Как правильно стрелять сигарету

      Он стоит на крыльце белградской съёмной пятиэтажки и выкуривает предпоследнюю сигарету. Если память не подводит, чуть раньше, когда Влад, активно атакуемый бессоницей, был здесь в пять утра, в неприметной пачке оставалась минимум половина невыкуренных папиросок. Сука, он скучает по кальяну с любимым Honey Badger, а довольствоваться приходится такой гадостью.       Парень приехал сюда очень спонтанно - позвали друзья, такие же дота-геймеры как и он сам. А ведь изначально тому совсем не хотелось затрачиваться на билеты, на ломаном английском подбирать бюджетное и качественное жильё… Все мучения ради вшивой премии! Ну, она, впрочем, для справедливости, обещала быть лучше, чем в прошлом году у Бустера… В общем, заниматься подобной скучной, а как добивка, нервозатратной волокитой, Старый Бог никогда не любил. То ли дело стрим подрубить, в дотку засесть на несколько часов, параллельно читая смешные, мемные донаты… Отлично, Влад опять вспоминает конфликт прошлого декабря! Тот укоряет сам себя - вот зачем мусолить давно забытое прошлое? И что-то же в голове подначивает вновь разобрать те события, рисует до ужаса знакомые образы и перебирает давние цитаты. Парень вспыхивает в нарастающем негодовании, но так же быстро опоминается, будучи на поводу у эмоций чуть не потушив единственное на данный момент спасение. Незанятая левая рука сжимается в кулак, пытаясь сдержать внезапно накатившее раздражение своего хозяина. Вторая придерживает сигарету, давая вдохнуть. Левенец опирается на холодные перила и ёжится, тревожно покашливая. Так не хочется оставаться наедине с неприятными соображениями, особенно когда гнетущие сумерки сгущаются и велят смотреть вглубь себя, причём во всех смыслах: фонари тут, почему-то, зажигаются намного позже, а без хоть какого-либо света любоваться красотами - дело гиблое. Старый бог устало вздыхает, опускает голову. Прямо сейчас она ощущается слишком тяжёлой, но, как не странно, ещё и невероятно опустошённой.       – Не угостишь табачком? - раздаётся сзади заискивающий вопрос, словно произнесённый через очень широкую улыбку.       Влад круто поворачивается - не ожидал он услышать русскую речь в Сербии. В голове собирается пронестись: "Ну хоть не местный бомж, вполне хорошо даже", но образ, предстающий перед Владом, обламывает все цепочки мыслей. В глаза бросается ёбаная причёска с принтом то ли полосок, то ли черкашей. Лицо дотера само по себе белеет ни то от злости, ни то от страха.       – Ты здесь что забыл.       Кирилл глупо хлопает короткими ресницами, чрезвычайно нелепо делая вид, точно не понимает, в чём дело.        – Я здесь, - Баранов окидывает подъезд взором с наигранным смятением, как вдруг будто вспоминает что-то очень важное. – Нихуя себе, живу.        – Другого места найти не мог?       – Конечно, я же всё за тобой подъедаю.       – Вали давай, - хмурится Левенец - ему этот пустой разговор надоел ещё не начавшись.       – Так называемую сигарету, получается, зажал?       – Ты хуже ёбанного бомжа. Они и то нормальнее покурить просят, - с этими словами Старый Бог достаёт упаковку и показательно трясёт ею перед глазами Пятёрки. – У меня последняя, так что бывай.       – Что за токс, - его тон резко грустнеет, вводя в ступор.       Кирилл закатывает глаза. Пользуясь смятением собеседника, тот упирается ладонями в железную ограду по бокам от Влада и со всей имеющейся наглостью продолжает:       – Ты всегда такой, - Баранов хочет сказать "жмот", но останавливается, выделяя последнее слово. – Соизволь один раз спуститься с небес.       Он зажимает Влада ещё сильнее, заставляя его отвернуться и закрыть алеющие щёки. И всё равно Левенец чувствует дыхание ужасно близко к своему лицу.       – Т-ты ебанутый? - парализованный шоком, голос парня хрипит, из-за чего фраза звучит совсем жалко. – Отошёл.       – Бля, я думал ты будешь лазерами из глаз отбиваться.       – Я сейчас заору нахуй.       Старый Бог ощущает, как того разворачивают за подбородок и касаются губами уголка его собственных. От таких действий он застывает в немом удивлении, остолбенело глядит на Пятёрку, одним взглядом спрашивая: "Ты больной?!" Не то чтобы ему не понравилось, но чувства вызвало неоднозначные. Почему Кирилл полез так сразу, нет, почему он, взрослый и осознанный молодой человек, целует своего большого конкурента на тёмной улице, перед этим стреляв сигарету? И отчего же это не вызвало у Влада предсказуемого отвращения?       – Ты выглядишь как первоклассница, которую мальчик впервые чмокнул, вон красный весь. Понравилось, а?       – Заткнись.       Левенец чуть крутит тлеющий остаток папироски между пальцами. Неожиданно тушит её о серую колонну, оставляя некрасивый тёмный след, и бросает окурок на бетонный пол. Кладёт руки на плечи Баранова и раздумывает, стоит ли оттолкнуть? Он нервно оглядывается. Сейчас или никогда, верно? Ведомый этой мыслью, Влад привстаёт на цыпочки и бездумно целует. Отдаётся с такой смелостью, что голова сама по себе начинает кружиться. Видимо, Кирилл и не против данного расклада - с удовольствием тот углубляет поцелуй, кажется, пытаясь распробовать специфичный вкус табака.       Они еле отлипают друг от друга, оба с густым румянцем и отдышкой. Немного подумав, дотер достаёт перевёрнутую "удачливую" сигарету из пачки и неуверенно протягивает компаньону. Босс беззвучно смеётся, наклоняется, хватая оранжевый конец зубами. Тянется к карману куртки, похоже за зажигалкой, но не успевает достать её, как Влад чиркает своей, прикуривая. Парень блаженно затягивается, лукаво рассматривая чужое лицо.       Хорошая ночка.