Next to You, Nest for You

Сынмин никогда никому не позволял прикасаться к своему гнёздышку. Сегодня он собирается изменить это. Его психотерапевт верит в него. Сынмин любит своего парня и хочет разделить с ним эту важную часть своей жизни. Он полон решимости, чёрт возьми, сделать это. Ясно? Чанбин должен прийти с минуты на минуту, и Сынмин полностью готов. На кухне есть заранее подготовленные закуски, в холодильнике охлаждается пиво, видеоигры настроены, чтобы играть в них, а его спальня ещё никогда не была настолько чистой. Он трижды всё менял местами, чтобы убедиться, что всё действительно идеально. Если бы только Чанбин мог прийти побыстрее... По квартире разносится звонок домофона, и внезапно Сынмин забирает все свои слова обратно. Он не готов. Его дом — полный хаос, совершенно неподходящее место, чтобы его безумно горячий парень Альфа находился тут, или видел это, или просто приближался к входной двери хоть на метр. Но его дурацкие длинные ноги всё равно ведут его в прихожую, чтобы впустить Чанбина. Сынмин всегда считал, что не заслуживает Чанбина. Хотя с самого начала и думал, что Чанбин из тех Альф, которые горделиво выпячивают грудь, хвастаются своим статусом и считают, что Омеги им что-то должны. И да, Чанбин определённо выпячивает свою (восхитительную, великолепную, безумно сексуальную, накачанную) грудь, но он вырос в небольшой, прогрессивной стае, где его воспитали в скромности и порядочности, поэтому, когда Сынмин сказал, что хочет продвигаться в их отношениях медленно, Чанбин тут же с готовностью согласился. Хотя Сынмин до сих пор не понимает, почему этот Альфа-качок завсегдатай спортзала выбрал именно его, человека, который задыхается после прогулки по кампусу… Но всё это произошло два года назад. Сейчас он по уши влюблён в глупого Чанбина, и это сбивает с толку. Чанбин трижды стучит в дверь и приветствует взволнованного Омегу тремя нежными поцелуями: в лоб, в нос и в губы. Это незамысловатое приветствие творит чудеса, и Сынмин моментально успокаивается. Хотя бы на время. Сняв обувь, Альфа нежно берёт его запястья, сжимая ровно настолько, чтобы Сынмин мог ощутить его поддержку. — Минни, ты уверен, что хочешь сделать это? Если тебе нужно время, я могу подождать. Глупый идеальный Альфа. — Я уверен. Я просто… нервничаю. И немного боюсь? — Сынмин признаётся, вспоминая совет терапевта, что лучше проговаривать свои эмоции, чтобы легче пережить их. — Хорошо. Чего именно ты боишься? Ему требуется время подумать. — Что… у меня не получится справиться с этим, дойти до конца, что моё ОКР помешает этому, или… что ты… отвергнешь моё гнездо. Хотя логически я понимаю, что ты не сделаешь этого. — Правильно, — подхватывает Чанбин. — Но мой мозг говорит, что ты можешь. Хотя нет, не мозг, а моё ОКР. Мой мозг знает, что ты любишь меня. Чанбин широко улыбается на это признание, демонстрируя небольшие ямочки на щеках. Сынмин гордится собой — это он причина такой яркой улыбки. Он слегка кивает сам себе и пятится назад, ведя Чанбина за собой дальше в свою квартиру. Альфа не сводит с него глаз, словно мира вокруг и не существует вовсе, словно Сынмин центр его мироздания. — Я должен сделать это сейчас, пока не стало слишком страшно. Ты можешь осмотреться, я доверяю тебе. С разрешения своего Омеги, Чанбин смотрит по сторонам. Он видит столько знакомых вещей: предметы, о которых Сынмин рассказывал или показывал на фото, подарки, которые Чанбин дарил во время периода ухаживаний, чтобы завоевать этого прекрасного Омегу. Тепло разливается в груди Чанбина, и он чувствует, как его Омега впитывает Счастливую Гордую Любовь, что наполняет запах Альфы. Обычно Чанбин использует блокаторы запаха, чтобы не перегружать чувствительные рецепторы Сынмина, но сегодня Омега специально попросил не использовать их. Взгляд Сынмина слегка затуманивается от того, как запах Альфы буквально вбивается в поры. — Ты… благодаря тебе моё гнездо будет так вкусно пахнуть… Они уже стоят у двери в спальню Омеги, и Чанбин видит тщательно сложенные одеяла, выстроенные в аккуратный ряд игрушки, искусно разложенные подушки и безупречно сложенную одежду. Чанбин в своей жизни видел только три других гнезда — два принадлежали его братьям, Чану и Хёнджину, а третье — Матери их стаи. Ни одно из них не было таким опрятным и аккуратным, но именно это делает его Омегу таким особенным. Сынмин отстраняется, чтобы обойти Чанбина и мягко подтолкнуть вперёд. Он ведёт Альфу к краю гнезда и морщит нос. — Хорошо… Сперва мне нужно, чтобы ты пометил запахом кое-какие вещи. А именно — меня. Альфа смеётся на это милое заявление, крепко обхватывает Сынмина за талию и притягивает к себе, утыкаясь носом в нежное местечко под челюстью Омеги. Он обнюхивает его шею и грубо прикусывает то место, где сладкий аромат карамели ощущается сильнее всего. Чанбин знает, что его собственный запах напоминает пряный сидр, и он лишь может представить, как вкусно смешаются их ароматы, когда настанет время. Сынмин жалобно скулит, и Чанбин отстраняется, напоследок ещё раз целуя его запаховую железу. Рядом виднеется маленький засос, который он уже не помнит когда оставил, но выглядит это слишком хорошо. Он хочет повторить. Как только Сынмин вспоминает, что значит быть человеком, он забирается в своё гнёздышко и начинает передавать Чанбину разные вещи, чтобы тот тоже пометил их своим запахом. Плюшевый медведь, три футболки, круглая подушка в форме коалы, два пледа, один плед поменьше и маленький потрепанный плюшевый щенок. — Хорошо… Ладно, теперь ты можешь войти. Но… подожди… — Чанбин знает этот взгляд. Он берёт Сынмина за запястья, как делал это ранее, и крепко сжимает их, ожидая, пока Омега справится с навязчивой мыслью. — Ты можешь…футболку? Мне кажется, мне нужно надеть её. Это поможет. Так что Чанбин послушно снимает футболку и протягивает её Сынмину. Омега хватается за неё, как за спасательную соломинку, вылезает из гнезда и переодевается, меняя свою футболку на футболку Чанбина, а затем стягивает штаны, оставаясь лишь в огромной футболке и боксерах, демонстрируя длинные стройные ноги и даже не подозревая, какое влияние оказывает на Альфу. Чанбин боготворит его ноги. Он обожает их трогать, гладить, сжимать, больше всего на свете он хочет вонзить зубы в эти бледные бёдра, но сейчас он велит своему внутреннему волку заткнуться, за что ему огромное спасибо. Сынмин забирается обратно в своё гнёздышко и тянется к Чанбину. Альфа залезает тоже, готовый отступить в любой момент. Требуется много времени, чтобы приспособиться и уютно устроиться рядом — Сынмин двигает вещи, перестраивает всё заново, но в конце концов успокаивается, прижимается к боку Альфы, горячо выдыхая ему в шею. — Я сделал это. Теперь всё хорошо, всё… Тебе нравится? Чанбин смотрит на Сынмина, обвивает его тонкое тело руками и крепко целует в губы. — Оно идеально, Омега. Идеальное гнёздышко. Что-то глубоко внутри Сынмина наконец успокаивается, узел тревоги развязывается. Он больше не тревожится, все волнения куда-то исчезают, когда он находится в крепких руках Чанбина. Его Альфа здесь, в гнезде, которое Омега построил для них. Он в безопасности. Он хорошо справился, и его Альфа гордится им. — Сделал его для тебя, — Сынмин шепчет, касаясь губами запаховой железы Чанбина. Проходит всего несколько мгновений, и он засыпает, убаюканный безопасностью, в своём гнезде, рядом со своим Альфой.