Тени, что нас ведут

Джон же, после прогулки, ощущал себя как никогда живым. Он наконец увидел Линча — целого, здорового, в добром настроении, и творческий кризис казался ему ничем, да и всё творчество тоже. Письмо у него не шло, почерк его был так нелегко разборчив, но пусть этим занимаются читатели. Он в этом не виноват. Но вот ужин в доме был не такой, как ожидалось. Возвращаясь с прогулки под вечер, он обнаружил, что все в доме уже спят, а ужин давно съеден. Джон был огорчён, ведь он так ждал угощения, а тут только пустые кастрюли на кухне. — “В большой семье и клювом не щёлкать, Джон…” — пробормотал он себе под нос, осознавая, что ужина сегодня не дождется. Тогда он направился в свою постель. Завтра его ждала встреча с Линчем, и если тот будет в хорошем настроении, Джон надеялся, что их разговор сложится удачно. Во сне Джон был в доспехах перед замком, в котором был двухголовый змей, что держал в плену прекрасную принцессу — Линчару, а напарницей у Джона была прекрасная эльфийка Лили. У Джона сны были не просто сны. Это были целые приключения, красочные и загадочные. Он не раз рассказывал друзьям, как однажды во сне спас Линча от разбойников, что терзали их деревню. За ним наблюдала вся деревня, а его поступки и смелость восхищали даже тех, кто раньше называл его “болтуном”. Он видел, как в этот момент не только Линч, но и его враги смотрели на него с уважением и удивлением, как будто он был тем, кем всегда мечтал стать. И хотя этот сон был сном, Джон точно знал, что бы не случилось, он бы пошел в самое пекло ради своего друга, если бы тому была нужна помощь. Почему именно Линч? Сколько раз Джон пытался понять ответ на этот вопрос, но, кажется, не мог найти на него слова. Они были связаны чем-то невидимым, то ли общими бедами, то ли тайным пониманием, которое шло через их совместные испытания. Иногда Джон думал, что они могли бы стать чем-то большим, чем просто друзья. Но, конечно, мало кто знал, как сильно Джон был способен на подвиги, ведь сам он предпочитал скрывать эту свою сторону, возможно, потому что не знал, как о ней говорить. Лишь в своих снах он позволял себе быть героем, там его храбрость не была никем ограничена. И хотя все смеялись с его рассказов, никто не мог отрицать: его истории были живыми. Когда Джон рассказывал о своих снах, словно за словом слово, из уст его вылетали такие подробности, что они становились частью магии, давая возможность слушателям буквально увидеть картину перед глазами. “Я вот, — начинал он очередной рассказ, — шёл по лесу и вдруг увидел собаку. И знаете что? Она превратилась в лешего, и не просто так, а прямо на моих глазах! Я думал, что в тот момент умру от страха, но она убежала в лес, словно даже не заметив меня.” И все знали, что Джон мог бы добавить к этому рассказу ещё пару интересных деталей, которые превращали даже самые абсурдные истории в нечто волшебное и загадочное. Конечно, они все знали, что это не совсем правда, что Джон немного приукрасил, но никто не мог отрицать, что его рассказы оставляли после себя ощущение чуда. Его страсть к мифам и мистике была неизменной. Истории, которые он мог рассказывать часами, были как древние легенды, как свитки, написанные временем. Быть может, в будущем именно его знания о мифах и легендах спасут всех, если наступит время испытаний и нечести. Но кто бы мог подумать, что один из самых весёлых и шаловливых парней может оказаться таким важным в час нужды? Однако в своих глазах Джон всегда видел что-то большее, чем просто смех и радость. Он был готов быть тем, кто в нужный момент принесёт спасение, пусть и не сразу поймёт, как это сделать.