В опасности

Альберу помнит последние слова своей матери и мягкую улыбку, и слабую тёплую руку на щеке. Он тогда был ещё совсем маленьким и наивным первым принцем Роана, который не понимал, что значат пафосные слова «она отошла в мир иной», что значит «её больше нет», почему на глазах тёти Таши слёзы и почему его увели из комнаты, где спала его мать, и больше туда не пускали. Она же просто спит, да? Мама болеет, поэтому ей нужно много спать, чтобы поправиться. Она ведь скоро проснётся, да, тётя? Не проснётся. Эту истину Альберу осознает гораздо позже, и это почти смешно — ему потребовалось столько много времени, чтобы осознать, что от матери остался только медальон, скрывающий его истинную внешность на четверть тёмного эльфа, и исцеляющая древняя сила, переданная в тот самый день, в её последний день. — Это защитит тебя, Беру, — в памяти остался только голос и ощущение тепла, — мама всегда будет рядом и защитит, если ты будешь в опасности. Тогда Альберу принял эти слова близко к сердцу, но не понял, что что-то пойдёт не так, и встревоженный голос матери будет звучать в его голове каждый раз, когда рядом с ним будет опасность. Это было явно ненормально, и следовало бы рассказать об этом тёте, но... Альберу не хотел этим делиться — какая-то наивная часть его боялась, что, если он расскажет, голос матери пропадёт, и он потеряет эту ниточку, которая всё ещё их связывает. Он и так почти не мог вспомнить её лица, потерять ещё и голос было слишком страшно. — Не трогай, Беру, это опасно, — шёпотом звучит в сознании, когда на стол принцу, потерявшему благосклонность короля, приносят отраву. Альберу зовёт тёмных эльфов, они проверяют еду и находят яд — с тех пор на кухне его заброшенного дворца не работает никто, кроме тёмных эльфов, никто, кроме семьи. Взяв в руки медальон, подарок матери, Альберу благодарит ее за помощь и защиту. Она сдержала обещание и действительно всё ещё рядом и защищает. — Верни маскировку, Беру, — предупреждает мягкий голос, когда он в истинной форме тренируется на подземной арене, — опасно. И Альберу, шокируя тренера, очередного тёмного эльфа, включает маскировку на медальоне матери, вновь становясь из темнокожего кареглазого шатена светлокожим голубогазым блондином. В зал врывается слуга из дворца второго принца, вещая какую-то ерунду, и Альберу дрожаще выдыхает — если бы слуга брата-соперника увидел его в истинном облике, будущее бы рухнуло за считанные минуты. Да что там будущее — тёмным эльфам мир не сулит ничего, кроме смерти. Когда слугу всё-таки выпроваживают, Альберу кладёт руку на медальон и вновь благодарит. Он не особенно верит, что его благодарности доходят до матери, — слишком это было бы невероятно, — но не сказать банального «спасибо», когда тебя спасли от мучительной смерти... Это выше его сил. — Беру, вернись в комнату, здесь опасно, — шёпотом прямо в сознание, и спустя пару минут слышится грохот драки — это наёмники пришли по его душу и встретились с охраной у дверей личных покоев. А если бы он был один в коридоре, кто знает, сумел бы он отбиться? Голос матери сопровождает долгие годы, и когда Альберу, теперь наследный принц, стоит на праздновании дня рождения короля на площади, полной народа, голос матери вновь звучит, заставляя напрячься: — Беру, здесь опасно, будь осторожен, — и через пару минут появляется сумасшедший маг, заминировавший площадь. Тогда от магических бомб их защищает щит Кэйла Хенитьюза — впервые его спасает не только предупреждение матери и тёмные эльфы. С этого момента голос звучит всё реже, даже когда они вместе с этим сумасшедшим панком Кэйлом устраивают государственные перевороты, участвуют в войне за войной, сражаются с безумным реинкарнатором Белой Звездой. Мама молчит. Потому что впервые за всю его жизнь у Альберу появляется кто-то, кроме тёмных эльфов и бесплотного голоса, кто помогает, прикрывает спину, находится всегда на его стороне. Голос молчит, но присутствие матери всё ещё чувствуется. Альберу знает, она рядом и по-прежнему охраняет его — просто теперь, парадоксально, учитывая войну за войной и сражение за сражением, он находится в большей безопасности, чем во внешне мирных детстве и юности. В последний раз Альберу слышит голос матери во время коронации. В тот момент, когда на голову ему водружают первую в истории корону императора Роана, он слышит всё тот же тихий голос, шепчущий прямо в сознание: — Мама гордится тобой, мой маленький Беру, — тепло от этих слов почти осязаемо, — ты справился. Теперь ты в безопасности. Тогда, гордо стоя перед целой площадью людей, его народа, Альберу смаргивает слёзы и натягивает привычную улыбку — императору не пристало плакать на собственной коронации. Но позже, в тишине своих покоев он тихо плачет, наконец рассказывая обо всём тёте. Ему больше не страшно, что из-за этого голос матери пропадёт, потому что он знает — больше он её не услышит. Теперь Альберу будет в безопасности, даже если его ждут десятки и сотни покушений на жизнь. Потому что он больше не беззащитный ребёнок, он уже не нуждается в такой защите, как в детстве, и может со всем справиться без помощи мамы. Поэтому, пусть даже спустя много лет... Пришло время отпустить.