Майкл, наверное, был довольно сдержан), с крепкими объятиями. Конечно, от крепких объятий его любимых женщин он просто растаял. Мы сели за стол и стали разливать по бокалам напитки.       — Может, не будем Кэтрин наливать алкоголь? — озабоченно спросила мама. — После такого-то похмелья снова пить…       — Не волнуйся, мам, — погладила её по плечу я. — Я в этот раз много пить не буду. Всё будет хорошо.       Мама с сомнением в глазах посмотрела на меня. Отец тоже неуверенно налил мне буквально полрюмки огневиски.       — После этого — только сок! — отрезал он.       Вечер проходил отлично. Мы смеялись, шутили, родители предавались воспоминаниям.       — Знаешь, Джесс, — заговорил чуть охмелевший отец. — Я каждый вечер благодарю Бога за то, что тот Слизеринский парень порвал мне мантию. Если бы не он, я бы не встретил тебя.       Мама смущенно улыбнулась.       — Если бы мы тогда не встретились, то это произошло бы позже, — пожала плечами она.       Отец смотрел на маму с нежностью. Кажется, он даже трезвый всегда на неё так смотрел. С любовью, с лаской. Он регулярно дарил ей цветы. Целовал руки за приготовленный ужин или постиранную одежду. Они не были похожи на тех, кто живет в браке уже почти двадцать лет. У них был будто бы вечный конфетно-букетный период. На самом деле, мне не верилось, что такое действительно существует в реальности. В моей прошлой жизни мои родители были больше друзьями, чем любящими друг друга людьми. Это не значит, что они не любили друг друга! Просто они выражали свою любовь по-другому. Более приземленно, что ли.       Мы вручили подарки, сделали совместную фотографию на волшебный фотоаппарат и решили закругляться с посиделками. Время уже близилось к ночи. Мама стала мыть посуду (отказавшись от моей помощи), Майкл с отцом обсуждали свои министерские дела, а я села у камина и стала рассматривать фото. Папа с мамой на ней сидели в обнимку на диване, а мы с Майклом — по бокам от них. Мама целовала в щеку своего мужа, тот крепче прижимал её к себе и улыбался. Я смотрела на них с улыбкой, а затем переводила взгляд на камеру. Майкл тоже улыбался, слегка покачивая головой. Мы выглядели, как идеальная семья. Как из какого-то нереалистичного фильма. Но эта фотография была наполнена любовью, теплом, близостью и радостью.       И в один момент я снова начала вспоминать свою старую семью. Моих родных маму и папу, с которыми я прожила шестнадцать лет своей жизни. Прошлой жизни. Я вспомнила спокойные, незаинтересованные глаза отца, слушающего мои рассказы об очередной репетиции в театральном кружке; понимающую улыбку мамы от разглядывания очередного разбитого бокала из её любимого сервиза. Они не были идеальными. Папа вообще не считал мою заинтересованность актерским мастерством чем-то серьезным. Но они были моими любимыми людьми. Моими родными.       По щеке потекла слеза. Затем вторая, третья. Заложило нос. Я тихонько хныкнула, разглядывая фотографию своей новой семьи. О такой семье мечтает каждый ребенок. Об искренне любящем и заинтересованном отце, о заботливой и понимающей матери, о брате, готовом прийти на помощь даже в самой трудной ситуации. И я попала после смерти в такую семью. Возможно, судьба посчитала нужным, чтобы я попала именно сюда. Именно в семью Стюартов.       — Кэт?       Я быстро стала вытирать слезы со щек. Рядом со мной сел отец.       — Солнце моё, почему ты плачешь? — тихо спросил он, приобнимая меня за плечи.       — Извини… не хотела тебя расстраивать, — Я вдохнула поглубже и улыбнулась ему. — Просто растрогалась. Фотография очень милая получилась.       — Это правда… Возьми её себе, если она тебе понравилась.       Я резко замахала головой.       — Нет-нет! Это подарок тебе на день рождения!       — Подарком была рамка, — кивнул он на рамку на журнальном столике. — Я могу в неё поставить вашу с Майклом фото. А ты возьми эту.       Папа поцеловал меня в темечко.       — Будешь смотреть на эту фотографию в школе, вспоминать о доме.       Я положила голову на плечо папе.       — Спасибо. Я тогда правда её возьму с собой.        Та половина рюмки огневиски всё-таки слегка вскружила мою голову. Не зря он считается крепким алкоголем. Как только я коснулась плеча папы, меня потянуло в сон.

***

      Я снова оказалась у Черного озера. Свет луны освещал воду. Как только я осознала, где я, я стала оглядываться по сторонам. Никого не было. Грудь моё сдавило от страха.       Я снова оказалась в этом сне.       Я бросилась со всех ног в Темный лес, из которого в прошлый раз вышла Кэтрин Стюарт. Но её нигде не было. Я оббежала всю территорию леса, но так никого и не нашла. Пойдя по какой-то тропинке, я вышла к хижине Хагрида.       Она была там.       Кэтрин сидела с тыквой в руках на огороде Хагрида и ковыряла её пальцем. Я замерла, боясь подойти ближе.       «Как так? Я снова сплю? Почему я снова в этом месте?»       «Сон ли это вообще?..»       Я побежала к девушке. Она оглянулась и, увидев меня, подскочила на ноги.       — Ты! — воскликнула она, кинувшись мне на встречу.       Мы встретились где-то на середине пути.       — Куда ты пропала?! — закричала она на меня. — Ты выбралась из этого сна?!       — Я… да, — кивнула я. — Я сказала…       «А если я сейчас снова проснусь?»       Я замолчала, не решившись произнести это заклинание.       — Что? Что ты сказала?! — нетерпеливо взяла меня за плечи Кэтрин. — Скажи мне, что ты сказала!       Глаза её были бешеными. Она начала яростно трясти меня за плечи, крича мне в лицо:       — Скажи мне!!! Скажи мне, как отсюда выбраться!!!       Я оторвала от себя её руки и резко отбросила. Кэтрин замолчала, прожигая меня диким, полным злости взглядом.       — Прекрати кричать на меня, — процедила сквозь зубы я. — Я хочу понять, что происходит здесь.       Девушка сжала губы в нитку.       — Скажи мне, кто ты такая? — по слогам произнесла я, не отрывая от неё взгляд.       — Ты издеваешься надо мной? — скривилась она. — Я тебе все сказала ещё в тот раз!       — Повтори ещё раз! — рявкнула я. — Я хочу проверить, что ты не плод моей фантазии!       Моя копия сжала руки в кулаки.       — … Я Кэтрин Элизабет Стюарт, названная в честь бабушек Роберта Карла Стюарта и Джессики Грейс Стюарт — она же Джессика Грейс Гаррет. Рождена в 1978-ом году восьмого мая. Второй ребенок в семье Стюартов. Люблю квиддич и чтение детективов. Хочу после окончания Хогвартса обучиться в Волшебной Академии Драматического Искусства и стать актером волшебного театра. Терпеть не могу орехи и зельеварение с нумерологией. Что-то ещё, может быть, хочешь узнать? Количество зубов, может быть, или с кем мечтаю разделить постель?       — С Джорджем Уизли, верно? — съязвила я.       Стюарт замешкалась.       — … конечно, ты же почти полгода моей жизнью живешь, — саркастически бросила она. — Уже почти привыкла быть мной.       — Последи за языком! — рыкнула я. — Думаешь, я сделала это по своей воле?       Девушка замолчала и отвернулась от меня, сложив руки на груди.       — Я не знаю, как это произошло, — глянула она на меня через плечо. — Но я провожу здесь время одна уже почти полгода. Здесь нет людей, животных. Здесь даже насекомых нет. Это будто бы забвение. Я не могу написать письмо родителям или Дарлин, не могу попросить никого о помощи. Хотя очень хочется. Я хочу выбраться, понимаешь?       Она снова повернулась ко мне и посмотрела на меня. На глазах её выступили мелкие слезинки, которые она быстро смахнула с лица. Лицо её было напряженным, челюсти стиснуты, брови нахмурены.       — Ты единственный человек, которого я увидела здесь. Ты дала мне надежду на возвращение домой. Но и ты в тот раз исчезла в одно мгновение. Я тоже хочу домой.       Челюсть её задрожала. Она зажмурилась, закрыла рот рукой и снова отвернулась на меня.       — Я просто… хочу домой…