Ты нарвался, папочка!

— Пак Чимин, где отчёт? Конец года на носу, через три дня встреча с инвесторами, а у нас ничего не готово. Между прочим, ты начальник отдела, будь любезен, соответствуй. Не заставляй меня жалеть, что я взял такого юнца на место начальника. Ведёшь себя, как ребёнок. — Отчёт будет готов завтра к утру… появились некоторые технические неполадки. Сейчас всё уже работает. Всё под контролем. Не переживайте. — Как мне не переживать, если нам нужно отчитаться перед инвесторами, назначить дивиденды, а годовой отчёт вашего отдела не готов. Я уже не говорю о том, что финансовый отдел ждёт только вас, чтобы свести всё и составить итоговый. — Утром будет у Вас на столе, извините, директор Ким, — Чимин низко кланяется перед Намджуном. — Все свободны, — рычит Намджун на весь руководящий состав, наблюдавший за тем, как чихвостили Чимина. Люди молча встают и покидают кабинет не проронив ни слова. Конечно, Чимина в силу возраста и амбиций укололо замечание начальника. Но кто как не он должен был занять это место, если все остальные это офисный планктон без амбиций и лидерских качеств, а Чимин жопу рвал, чтобы стать начальником. И в буквальном смысле тоже. Ещё до того как он устроился на работу, он познакомился с Намджуном в местном баре. Искра, буря, безумие — они переспали, и Джун, как порядочный мужчина предложил Чимину попробовать отношения. Они развивались весьма стремительно: первый поцелуй, первый секс, знакомство с друзьями. Они съехались как-то стихийно, Чим просто остался у Намджуна в один прекрасный день, а Нам не захотел его больше куда-то отпускать. Но в части их жизни на работе у них всё было строго: начальник и подчиненный. И никакие томные взгляды не помогали Чимину избежать совещаний, как и Намджун по блату не мог делегировать те задачи, что должен был выполнить сам. Но после сегодняшнего разноса перед подчинёнными, когда Джун перешел черту личного, а он наложился на двухнедельное воздержание, как раз из-за той тонны работы к концу года. Конечно, Чимин решил мстить. Жёстко и беспощадно. Только сначала отчёт сдаст… На следующий день Намджун и правда с самого утра получил документы, но не от Чимина. Бумаги принёс его секретарь, а на вопрос о том, почему начальник не пришёл сам, тот лишь развёл руками. Тогда уж Джун точно понял, что перегнул палку и надо извиняться. Они как раз недавно обсуждали свои виш-листы на это Рождество, там директор и стал искать ответ.

***

Намджун с симпатичным бумажным пакетом в руках открывает дверь в их уже общую квартиру и слышит, как из комнаты доносится рождественская песенка, а заглянув в комнату, видит Чимина в разноцветных штанах и свободном лонгсливе с новогодним принтом. На голове у него колпак, а сам он с ног до головы измазан в блестки и краски, хотя в красках измазано вообще всё, а ковер... Ковер, кажется, проще выкинуть, чем отстирать. Из колонок доносится: «Let it snow, let it snow, let it snow…» , а Чим, слегка пританцовывает и лижет леденец на палочке. Картина могла быть милой, если бы на месте Пака был ребёнок, а не взрослый парень, начальник отдела в крупной фирме, от решений которого зависят сделки на миллионы вон. Намджун осоловело смотрит за этим всем ещё пару минут, пока играет дурацкая песенка, но как только она заканчивается, к нему поворачивается Чимин со взглядом полным невинности. — Пливет, пап, — произносит Чим детским голоском, не выговаривая букву «р». — Привет… Чим, — отвечает Джун, пытаясь понять, что тут происходит. — Как дела на лаботе? — Чимин бросает леденец на пол и на четвереньках подползает к Намджуну. — Никто из лаботников не нашкодил? — Да в целом неплохо. Есть, правда, один работник, который нарывается на строгий выговор, — пытается подыграть Намджун, в надежде на то, что это такая ролевая игра. — Надо его наказать, папочка, — садится Чимин на колени и смотрит снизу вверх на Намджуна. Его глаза искрятся, а лицо светится детской безмятежностью. — И как предлагаешь его наказать? — Намджун, скидывает пальто на ближайшее кресло и присаживается на корточки перед Чимином. Берёт его за подбородок, и большим пальцем проводит по пухлым губам. — Может его отшлепать? — Можна и отшлëпать. Если тока не больно, а плиятна, — тянет детским писклявым голоском Пак. — Учтём эти пожелания. Но я не с пустыми руками. У меня есть подарок для тебя, — показывает пакет Джун и отставляет его в сторону. — Но сначала в ванну, смывать всё это безобразие. — Холошо, папочка, — Чимин поднимается с колен и начинает раздеваться. — Ты же меня помоешь? Я такой маенький, боюсь не сплавлюсь сам. — Конечно, детка. Пойдём. Перед тем, как направиться в ванну, Джун снимает с себя пиджак и галстук, бросив их рядом с пальто, а пока идёт, успевает закатать рукава рубашки. По дороге на полу уже валяются элементы одежды, в которой был Чимин. Их мужчина собирает, умиляясь принту из снеговиков и бросает на корзину с бельём уже в самой ванной комнате. Там его ожидает интересное зрелище. Под рождественскими штанами у Пака оказывается такое же бельё — красные боксеры с мордочкой оленя спереди. К такому Джун был не готов и хотел было засмеяться, но сдерживается, решив, что надо поддерживать игру до конца. — Давай поскорее смоем с тебя краски и блёстки. Снимай трусишки и залезай в ванну, а я пока настрою воду, — Джун, умирая от неловкости этого спектакля, старается не смеяться в голос. Он еще предыдущую вину не загладил, чтобы вновь облажаться. — Папочка, я сам еще не умею лаздеваться и одеваться, тебе надо мне помочь. — Хорошо, детка. Минутку подожди, я всё-таки настрою воду, чтобы ты не обжегся. Закончив с краном, Намджун поворачивается к Чимину, который невинно переминается с ножки на ножку, пытаясь немного прикрыться руками, и строит Джуну оленьи глазки. Чертов Бэмби… — Папочка, а ты мне поможешь помыться? Я же совсем маенький, нитиво не умею. Нитиво не получается, — по-детски произносит Пак. Намджун на это только улыбается и делает вид, что не понимает намеков и садится перед Чимином на корточки, чтобы снять с него бельё. — Если ты хочешь, то я тебе помогу, — поднимается Джун, помогает младшему залезть в ванну и начинает поливать его из душа, смывая основную массу красок и блëсток. Когда большая часть была смыта, Чимин протягивает ему уже вспененную мочалку. — Держи, папочка. Я сам точно-преточно не сплавлюсь, — произносит Чимин и указывает себе на внутреннюю часть бёдер. Он немного забывается и теперь выговаривает букву «р» как большой мальчик. — Посмотри, как сильно я испачкался. Тут надо посильнее потееть. Джун наклоняется ниже к ванной и ногам Пака, чтобы пройтись мочалкой по указанному месту, но в итоге, оказывается лицом к паху Чимина. От этого вида Намджуну приходят совсем уж неприличные мысли в голову, но он продолжает играть свою роль и старается не отвлекаться на член, маячащий перед носом. И судя по тому, как этот член периодически подергивается, Чимину такой вид сверху тоже нравится. — Папочка, я что-то чувствую. Там, внизу живота. — Что же, детка? — встаёт Ким ровно, чтобы взглянуть на любимого. — Не могу объяснить, но так жарко становится, — Пак опускает взгляд на пах и его глаза округляются от притворного удивления. — Пап, моя пися! Она становится больше! Это как? Это почему так? А что теперь делать? — Малыш, не переживай, это нормально. То, что ты чувствуешь — это возбуждение. Кровь прилила к твоей писе, — Джун честно пытался сдержать смешок, но он всё-таки вырвался. — Теперь он будет таким, пока не успокоишься или не достигнешь оргазма. — Папочка, а ты мне поможешь с этим? — Чимин улыбается так, что его глаз совсем не видно, лишь две маленькие щелочки. Иначе Намджун бы уже заметил демонские огоньки в них. — Конечно, детка, — лёгким движением рук он вытаскивает Чимина из ванны и накидывает на него полотенце, чтобы тот не замёрз. А сам опускается на колени и начинает выцеловывать живот и бёдра младшего. Он чувствует, как тяжелеет дыхание Чимина, как дёргается член у его лица. Он размыкает губы и принимает его в рот постепенно. Сначала только головку, потом больше, пока в итоге не упирается носом в гладко выбритый лобок Пака. И плавно возвращается назад, почти полностью выпуская член изо рта. Он нежно берёт руку младшего и кладёт себе на затылок, зная, как сильно ему нравится контролировать процесс. Он сосёт, меняя темп и уделяя особое внимание головке до тех пор, пока Чимин не срывается и не начинает сам подаваться навстречу бёдрами. Тогда он позволяет ему трахнуть себя в рот, так, как того хочет Пак. — Папочка, я… я сейчас… — Чимин крепко сжимает волосы на затылке Джуна, вдалбливаясь тому прямо в глотку, но не успевает договорить и кончает прямо внутрь, наполняя полость рта тёплой спермой. — Ой. Намджун проглатывает всё, а затем и вылизывает член, чтобы ничего не осталось. Встает с колен и глубоко целует Чимина, разделяя на двоих его вкус. Он думал, что игры уже кончились но… — Фуу! Папочка, как негигиенично, — пищит Пак и отстраняется от Намджуна. «Да сколько это может продолжаться?!»— мысленно взмолился Ким. Ему эти игры не очень-то нравятся, хоть он и старается не подавать виду. Ну, не хотел он никогда трахнуть детсадовца, что уж тут. — Ах ты, паршивец, — Джун ухмыляется немного раздраженно. — Я теперь точно тебя отшлепаю. Бегом в кровать. И Чим начинает заливисто смеяться, понимая, что вывел своего «босса» тире «любовника», тире «любимого», тире «в мечтах будущего мужа». Он скидывает полотенце, ведь полностью обсох еще во время минета и ему теперь совсем не холодно. Он задирает свой аккуратный носик и с важной, демонстративной походкой от «бедра» выходит из ванной комнаты, проходя по длинному коридору в их общую спальню, зная, что Джун провожает его взглядом. Глаза Кима скользят по изящной линии плеч несвойственной парню, спускаются ниже по спине, останавливаясь на округлых ягодицах. А это ещё что? Между половинок у Чимина торчит натуральный олений хвостик, совсем крохотный и пушистый. Чёрт, а он подготовился. Наскоро приняв душ и смыв с себя рабочий день, Джун идёт в спальню в одном полотенце на бёдрах. — Папочка, а ты принёс мне сладкий подарок? — Чимин лежит на кровати и развлекается с самим собой. Он упëрся грудью в подушку и задрав задницу с пушистым хвостиком, ласкает сам себя. — Да, малыш, кажется, у меня была одна конфета. Тебе понравится, — ухмыляется Намджун, намеренный вытрахать из Чимина все детские шутки. — Папочка, ну скорее доставай. Джун развязывает узел на полотенце и оно падает, оголяя уже полностью вставший член, что сочится смазкой. — Папочка, да этот леденец огромный, как он поместится мне в ротик? — Не переживай, детка, поместится ещё как. Ты только хорошенько его оближи. Чимин на четвереньках подползает к краю кровати, у которого стоит Джун, садится поудобнее, расставляя колени в разные стороны. Он берёт своей небольшой ладонью член Намджуна, в которой тот, конечно, выглядит гораздо больше, чем есть на самом деле. Целует головку, облизывает её, задевает уретру. Проходится по всей длине, выпуская как можно больше слюны, а когда весь член становится достаточно мокрым, то сам насаживается ртом и начинает активно двигаться, втягивая щёки, и помогая языком создать нужное воздействие. Когда Джун чувствует, что оргазм уже рядом, то он останавливает Чимина, и тянет к себе за подбородок, чтобы поцеловать, но тот продолжает свою игру и опять уворачивается от поцелуя — только сильнее бесит и нарывается. Намджун становится коленями на кровать и ловит на ней Пака, который пытается поиграть в догонялки на этой постели два на два. Поворачивает к себе спиной, ограничивая его руки тем, что прижал своей рукой поперёк груди к телу. Другой же спускается ниже к ягодицам, разводит их и касается маленького хвостика. — А детка не такая уж невинная, какой хочет казаться, — тянет немного на себя и вновь толкает, вырывая стон из Чимина. — Надо эту похотливую крошку наказать за плохое поведение. Шлепок. Неожиданный и звонкий. Чимин вскрикивает, но больше не от боли, а от приятной неожиданности. Ещё шлепок. Намджун заглаживает его тёплой ладонью, а Пак подаётся ей навстречу. Ещё один. И Чим стонет, прогибается в пояснице, пытается потереться о член Кима. — Детка должна быть наказана, верно? — он отпускает Чимина и тот упирается ладонями на кровать, оставаясь на четвереньках. Сильнее прогибает поясницу, чтобы показать всего себя, виляет хвостиком, лишь раздразнивая Намджуна. Раздаётся ещё один звонкий шлепок, но уже по другой половинке и Пак стонет. От той детской невинности не остаётся ничего с каждым следующим хлопком. Намджун чередует лёгкие удары с нежными поглаживаниями, иногда двигает пробку, заставляя Чимина скулить от желания. Когда детка пытается потянуться к своему напряженному члену, что смазкой пачкает одеяло под ним, Джун перехватывает его руку и заводит за спину, фиксируя. — Маленьким деткам нельзя трогать себя там. Хорошие детки так не делают, — строго говорит Джун, а самому уже сложно держаться, но он хочет разрушить эту игру. Хочет, чтобы Чимин умолял его войти в него. И он это получает. — Намджун-аа… пожалуйста… — скулит Пак, упираясь щекой в постель, пока половинки его ягодиц терзают шлепками. — Я больше так не буду. — Что не будешь? — Джун держит пробку за хвостик и медленно двигает ею то внутрь, то наружу. Он знает, как Чимин плывёт от медленного проникновения. — Аахх… Я буду сдавать все отчёты вовремя и не буду выводить тебя из себя. Пожалуйста… сделай это. Ким достаёт пробку, а следом за ней стекает смазка, которой наполнил себя Чим во время подготовки. Он её собирает и размазывает по члену. Приставляет головку ко входу и проникает медленно, даже слишком медленно, давая Чимину время привыкнуть. Войдя полностью, Нам наклоняется к Паку и нежно целует в шею, покрывает поцелуями плечи и легко прикусывает загривок. Ответная реакция не заставляет себя ждать. Он чувствует, как Чимин сжимается вокруг него, как пытается двигаться, чтобы насадиться ещё больше. И он даёт ему желаемое. Намджун низко рычит и придавливает Чимина своим телом, упирается локтем одной руки в постель у головы Чимы, а другой держит его за ягодицы и начинает двигаться. Поначалу медленно, почти выходя полностью и вновь проникая на всю длину, он меняет угол и направление до тех пор, пока не находит ту самую заветную точку. Но его напряжение настолько сильное, что он не выдерживает и срывается на быстрые размашистые движения с точным попаданием по простате Чимина, разбивая его на тысячи маленьких осколков удовольствия. Спальня заполняется тяжёлым дыханием, низкими рыками Намджуна и громкими стонами Пака. Они меняют позу: Чимин переворачивается на спину, а Джун входит в него, сидя на коленях и кладет его ноги себе на плечи. Он мнет их, оставляя синяки на бледной коже, и крепче прижимает к себе. Целует лодыжки и слегка прикусывает нежную кожу. Чимин от этого только громче стонет и пытается податься навстречу, хоть у него и плохо получается. Он тянется рукой к изнывающему члену, но Намджун вновь не позволяет ему этого. Тогда Чимин начинает ласкать себе соски в такт движениям. От этой картины Джуна срывает окончательно и он выбивает из Пака последние стоны, заведенный зрелищем ласкающего себя парня так, что через пару минут в таком темпе кончает внутрь, но не спешит выходить, наслаждаясь тем как Чимин сжимается вокруг его члена. Он опускает руку ниже, к члену Пака, но взяв его в руку, понимает, что парень тоже уже кончил. Тогда он опускает его ноги, разводя по обе стороны от себя и ложится сверху, прижимаясь весом своего горячего тела и без разницы, что им обоим опять надо в душ. Они целуются долго, пока пытаются отдышаться и прийти в себя. Улыбаются, игриво покусывая друг друга за губы и смеются. — Больше никогда не называй меня «папочка» — говорит Ким почти шёпотом. — Тебе не понравилось? — удивляется Чим. — Никогда не мечтал о сексе с ребёнком. — А как по мне, так тебе очень понравилось. Надо тебя ещё как-нибудь из себя вывести, чтобы ты меня так отменно трахнул. И вообще, это тебе за то, что наорал на меня на работе. Понятно? Ещё и при всех на общей планëрке. Между прочим, это обидно и не только потому что я твой парень, а вообще любому человеку имеющему собственное достоинство. — Да, дурак я. Честно. Я сразу понял, что накосячил. Всё вокруг так давило и видимо, на тебя было проще всего сорваться. Прости меня, пожалуйста, — Джун оставляет лёгкий поцелуй в висок. — Я так понимаю, это была месть за моё поведение? Пожалуйста, больше так не надо, лучше просто скажи, как тебе хочется, а то в следующий раз порка будет настоящей и без продолжения. — Да, папочка. — Аааа…. Пожалуйста, не надо, — тут уже застонал Намджун. — Ахаха… Ладно. Так, а что за подарок ты принёс? — любопытничает Чимин. — Сладкий подарок. Ты думал я пошутил? — тут уже смеётся Намджун над Чимином. — А теперь, пошли в душ и можешь вскрывать свой сладкий подарок, пока я приготовлю нам какао. — Включим «Неуловимый аромат любви»? — просит Чимин свой любимый фильм. — Ещё раз? — на что Джун в ответ получает много кивков, а затем и поцелуев. — Хорошо-хорошо, только чур все невкусные конфеты мои.