Ух-ты, говорящая рыба!

      Море шумящими волнами по горизонту ходило и пеной на далёком берегу разливалось. Мореплаватель, устремивший в даль свой взгляд, невольно нахмурился. Водоём был нешироким и по курсу должен распологаться полуостров, продолжающийся частым архипелагом – куда-нибудь да прибьёшься обязательно. Однако теряться было очень нежелательно, а потому капитан Джон – как незатейливо прозвал его помощник Саймон – не спал уже несколько суток.       Стояла тёмная ночь. Небо сегодня было по-особенному звёздным, но в сон морило нещадно, поэтому Харрис со скукой прислонился к деревянному штурвалу, но тут же подскочил, обратившись в слух. Недалеко мужским альтино раздавалось пение. Слов не разобрать, да только до того оно было красивым, что капитан снова облокотился о кольцо штурвала и отчего-то почувствовал внизу живота напряжение.       Прежде чем опомниться, Джон своим сознанием уже в мысли порочные ушёл. Мелодия звала, манила, сама будто перед глазами материализовалась и сладкой голубой патокой по небу звёздному разливалась. Проходила по млечному пути, через Сириус на поясе Ориона, по большой и маленькой медведицам, а потом и слух мореплавателя принималось пленить.       В конце концов, приблизившись к небольшому островку, видимо, начинающегося архипелага, Харрис посадил корабль на якорь. Весь экипаж их торгового судна уже дремал и лишь в их с помощником каюте, как и всегда, горел свет керасиновой лампы, поэтому Джон своим недумающим уже мозгом, оставил корабль на попечение уже наверняка дремлющего Солуса. Главное чтоб по пробуждению искать не стал и не уплыл без него.       Сойдя в холодную воду босыми ногами, капитан поплёлся на пленящий зов. Дойдя наконец до таинственного певца, парень, отчего-то даже не удивился, что этот незнакомец оказался сиреной. Хотя скорее это ему уже просто неважно. Лоб был горячим как чайник, голова будто чугуном налита, а ноги подкашивались, очень хотелось уталить желание, вызванное чарами абсолютно нагого существа. Это существо, к слову было не столь сильно похоже на обычную сирену: ноги его не были заменены рыбьим хвостом (возможно, развоплотился, а возможно и не имея его вовсе), их лишь местами покрывали чешуйки, словно то было необычное витилиго. Жабры также распологались на груди, что с прерыванием от пения вздымалась, используя человеческую систему дыхания.       Джон не томя потянулся к манящему затихшему лицу и прижался к чужим пухлым губам своими отбросив мораль куда-то далеко в угол сознания. Даже заткнувшись, сирена не перестал возбуждать. Яркие голубые глаза стали зеркалом звёзд, бушующим океаном в голове Харриса. Мореплавателя голубоглазый пересадил на камень, на котором сидел ранее сам и не медля ни секунды начал своими руками расстёгивать пряжку ремня, а затем и ширинку.       Ох, а как приятно было держась за шатеновые мягкие и влажные волосы направлять на своём члене чужой рот незнакомца с до одури длинным и потрясающе юрким языком. Сирена вбирал в полость рта чужой орган во всю длинну и ни разу даже не поперхнулся. Пройдя по низу и лизнув уретру, он снова принялся активно сосать, пошло причмокивая и хлюпая слюной вперемешку с предэякулятом, а так же сминая чужие яички одной рукой и второй дополнительно стимулируя свой орган, что тоже уже во всю стоял, набравшись крови. Это выглядело пафосно и грязно, но так возбуждающе, чёрт возьми!       В один момент сирена почувствовал горьковатую жидкость во рту и усмехнулся, проглатывая и хищно облизываясь. Шустро доведя себя самого до оргазма и излившись себе в руку, он пересел к Джону на колени и закрыл тому рот кистью покрытой совственной спермой – в отместку за то, что не предупредил о скором окончании акта. Послушно всё слизывая, Харрис поцеловал его томно и жарко смешивая остатки их семени.       – Джон Дейви Харрис, не хотел бы ты своим грязным членом удовлетворить своего Лололошку?       На хитрый прищур и неусидчивое ёрзанье на коленях ответить невзаимностью в этом вопросе было трудно, а в купе с очаровательностью персоны – почти не возможно. Откуда тот знает его имя, мореплаватель предпочитал не спрашивать – у нечести свои источники, поэтому осмелев достаточно быстро он лизнул длинное ухо, на что оппонент вздрогнул и пискнул от неожиданности и чувствительности.       – Лололошка, – с придыханием на ухо прошептал Харрис.       Капитан грубовато ухватил парня за бёдра, усадил к себе на колени, расставив колени оппонента по бокам от себя в позе наездницы и принялся аккуратно растягивать используя свою вязкую слюну как смазку. Про гигиену сейчас почему-то думалось в последнюю очередь. Следом за первым пальцем пошёл второй уже труднее. Тихо постанывая и сжимая губки, Лошка глубоко дышал пытаясь принять очередное чужое движение пальцами на манер ножниц. Заканчивалась растяжка на третьем пальце, проскользнувшем внутрь. Боль через несколько минут утекла, за ней пришло тянущее узлом внизу живота наслаждение. Джон, найдя заветную точку, начал нажимать только на неё, чем вызывал у сирены всхлипы и более громкие стоны. Он заглушил чужие звуки глубоким поцелуем.       Не в силах больше держать свой каменеющий с каждым стоном стояк, следующим толчком Харрис стал вдалбливаться в горячее нутро теперь уже членом. Снова принявшись исследовать чужой рот языком, Харрис тоже стонал от наслаждения. До чего же сладок был рот Лололошки и до чего проворен его язык. Выйдя из поцелуя сирена уже задыхался, кричал, стонал и выгибался, словно преследуемый предсмертной агонией. Он подмахивал бёдрами в такт чужим движениям. На животе показался небольшой бугорок ниже пупка. Джон взял чужую руку и прижал её своей к выпирающей коже.       – Ха, Джон, – сирена громко простонал от особенно хорошего толчка, – Ты т-так хорошо меня заполняешь!       Выкрикнув напоследок чужое имя, Ло излился на их животы, почувствовав внутри себя подрагивающий член, а после – разливающееся теплом семя. Вытащив орган, Джон как следует полюбовался вытекающей из его сегодняшнего спутника спермой       – Давай ещё раз?       Не успел Лошка ответить, как в него снова стали входить используя заместо смазки теперь собственную кончу и растирая её по нутру. Да он и не был против.                         ×××       Закончили они только под утро до жути вымотанные. Небо начинало розоветь и в зоне горизонта вскоре должно появиться солнце. Часто использующий его как ориентир, капитан, понял, что следует поспешить. Попрощавшись с Лололошкой, Харрис лишь заметил, как ноги того покрываются целиком чешуёй, срастаются и образуют хвост с большим плавником на конце, а после он шустро уплывает махнув напоследок рукой.       Вымотанный он приходит к кораблю и в полу бреду отвечая Солусу, который уже всю команду на уши поднял и собирался на поиски(благо, не собрался), ложится спать. Саймон не понимает, откуда в мире вдруг взялись агрессивные чайки, с которыми мореплаватель так устал расправляться, но увидев на одежде вместо перьев белёсые пятна, лишь хмыкает себе под нос и уходит на главную палубу. Они, считай, пересекли бóльшую часть пути. Осталось лишь поднять якорь и отправиться дальше по указанию светила-ориентира, хорошо, что оно ещё низко.