Ласточка

      Иней быстренько шёл домой. Он испытывал такую смесь волнения и радости, что чувствовал в последний раз тогда, когда он решился переехать в деревеньку, к людям!              Семнадцатое декабря. Их с Алнаром годовщина.              Ну, возможно, правильнее было бы праздновать её шестого октября, в день, когда они встретились впервые… Но шестого октября был день рождения Шуши. И родилась она потому, что они встретились (и подрались, но эта деталь была не так важна).       Да дело было даже не только в том, что это был день рождения Шуши! Только год спустя, они оба поняли, что они любят друг друга. Что доля шутки в каждодневной прибаутке про полную семью из папы, вуву и дочи стала настолько маленькой, что она превратилась в полноценную правду. Что противоположности притянулись, что они за этот год нашли друг в друге то, чего им не хватало, то...              Иней мотнул головой. Нет, сентиментальностями он займётся дома, когда они с Алнаром будут лежать вдвоём на кровати и держать бокалы... Иней будет пить воду, потому что он может пить только воду, а Алнар грушевую шипучку, потому что алкоголь он бросил. Но пить из бокалов было здорово. Наверное, важно не то, что пьют из них, а как и с кем.              Было уже поздно, Алнар должен был уложить Шушу спать. Иней хотел бы взять отгул на сегодняшний день, но не вышло: во-первых, его вообще хотели отправить в ночной патруль и он и так еле-еле нашёл того, с кем можно поменяться, а во-вторых, он и так уезжал на три дня...              Они с Алнаром решили отпраздновать поздно вечером, потому что, раз, обстановка будет более романтичной, два, они признались друг другу где-то в это время и, три, Алнар сам работал в этот день.              Иней открыл входную дверь, тут же столкнувшись с Алнаром. Тот выглядел возбуждённым и очень радостным.              — С возвращением, — Алнар склонился и поцеловал Инея в губы. Сугробик счастливо зажмурился, обнял его за шею и поцеловал в ответ.              За год поцелуи стали такими... необходимыми. Тем, что было бы трудно бросить.              — Привет... — Иней чувствовал себя самым счастливым сугробиком на свете. — Как день прошёл?       — Непримечательно. Бумажки, — хмыкнул Алнар. — Давай-ка я лучше помогу раздеться.              Иней послушно развёл руки. Алнар снял с него беретик и развязал пояс. Затем принялся за шубу.              — У меня тоже ничего интересного.       — Пфу, тратят наше время и молодость! Кошмар! — деланно возмутился Алнар, но тут же счастливо замахал хвостом. — Ты не поверишь, что я придумал!       — Уже напуган, — захихикал Иней. — Ты же у меня такой фантазёр.       — Да-да! — хохотнул Алнар. — Я приготовил для тебя сюрприз.       — Я тоже, — улыбнулся Иней.              Алнар хитро прищурил глаза.              — Спорим, мой сюрприз лучше? Ух, жду не дождусь, когда ты его увидишь!       — Обязательно. Но сначала я увижу малышку.              Хитрая морда Алнара превратилась в лицо счастливого папы. Иней улыбнулся: Алнар был удивительно хорошим отцом. Когда сугробик рассказал о том, что у него появился малыш, он правда пошутил о том, что он — дитё непутёвого шарара. Алнар шутки не понял и воспринял новость крайне серьёзно. Даже, наверное, серьёзнее Инея. Он просто... решил, что пришло время дробиться, ему много лет, а для малышей-сугробиков была замечательная пора: выпал первый снег и близилась зима, за которую кроха успел бы окрепнуть.              — Мы сегодня заигрались с ней, и она уснула в гостиной, — улыбнулся Алнар.       — Тогда я поцелую её и приду, — улыбнулся в ответ Иней.              И правда, кроха лежала на диване, обнимая своего любимого плюшевого медведя. Иней склонился и поцеловал её в лобик. Шуша сразу же натянула одеяло повыше. Богатырский сон!              Выйдя из гостиной на цыпочках, он направился к Алнару, что тут же закрыл шкаф в прихожей.              — Ты что-то спрятал? — хихикнул Иней.       — Не-ет, — ответил Алнар, притворно отведя взгляд.              Иней заулыбался.              — Дурашка ты у меня...       — Нет, просто ты очень неудачно вышел, — закатил глаза Алнар. — Никакой тайны с тобой!              Иней потянулся к шкафу и, открыв дверцы, увидел...              — Пергамент? Серьёзно?              Иней достал его из шкафа. Это был кусочек пергамента. Он стал сразу же крутить его в руках.              Нет, вы не подумайте, что Иней был каким-то привередливым, скорее наоборот. Просто за два года общения с этим рогатым гением мысли, Иней понял, что практически всё, что делает Алнар, чаще всего имеет под собой подвох.              На пергаменте было написано что-то на родном языке Алнара.              — Если ты опять хочешь, чтобы я опять подписал за тебя чек из какой-то шарарской лавки, то ты должен пообещать, что нам не привезут что-то из разряда той ужасной фигурки пингвина...       — Чур меня! Чур! Я сам не думал, что ты подпишешь ту бумажку!       — Ты сам отнёс её обратно.       — Ну, я решил, что... Что если позориться, то уж до конца! Я принципиальный шутник.              Иней лишь иронично закатил глаза.              — Хорошо, тогда что тут написано?       — Ну-у, Снежок, — Алнар надул губы. — Ты же учишь мой язык.              Иней почувствовал, как его щёки посинели.              — И что, что учу... — смущённо пробормотал он. — Я... Я плохо ещё умею...       — Я ничего сложного не написал! Честно!              Иней хмыкнул и принялся читать.              — Так... Эм... Акстар сад... Эээ... Акстар, сад лав'суни баэд энъюксэк'Алшам.       — Ах, счастье! Скоро на родину тебя можно будет везти и тебя даже никто не обсчитает на рынке! Ну, давай, давай, что тут написано!              Алнар начал махать хвостом. Инея эта шарарская черта очень забавляла.              — Ты это затеял только ради того, чтобы услышать, как я говорю на твоём языке?       — Ну да. Ты же стеснялся.              Алнар ласково боднул Инея. Тот боднулся в ответ.              — Так, ну... «Акстар, сад» это «ищи, где». «Лав» – любимый... Такая нет! Не смотри на меня так, ошибку понял! «Хороший». Это «хороший». «Суни» – запах... Ал, у меня нет носа.       — Это не важно! Там есть важное уточнение.              Иней слегка нахмурился.              — При чём тут твой отец...       — Отец?..       — Ну, так... Ты же по батюшке Алшамович, Алшам он, значится.       — А... А! Нет, тут буквальное. Alsham.       — Солнышко что ли?       — Половина есть!       — «Энъюксэк»... Вот это ещё не знаю...              Алнар по-доброму прищурился и улыбнулся.              — Это значит «самый высокий».       — Самое высокое солнце... Это... Это метафора?..       — В Хладогорье же нет полярных ночей... Я думаю, ты догадаешься.              Инея осенило. Он тут же деловито пошёл на кухню.              Самое высокое солнце, а если быть точным, самая высокая его позиция — полдень. Ну, подсказка была не очень справедливой, но всё же...              Приятно пахнет только от одного из шкафа. Ну, Иней мог судить — носа, как уже говорилось, у него не было, но гости часто отмечали чудесный аромат. Ближе к полудню, Алнар возвращался домой, а потом выпускал его на волю...              Запах спрятался в шкафу с чайными принадлежностями.              Нет, несправедливость была вовсе не в запахе, а в том, что чай Алнар цедил не только в полдень. Утром, во время завтрака, на работе, на перерыве, потом опять на работе, потом вечером... При этом чай был разный, Алнар умел замешивать сборы под настроение, время суток, день недели, очередной никому не сдавшийся национальный праздник (из разряда дня паркета или защиты редких мандаринобрюхих трясогузок), именины, самочувствие... Пил он и обычный чай, и сборы, и с пряностями, и с молоком, и, что самое странное, с солью. Только с сахаром почему-то не любил.              Иней думал, что хладогорцы любят чай всей душой. Потом он думал, что хладогорцы и Алнар. А потом оказалось, что пить чай бидонами — национальная шарарская забава. Короче, эту культурную битву Хладогорье проиграло.              Открыв дверцы шкафа, Иней стал разглядывать его содержимое. В нём стоял... чай. И ничего такого, что бы намекало на подарок. Алнар ехидно хихикал за спиной сугробика, пока тот задумчиво хмурился и пробегал по полкам глазами уже в третий раз.              — Ты невнимашка.       — Почему невнимаш... — Иней повернулся в сторону Алнара и задел носом приклеенный к дверце кусочек пергамента. — Ой.              Алнар рассмеялся. Иней тут же цокнул языком.              — Дитё разбудишь.       — Всё-всё, извини! — он потёр челюсть.              Иней повернулся обратно к кусочку пергамента. На нём была нарисована стрелка вверх.              — Требую подсказку из зала.              Алнар хохотнул.              — Только за твои красивые глаза. Что у нас находится над кухней?              Иней задумался.              — Небо?..       — ...Ты что-то слишком далеко махнул...       — А?.. А... А! Спальня! — тут же догадался Иней. Правда, сразу недоверчиво посмотрел на Алнара: — Ты опять упадёшь на кровать и скажешь, что даришь себя?       — Пфу, что ты! — закатил глаза Алнар. — Что бы сам я да повторился?! Чушь!              Иней захихикал и вытянул руки вверх. Алнар понял его без слов и подхватил на руки.              — Сам бы дошёл.       — Ты обещал на свадьбе, что будешь носить меня на руках!       — Ладно-ладно, подловил.              Так они поднялись по лестнице. Иней прижался к чужой груди: рядом с Алнаром было хорошо и спокойно. Он был сильным и любящим, ему можно было довериться... Ему очень повезло с супругом.              — Алнар?       — М? — откликнулся шарар, поставив Инея на ноги.       — Я тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся в ответ Алнар и поцеловал Инея в лоб. — Заходи.              Иней открыл дверь. Алнар не обманул: на кровати стояли три коробки со смешными бантиками.              — Какая прелесть! — Иней подошёл к коробкам и стал играться с ленточкой. — Ты сам сделал?       — Мико меня научила, — гордо сказал Алнар.       — Мне даже неловко теперь, — хихикнул Иней. — Мой подарок совсем маленький.       — И что? Это не важно.              Иней хихикнул.              — Эм... Есть какой-то порядок открытия?       — Нет.       — Тогда... Тогда...              Иней взял самую близкую к нему коробку и потянул за ленточку.              В ней оказался маленький медальон, на котором был изображён циферблат. Иней стал рассматривать его.              — А почему тут без пятнадцати минут двенадцать?       — Вообще-то! не без пятнадцати! а без четырнадцати! — сказал Алнар, уперевшись кулаками в бока. — Это разное!       — Хорошо-хорошо. Без четырнадцати.       — Переверни и всё поймёшь.              Иней перевернул. Сзади красовалась надпись: «6 октября 1263».              — Это время нашей встречи?! — с восхищением спросил Иней.       — Да! — гордо сказал Алнар.       — И ты это помнишь?       — Да!              Иней улыбнулся и хитро прищурился.              — Врёшь.       — Пфу, а тебя не так легко провести! Пфу…       — А как ты узнал? — с любопытством спросил Иней.       — Ну, а как ещё... Нашёл протокол моего задержания. Вот и всё.       — Вот и всё?.. Это же всё в архиве лежит, а просто так его прочитать не дают...       — У меня есть свои способы.              Иней прищурился.              — Опять пахлавой попытался задобрить?       — Хуже...       — Ты что, изменил мне прямо перед нашей годовщиной?! — Иней приложил руку ко рту в деланном удивлении. — Кошмар!       — Нет, всё было ещё хуже... Я обменял эти записи на три килограмма орехов!              Иней даже рассмеялся от того, что Алнар сказал.              — Ты дал взятку орехами?!       — Для благого дела! Тем более, я же это, как его... Сам курант этого дела!       — Может фигурант?       — Ой... Фигурант. Пфу, напридумывают слов своих загорских...              Иней хихикнул.              Алнар, как истинный шарарский аристократ, замечательно владел языком и отлично умел говорить. Он был мастером комплиментов, умел забалтывать продавцов на рынке, мог вдохновлять своих подчинённых (особенно если таким образом можно было бы свалить свою работу на кого-нибудь другого)...       Только вся его лингвистическая гибкость терялась, как только ему требовалось использовать слова из разряда бюрократических терминов. Слово «конституция» он запомнил раза с третьего, а несчастный «трикотаж» до сих пор называл «тритотажем».              Инею это даже... нравилось что ли? Это придавало Алнару ещё больше очарования.              Повертев вещицу в руках, он тут же надел её на себя.              — Такая милая! Мне нравится.       — Остальные подарки не хуже, — хитро улыбнулся Алнар.       — Верю-верю, — ответил ему Иней, смотря на оставшиеся две коробки. — Хм... Не знаю, какую открыть дальше…       — Какую хочешь.       — Да не знаю я! А хотя... Нет, знаю. Решу считалочкой.              Алнар прыснул от смеха.              — Незнайка ты мой...       — Бу-бу-бу. Не люблю выбирать, сам знаешь. Так, как там... На крыше светло, сосульки висят,       От солнышка яркого сосульки блестят.       Раз, два, три, сосулька горит,       Ярко и сильно, словно авгит!       — Что такое авгит?..       — Не сбивай меня! Ммм... — Иней слегка нахмурился, вспоминая считалочку дальше. — Вроде бы дальше...       Четыре, пять, посмотри, какая!       Зимы украшение, висюлька родная.       Шесть, семь, на морозе крепчая,       Сосульки растут как грибы в первомае!       Восемь, девять, не устоять,       Сосульки, сосульки, давайте считать!       Десять и снова, раз, два, три,       Во́да-во́да, вы-хо-ди!              Его палец остановился на большой коробке.              — Вот это у вас считалочки... — присвистнул Алнар.       — То есть? — ответил Иней, аккуратно распаковывая подарок.       — У нас они короче.       — Серьёзно? Насколько?       — Ну вот, что я помню... Раз, два, три, четыре, пять, барашек вышел поиграть!       Поигравши заплутал, в шашлычок потом попал...       — ...Какая жестокая считалочка...       — Ну ведь, это, бараны вкусные.              Иней хихикнул.              — Верю на слово... Так...              Подарок лежал в коробке, чем-то напомнившую Инею футляр для шляп, но плоскую и прямоугольную. Он с любопытством открыл её.              Внутри оказалась солидного вида кожаная папка.              — Ух ты...       — Это тебе университетские бумажки хранить. Чтобы важно выглядеть!       — Какая... Профессорская.       — Ты же профессором хочешь стать? Ну вот, первый шаг! Чтобы все знали, что ты очень серьёзный!              Иней с некоторым благоговением провёл пальцем по шву.              — Где ты её раздобыл?       — Помнишь ту неприятную историю с укусом? — Алнар нахмурился и почесал шею. На месте вампирского укуса даже шрамов не осталось, но Алнар до сих пор чесал его, как только вспоминал про эту историю.       — Ну да...       — Там же сначала шарара обвинили, да? Ну, он мне был очень благодарен за то, что боролся за него до конца, и сказал, что сделает всё для меня! Ну, я-то не меркантильный... Поговорили немного, оказалось, его брат – славный кожевенник, ну и получилось оформить срочный заказик и уместить его в график... Во-от.       — Сначала ореховая взятка, а потом блат... Не хочешь в городское управление податься?       — Так я же уже. Мы же этот, департамент. Или как там это…       — Да? Тьфу, не знал... Алнар, тебя портит твоя работа!       — Бе-бе-бе! — Алнар укусил Инея за голову. Тот сразу же закатил глаза.       — Тебе надо было свою лавку открывать.       — Кстати говоря, это идея. Давай устроим семейное дело? Шишечка денег отложим, баньку построим свою...              Иней улыбнулся.              — Давай обсудим это потом. Не хочу говорить о циферках и хладогорском законодательстве. У нас праздник всё-таки.       — Вот именно! — Алнар подтолкнул последнюю коробочку. — Вот это, думаю, тебя повеселит.              Иней открыл коробочку и тут же рассмеялся.              — Серёжки-морковки?              Он подхватил их, спрыгнул с кровати прямо к зеркалу, тут же надевая их на уши.              — Какие глупенькие! Мне нравится!       — Думаю, с твоим оранжевеньким костюмом будут замечательно, — улыбнулся Алнар. — А то ты жаловался, что твои боевые морковки на щёчках отваливаются. А эти вот будут держаться крепко.       — Спасибо тебе большое! — Иней залез обратно и крепко обнял Алнара. Тот обнял его в ответ.              Вдруг Иней погрустнел.              — Ты так много для меня сделал... Мне даже неловко... У меня очень маленький подарок вышел.       — Иней, ещё раз, — Алнар ткнул своего супруга носом в щёку. — Это подарок от тебя, для меня. Для меня это важнее всего!              Отстранившись, Иней достал из внутреннего кармана жилета бумажный пакет.              — Извини, пришлось упаковать так, чтобы на таможне пропустили. А упаковку получше найти не успел.       — Это не важно, — Алнар стал вертеть пакет в руках и тут же удивлённо поднял брови. — О... Штамп таможни Фам'Кахив?              Иней слегка поджал губы и отвёл взгляд.              — Ну... Помнишь, я говорил, что меня послали в командировку?       — Помню...       — Я соврал... Я взял отпуск на пару дней и съездил к тебе на родину...       — Подожди-ка, подожди... — хитро прищурился Алнар. — Так значит, это ты мне изменил?!              Иней прыснул от смеха.              — Уехал гулять со статным красавцем небось! Променял! Меня! На какую-то дешёвку!       — Так статный красавец или дешёвка? — Иней стёр слезинки смеха.       — Одно другому не мешает, — довольно сказал Алнар.              Он игриво боднул Инея и тот пободался в ответ. Эти выяснения того, кто с кем изменил появились как их маленькая шутка ещё давным-давно, когда они только-только начали встречаться. Кто-то сказал им, что они настолько слащавые, что смотреть тошно и посоветовал хотя бы один раз для приличия поругаться.              Ругаться выходило не очень.              — Но вообще, я должен за кое-что извиниться, — Иней вздохнул. — Я читал твои письма! Но немного не специально...       — В каком смысле?..       — Ну, ты же вообще ничево не читаешь, — злобно пробубнил Иней. — А счета за жгучку для печки приходят на твоё имя.              Алнар закатил глаза.              — До конца года долг не считается!       — Уже декабрь!       — Первая половина. Успел бы.       — Хмф! Не важно! Пока я перебирал бумажки со счетами, я нашёл письмо от твоего августейшего брата.       — Касуфа что ли?       — Да. Он написал, что, мол, такого-то числа будет аукцион, и одна из вещей, что выставили там – брошка твоей мамы...              Алнар застыл.              — Ты...       — Вышло чуточку сложнее, чем я думал, но оно того стоило! Вот... Открывай...              Алнар тут же зашуршал бумагой.              — Я-я до сих пор не знаю, точно ли это не подделка, там вроде бы стоит магическая сигнатура, но я не уверен, она была похожа на твою, но вдруг это подделка, а спросить было не у кого и-и... — тут же затараторил Иней.              В руку Алнара упала небольшая брошь в форме ласточки. Он положил вещицу на ладонь булавкой вверх. На тыльной стороне красовался такой же знак, как у Алнара на щеке. Он коснулся его пальцем и прикрыл глаза.              Иней аж весь подобрался от напряжения.              — Тебя не обманули, — совсем тихо сказал Алнар. — Это папина магия.       — Точно? — так же тихо переспросил Иней.       — Точно.              Алнар выглядел так, будто сейчас расплачется. Он перевернул брошку.              Она была простой. Даже слишком простой для подарка визиря своей жене. Вырезанная из обсидиана, с кварцевым брюшком... И блестящим глазиком. В журнале с лотами аукциона было написано, что это было единственной ценной частью броши, потому что это был алмаз. Да и то без толку, слишком уж мелким он был.              Инея затрясло от того, насколько... никакой была описана эта брошь. Он чувствовал, как всё внутри него сжалось, когда он увидел, как зачарованно на неё смотрел Алнар.              — Это... Это подарок маме был, на день рождения... — с грустной улыбкой сказал Алнар. — Она даже толком не успела её поносить... Но она так ей понравилась...              Он стёр рукавом слёзы.              — Я помню, что как дурак, спросил у папы, почему она такая простецкая, а ведь мама никогда ничего броского не любила...              Иней обнял Алнара за плечи. Тот обнял Инея в ответ.              — Ты мне соврал, — хмыкнул Алнар. — Твой подарок гораздо лучше...              Иней фыркнул в его плечо.              — Это подарок от тебя, для меня, и это важнее всего. Забыл?              Алнар отстранился и стёр слёзы кулаком.              — И правда. Забыл...              Иней взял Алнара за руку. Тот сжал его ладошку и наклонился вперёд, уткнувшись своим лбом в лоб своего возлюбленного.              — Я тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю.              Они посидели так с минуту, а потом легли рядом, обмениваясь последними новостями.              Обычно по ночам Иней читал или работал, но в этот раз ему не хотелось. Алнар вскоре уснул, крепко обняв Инея. Тот тоже задремал, думая о том, что завтра они будут готовиться к праздничному ужину на выходных, что он обнимет Шушу, а вечером, если они вспомнят, обсудят идею того, чтобы открыть свою лавку...       Это была хорошая годовщина.