Светит месяц

Мороз кусал за щеки. Воздух был таким прозрачным, что казалось, будто это белые звезды на небосводе жалят лицо своими лучами. Выдохнув очередное облачко пара, Агния недовольно поежилась. Она не очень любила холод— ее Дар плясал внутри огнем, рассыпая вокруг искры, стоило только начать ворожить. Когда земля укутывалась горькими синими снегами, а вороны замолкали, этот огонь будто затухал, впадал в полусон. Поэтому зимой Агния предпочитала сидеть в горнице, разглядывая пляшущее пламя свеч. Ее пальцы просвечивали красным, стоило только поднести их к огоньку. В этой красноте дремала и неторопливо переливалась магия. Но сейчас боярышни все-таки выманили Агнию на улицу, да еще и в глухую ночь. И зачем выманили — даже подумать смешно! Прошло Великое Рождество Христово, начались святочные гуляния. Люди пели, гуляли, ходили от дома к дому. Пахло яблоками, вином и воском, снег на резных рамах окон поблескивал от меда. И вот вечером в комнату Агнии ворвались Настасья и Анна. Вернее — ворвалась Настасья, а Анна вошла за ней, хмурящаяся, беспокойно оглядывающаяся, но такая же нетерпеливая. На вопрос, что привело их к знахарке в столь поздний час, Настасья ответила шепотом, но с задорным блеском в глазах: — Сегодня Васильев вечер! Начинается Страшная неделя. Агния лишь недоуменно пожала плечами. Она забыла практически все праздники, отмечаемые в миру, и ни одно из упомянутых Настасьей названий не вызывало никаких воспоминаний. Боярышня, видимо, уже привыкла, поэтому только слегка всплеснула руками и принялась объяснять: — На Святки же всегда нечисть бродит. Потому что граница с загробным миром размывается. А сегодня — особенно. Мы сейчас с тобой тут, в батюшкином доме, разговариваем, а на самом деле нас сейчас духи со всей округи, может, слушают! — Так. А я тут при чем? Мне ваш батюшка уж давно сказал защиту поставить. Я умелая, так постаралась, что к вам в дом ни одна кикимора не заглянет. Даже сегодня. — Так в том и дело, что не заглянет! А мы хотим… погадать хотим. Спросить про суженого, в баньке посидеть. Там много духов собирается. Агния еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Боярские дочки любили гадать. И всегда на суженых и замужество. Она не отказывала им в этих шалостях, притворяясь, что колдует. Но сейчас ей не очень хотелось участвовать в их забавах. Идти на улицу, на мороз, к бане, которая стояла далеко от остальных построек. Знахарка попробовала уговорить Настасью, обратившись к богобоязненной Анне, которая обычно была против таких приключений. — Сейчас ведь опасно. Вы сами сказали: духи, нечисть. А тут еще в баню собрались. Там все бесы ночуют. Аннушка, ты же всегда такая осторожная, скажи Настасье! На удивление, в этот Анна не принялась увещевать подругу. — Настасьюшка правильно говорит. Сейчас такой вечер, границы будто нет совсем. Гадание правду покажет, как есть все увидим. Мне бы хотелось на жениха посмотреть… Она смущенно умолкла, но Настасья подхватила, обрадованная поддержкой. — Другие боярышни постоянно на Святки гадают! Надо просто правильно все сделать, и нечисть не тронет. А ты знахарка, с тобой точно все ладно пройдет. Девушка неожиданно хитро прищурилась. — И ты тоже погадай! Увидишь своего суженого-ряженого, как знать? Колдуны же тоже наверняка любят. В мыслях невольно всплыл образ, окутанный солнечной улыбкой. Пахнет как лето. Ромашковое колечко на ее пальце. Переливающаяся золотая вышивка на кафтане и соколиные перья в волосах. Поцелуй в уголках губ — как мед. Терпко-сладкий, но всегда ускользает… Агния встряхнула головой. Заметив, что боярышни смотрят на нее с хитрыми, веселыми прищурами, раздраженно почесала переносицу и выдохнула: — Ладно. Ладно, пойдемте. Настасья чуть не захлопала в ладоши, но в последний миг сдержалась. — Только тихо! И осторожно. Акулька увидит — сразу все батюшке расскажет. А ему не понравится. И вот так Агния очутилась в этой снежной мгле, медленно продвигаясь вместе с двумя девушками к темной баньке, стоявшей в дальнем углу двора. Казалось, прошла вечность — звезды искололи все лицо, дыхание белесым паром улетало вверх к ясному месяцу. Но наконец они добрались. В бане было не сильно теплее, но мороз больше не кусался. Настасья достала из-под толстой шубы два небольших зеркала и свечи. Агния с недоумением воззрилась на странный набор для гадания. Заметив это, боярышня принялась расставлять вещи, попутно объясняя: — Мы будем гадать с зеркалами. Поставим их друг напротив друга и с каждой стороны зажжем по свече. А потом сядем между ними, заглянем в то, что напротив, и скажем “суженый, ряженый, приди ко мне наряженный”. И в зеркале увидим его. В темноте бани будто было слышно, как под полом копошатся бесы. Мерцающие свечи в зеркалах превратились в бесконечный коридор оплывающего воска и серебряного блеска. Агнии даже стало немного жутко… но она, не подавая виду, тряхнула головой и нарочито храбро спросила: — Ну, кто пойдет первой? Боярышни мялись. Кажется, от гнетущей обстановки и светящихся зеркал им тоже стало не по себе. Знахарке не хотелось оставаться здесь дольше, чем это было необходимо, и она сама вызвалась первой. Девушки охотно закивали, попросив кликнуть их, если что-то будет не так, и спешно скрылись за дверью. Агния села между зеркалами. Свечи немного согревали, и она расслабилась. Но все еще чувствовала себя глупо. Вот еще, гадать на суженого… И все же, посмотрев в бесконечный коридор, туда, где свечи терялись в металлической тьме, она произнесла: — Суженый, ряженый, приди ко мне наряженный! Сначала ничего не было. Агния поймала себя на том, что невольно высматривает Алексея, в каждом блике пламени ищет его золотистые волосы. Но он не появлялся. И тут что-то прошелестело, как будто со стороны окошка в предбаннике. “Иди сюда, красна девица…” Девушка даже не испугалась. Что-то внутри нее, какое-то проклятое любопытство, само поволокло ее к окну. Момент — и она распахнула ставни настежь. На Агнию смотрели два глаза цвета меда. От улыбки в уголках глаз собрались морщинки. — Хорош твой суженый, знахарка? Она заулыбалась, как дурочка. Замерзшее лицо мгновенно согрел нахлынувший румянец. — Алексей! Чудо, как хорош. Только мне обещали, что суженый в зеркалах явится. — Не смог перед тобой устоять. Пришел наяву. Агния засмеялась. Тихо, чтобы Настасья с Аннушкой не услышали. — Что здесь делаешь в такой час? — Говорят, на Васильев день колдунии месяц крадут. Захотел посмотреть — а оказывается, вместе с остальными на суженых гадают! — А я, может, прямо сейчас и украду. И что бы тогда сделал? — А зачем что-то делать? Оставь себе, вплети в косу. Будешь краса неземная. Колдунья снова засмеялась. Месяц блеснул, когда на теплой мужской щеке остался ее холодный серебряный поцелуй.