Всё сложно

Их отношения не могли быть другими.  Кагеяма не мог уважать того, кто ему проиграл. Хината не мог испытывать положительные чувства к тому, кто не идёт хоть на какой-то контакт. Кагеяма хотел, чтобы Хината стал лучше. Хината хотел учиться у Кагеямы.  Ни один ни другой ни разу не признались в этом. Оба тихо восхищались друг другом, оба друг друга громко ненавидели.  *** Хината был потрясён увидев в зале Карасуно своего потенциального врага. В голове сразу перемешались радужные мысли, стёрлись планы и главная цель, заседающая с матча в средней школе. Хината застыл широко раскрыв глаза и рот. Пытался разглядеть хоть что-то, указывающее на то, что он обознался. Тупая причёска, лезущая в глаза, темные волосы, такой же, хмурый, напуганный взгляд.  Хината громко закричал.  *** Кагеяма застыл.  Дверь распахнулась слишком резко. Залетел какой-то младшеклассник, хотя, если судить по форме, он тоже первогодка. Широченная улыбка сменилось на широченное «А» и громкий ор. Кагеяма выронил мяч из рук.  Кто это вообще?  *** Хината проклял судьбу и Кагеяму. Кагеяма проклял Хинату.  Сидя на ступеньках, все в ссадинах, они не желали уступать друг другу. Напыщенные, отвернулись в разные стороны и материли в мыслях. Кагеяма думал, что зря теряет время, сидя тут и выясняя отношения с придурком. Хината хотел поиграть в волейбол и чтобы Кагеяма извинился. В голове он все ещё прокручивал игру со средней школы, обиду и мысли, каждый раз толкающие его не опускать руки. Конечно же, чтобы победить Кагеяму. Не важно где. На поле или в драке.  А лучше и там и там.  Вот только условия не равные.  Кагеяма успел среагировать на его выпад и даже почти дотянулся.  Хинате был нужен матч-реванш. Противник сильнее него, значит нужно победить, чтобы стать сильнее. Особенно такого противного, как Кагеяма - сейчас он был его самым сильным соперником, и Хината ни за что не хотел видеть эту страшную ухмылку на его лице, каждый раз, когда Кагеяма выигрывает у него.  Увидеть, как Кагеяма уходит с поля разбитый оказалась ещё более возбуждающей мыслью. Он будет использовать ее во время тренировок.  — Урод.  Хината зло вскочил на ноги повернувшись на звук. Кагеяма смотрел на закрытую дверь спортзала. Казалось в его взгляде решимость и полная уверенность в действиях. Хината видел скрещённые руки и спустившиеся к переносице брови. Это его высокомерие начинало раздражать.  — Просто заткнись. Говорить буду я.  Хината хотел возразить, не сдавать позиции, но Кагеяма уже шагнул вверх по ступеням и быстро, но отчётливо и громко, постучал. Дверь аккуратно раскрылась. Высунулась голова со светлыми волосами. Кагеяма выдохнул - не капитан.  — Чего надумали?  Третьегодка невинно улыбался, переводя взгляд то на одного, то на другого, с любопытством оглядывая все поставленные синяки и кровоподтеки.  — Мы подружились. — Абсолютно не убедительно выдал Кагеяма.  Хината не стал скрывать этого.  Возможно, им всё-таки следовало договориться.  *** За несколько месяцев команда привыкла к взаимной ненависти Кагеямы и Хинаты. Вечные словесные перепалки и драки стали чем-то обыденным. Рутинным. Поэтому их вход в зал остался бы незамеченным, если бы Укай не крикнул на них за опоздание. Команда обернулась, но увидела только как Хината кивнул за двоих и они не оборачиваясь отправились в раздевалку. Ни одного радостного вопля от Хинаты, ни одного едкого комментария от Кагеямы, ни какого бега до раздевалки и споров кто первый. У обоих напряжённое лицо.  Более того. Они опоздали. Оба. На тренировку.  Обычно, приходя сразу после уроков.  Смену настроения уловили все. Мяч упал по середине поля и покатился до лавочки запасных, ударившись о чью-то ногу. Укай с удивлением поглядывал на играющих, не понимая, что произошло. Из раздевалки за все это время - ни звука. Сугавара боится, что они больше никогда не выйдут.  Разминка у опоздавших прошла тихо и аккуратно. Кагеяма с хинатой сидели колено к колену, делали упражнения в парах и ни разу ни сделали того, что бы не понравилось другому. Может даже и делали, но никто не возмущался. Напряжение росло. Даже Цукишима, которому в пору было бы радоваться, что идиоты наконец заткнулись, каждую минуту ждал соответствующих перебранок.  Просто для него так было уже привычней. Кагеяма с Хинатой невозмутимо встали в одну команду. Никто не знал чего ожидать. В отличие от растерявшихся товарищей по команде, Хината с Кагеямой играли в лучшей своей форме. Оба в гробовом молчании, но как-то понимали друг друга. Даже не бросали взгляды в сторону другого, словно им это и не нужно. Будто они заранее знали, когда мяч пойдёт в их сторону и когда они сделают передачу.  Все как обычно в их игре.  Все не так в их поведении.  Непонятно в какой момент Кагеяма не сделал пас. В какой момент он остановил мяч в руках и тот с глухим стуком скатился на пол. Никто не понял как он подошёл к Хинате, смотря по верх его макушки. Хината смотрел в пол. Только Укай успел дернуться когда Кагеяма замахнулся и со всей силы впечатал кулаком по челюсти Хинаты.  Хината не спешил отвечать, лишь отшатнулся от силы удара. Прежде, чем кто-нибудь успел к ним подойти и разнять, Кагеяма за шиворот вытащил Хинату из спортзала, хотя тот и сам спокойно шёл за ним.  Укай крикнул что-то пытаясь остановить, но разве это имеет смысл, когда Кагеяма снова нахмурил брови?  ***  Избивать Хинату - не весело. Кагеяма понял это после двух ударов. Сдался после семи.  Далеко они не ушли, через открытые окна в спортзале вся их команда наверняка слышала удары и тихие всхлипы хинаты от них.  Кагеяма остановился, когда его оттащили от спустившегося по стене тела и все также не глядя опустил руки вдоль тела. Дайчи и Укай ругались, пытались спросить, что происходит и достучаться хотя бы до одного. Остальные осматривали Хинату и лили холодную воду на кровоточащие раны. Они все ещё не сказали ни слова, будто игнорировали и друг друга и окружающих поголовно.  Непонятно чего они добиваются, что хотят друг-другу доказать или сказать своим молчанием.  Никто не понимал.  Каждый требовал объяснений.  Кагеяма давал себя трясти со всех сторон и принимал все тумаки от тренера. Хината сидел неподвижно, но все же одним взмахом руки отбил других от себя. Никто не понял в какой момент он подбежал к Кагеяме и успел ответить ему ещё несколько раз, до того как руки оказались в других, более сильных. Отбиться от них уже не получиться.  По подбородку у Кагеямы тянется красная капля, оставляя за собой дорожку. Во рту чувствуется металлический вкус. Неприятное чувство. Губа покраснела и опухла. Хината поднял голову.  У Ячи полились слёзы из глаз.  *** Кагеяма с Хинатой сидят на качелях на одной из детских площадок в их районе. Кагеяма медленно перебирает ногами по песку, качаясь и следя за пробегающими котами, а хината смотрит в звездное небо, выискивая созвездия.  На самом деле оба утопают в своих мыслях.  Хината даже не знает ни одного созвездия. Кагеяма даже не любит котов.  Они ушли с тренировки так и не открыв рот. Не сговариваясь, пришли в одно место. Так и не посмотрев друг другу в глаза, находили новые поводы не разговаривать.  Кагеяма оторвался от втыкания в песок и размял шею. Идея оказалась плохая - краем глаза он уловил очертания профиля хинаты. Тот так и смотрел в небо, наклонившись головой на цепь качели. Ноги расслаблено висели, а выбивающиеся пряди волос, от недавней драки, подергивались на ветру. Выражение лица было то ли сосредоточенным, то ли отрешенным от всего мира.  Кагеяма не привык его видеть таким.  Хотелось все вернуть на свои места. Все обговорить  и вернуться к прежнему ритму жизни, а не тратить время на раздумья об…этом…  Но начать разговор просто не с чего, как только губы приоткрывались к горлу подступал комок плотной шерсти, перекрывающий путь к кислороду и возможности сглотнуть. Говорить хочется и не хочется одновременно. Хочется все поставить на свои полочки и не забивать голову.  Не хочется обсуждать это совсем, потому что не хочется делать ещё хуже.  Кагеяма уже пожалел, когда так опрометчиво пошёл и решил обсудить все в этот же момент. Просто не хотел забивать голову. А своими действиями забил. И свою и чужую.  Кагеяма решил, что сам начать разговор не сможет и поборов всю стеснительность и страх вытянул руку в бок. Сразу он не дотянулся, пришлось чуть сильнее качнуться в сторону.  Когда Кагеяма подёргал за тонкую спортивную футболку Хината опустил голову и теперь смотрел вперёд, на фонарь, освещающий всю площадку. Лицо все ещё ничего не выражало.  Кагеяме не по себе, его угнетало неопределенное молчание, нарушать которое, казалось сродни убийству.  — а.. — Кагеяма открыл рот и смог выдавить только это. Но короткий звук стал толчком к снятию онемения. — э.. Хи.. ната.. — Кагеяма шепчет настолько тихо, что если бы рядом мурлыкал кот, хината бы его не услышал. Но в ночной тишине детской площадки слышно было прекрасно. Кагеяма знал это, но почему-то глубоко в душе желал, чтобы Хината в моменте стал глухим. Слова, да и вообще какие-либо звуки давались не легко. Но Кагеяме нужно было высказать свои мысли. Или он заводит их в гроб под тяжелённый замок, или они его.  — я не уверен, Хината. — имя, привыкшее звучать в оскорбительной или насмехающейся форме, вырывается с такой аккуратностью, будто говорящий боится потерять хоть одну букву или ошибиться в звуке.  Кагеяма ещё никогда не чувствовал себя так. Какое-то неприятное чувство расползлось уже по всему телу. Какая-то неопределенность, будто он стоит на площадке, против слабых противников, но почему-то проигрывает.  Воодушевленность в борьбе со страхом, как перед Ойкавой-саном в средней школе, или перед Ушиджимой в лагере волейболистов. И наконец чувство, которое заполняет его лёгкие, такое мешающееся, хочется избавиться от него, совершенно ненужное, заставляющее рвать волосы на голове и метать оскорбления каждому встречному. Обычные люди называют это симпатией. Кагеяма называет это «почему мне что-то мешает сконцентрироваться на волейболе?».  Самостоятельно понять, что «это» - Кагеяма бы не смог. Знал только, что «это» происходит по вине Хинаты. Потому что, «это» проявлялось только когда рядом маячил хината. Или что-то напоминала ему о Хинате. Или когда что-то указывало на «это» он сразу вспоминал о Хинате. Воспроизводил в памяти, будто вырезанные кадры из фильма, его прыжки, атаки, то, насколько быстро он учится, думал о том, что тот может лучше, что Хината может взлететь и Кагеяма обязательно подарит ему крылья.  Он видел в Хинате хорошего игрока. Но ранее «хорошие игроки» не мешали ему жить. Точнее - мысли о «хороших игроках» да и в принципе о чём-то. Он всегда мог сконцентрироваться, если ему это было нужно, тем более, если это волейбол. Хината сбивал его с толку одним своим существованием приносил неприятности. Что ещё он должен ему сказать?  — Каким образом? — Кагеяма хотел спросить объяснений с Хинаты. Каким образом хината постоянно у него в голове. Почему хинату он видит чаще, чем ему бы хотелось, и почему, после этого всего, он хочет его видеть ещё чаще, но видит, по-ощущениям,так мало? Зачем Хината залез в его голову и шарится там, протираясь до самых давних полок, лишь бы узнать, что внутри у Кагеямы Тобио.  А может это просто Кагеяма хочет показать, что у него внутри?  Неосознанно, будто чувствуя, что с Хинатой он в эмоциональной безопасности? Почему Кагеяма хочет давать ему все больше и больше пасов во время игры, и каждый раз поворачивается, чтобы увидеть, как Хината бьет? И почему он смотрит не на мяч влепившийся в паркет на стороне противников, а на ликующего каждый раз как в первый хинату? Кагеяма хотел узнать у Хинаты, ошибочно предполагая, что тот знает всю правду, будто он это и подстроил, желая вывести Кагеяму из равновесия и победить в, сорок седьмом по их счету, споре. Он хотел бы, чтобы хината знал все на свете, чтобы в трудную минуту, например, как сейчас, Кагеяма мог на него положиться.  — Что именно?— в тоже время Кагеяма понимал, что желает невозможного и, если бы, Хината знал все на свете — в голове всплыл надменный образ Цукишимы — наверное, спорить с ним было бы не так весело. Кагеяма не задумался о том, почему он считает, что на Хинату можно положиться.  В его голове это уложилось, как само собой разумеющееся.  — Вот это. — разговор получался до неприличия неконструктивным и неоднозначным, будто они мычали как коровы друг на друга и жевали травку видя только в этом смысл своей жизни.  Кагеяма с Хинатой понимают друг друга с полуслова, поэтому даже в случае коров, они бы легко переговорили.  В случае людей они могли бы понять друг-друга  с полу-взгляда, но Хината все ещё гипнотизировал фонарь, а пытаться привлекать его внимание Кагеяма не решался - отчего-то думал, что так вести диалог будет легче.  Легче не было.  Кагеяма не понимал, на что Хината может отреагировать отрицательно, а на что нет. Он просто не знал, что именно стоит говорить, чтобы не задеть Хинату. Кагеяма знал только, что не умеет говорить по душам. Его, к сожалению, никто не научил, да и он сам, считал это до недавних пор, бесполезным. Зачем тратить время на болтовню, если она не о волейболе? Но тут этот самый навык «болтовни не о волейболе» пригодился бы в самый раз. Нападающий ему все ещё нужен, да и собственную проблему нужно как-то решать. Да и Хината сам по себе не такой как обычно. Неприятно. Хочется вернуть все как было и зайти в свою зону комфорта общения с Хинатой.   — Кагеяма. — Хината поворачивает голову к нему, слегка наклоняя. Спина сгорблена, ничего создаётся ощущение, что ему вообще наплевать на этот разговор. Тогда почему Кагеяма, натянутый внутри как струна, сейчас убивается? — Возможно, ты слишком тупой, чтобы понять, что это за ощущение и почему оно происходит, но это слишком очевидно даже для меня. — Голос Хинаты как всегда твёрдый в трудной ситуации. Уверенный. Тобио сжимается. — Я не удивлён, что мне в который раз приходится прожевывать тебе азы человеческой психологии, но попробуй хоть раз в жизни что-то понять самостоятельно. — Хината делает паузу, что Кагеяма уже всерьёз начинает задумываться, чего такого он упустил, но Хината прекрасно видит его замешательство и лбом опирается на железную цепь. — бля… —  Лицо уже не было таким сложным, стало более живым и хоть отдалённо напоминающем нормального Хинату.  *** Кагеяма уже притянулся к тому Хинате, который прыгает на шею, громко кричит и спорит, у которого шило в жопе и бесконечное число лишних жизней.  Но ни как не к такому Хинате.  Такой Хината его вводил в ступор, заставлял щеки и кончики ушей краснеть даже в оптимальную погоду. Кагеяма чувствовал себя маленьким, неумелым ребёнком рядом с мудрым наставником, что указывал на его ошибки.  — Мы нравимся друг-другу, Бакагеяма. — но даже в таком Хинате, проскакивает настоящий, который смущается просто говорить о влюбленности и хрустит пальцами, когда приходится Кагеяме объяснять в какой они заднице.  *** Кагеяма заметил, что изменился. Ежедневная рутина стала более раздражающей с началом второго триместра. Тренировки не показывали лучшего результата, более того: Кагеяма чаще ошибался, допускал тупые промахи и каждый раз злился. Где-то в глубине сознания он понимал, что причина - вот она, стоит рядом, рыжая, бесячая, щебечет что-то на своём Хинатовском: какой Кагеяма крутой, и совсем не видит допущенных ошибок.  Кагеяма не уважает.  Да, он понимает, что Хината на другой позиции, что ему не обязательно знать все приколы мира связующих, что он, в конце концов, тупой. Но он считает, что человек, интересующийся волейболом, должен уметь все. Неважно на какую позицию тебя поставят, ты должен выполнить ее идеально.  Хината так не умел.  Да и Кагеяма тоже.  Предстоящий матч с Сейджо оставался отдельным грузом на его плечах.  Конечно он переживал. Это не сравнится с той легкой дрожью коленок, когда все на нервах и до матча несколько минут, с подступающей тошнотой при сильном противнике, с загонами о том, что может произойти и полёте в облаках. Кагеяма просто не мог расслабиться. Что-то по-сильнее страха проиграть давило на него, осыпало насмешками и вспышками гнева и раздражения.  Хината подливал масла в огонь одним своим присутствием.  Сегодняшний день лишь дал понять ему что с ним происходит. Совсем не аккуратно направил, пинком скинув в личную, Кагеямы, яму ошибок. Оставил купаться в ней и тупо смотрел.  Кагеяма не напуган и больше не раздражён. Теперь осталось только непонимание: что ему делать с этой информацией.  Хината почему-то быстро нашёлся с ответом и сразу принялся действовать. В принципе, как обычно - не подумав бросается в бой. Кагеяма же застыл на месте с озадаченным лицом и буквально каждый мог увидеть эту обезьяну отбивающую ритм тарелками. Да и сейчас, собственно, когда новость для Кагеямы уже не была столь пугающей и неожиданной, а Хината понял, что все так просто не случится - легче не стало.  *** Хината думал, что он влип. Что он совершил огромную ошибку, пойдя в Карасуно. Что он зря тогда ответил Кагеяме. Что это полный «пиздец».  На деле же оказалось, что влюбиться в Кагеяму - это только вершина айсберга Шоё.  Подводная его часть - это справиться с самим Кагеямой. Человеком, не знающим буквально ни-че-го в таких делах и не понимающим за-чем, все эти дела, если можно саморазвиваться и добиваться высот — обгонять Ойкаву-сана — не отвлекаясь на какую-то херь.  Так бы сказал тот Кагеяма, ещё не влюблённый и не понимающий, почему можно просто не влюбляются.  Хината знает, что влюблённость мешает, меняет человека, заставляет его самостоятельно меняться, не всегда в лучшую сторону. Ему это знакомо. Но те мимолетные чувства влюблённости в одноклассниц ни разу не сравняться с чувством опустошённости при мысли, что Кагеяма откажет ему вообще по какой-либо причине.  Хината думает, сможет ли вообще влюбиться в когонибдуь другого, также как в Кагеяму. Сможет ли дальше играть в волейбол в Карасуно, в будущем с другими связующими, если Кагеяма решит, что эти чувства бесполезны и подавит их в себе.  Хината совершенно точно понимает, что не сможет избавиться от них. Осталось донести это и до Кагеямы. Иначе эти синие глаза прожгут дыру в черепе насквозь, требуя объяснений.  — Кагеяма.  *** Объяснение вышло долгим и максимально разжёванным, как только умел Хината. Со всеми «бух» и «бах», доступными в данной ситуации. Кагеяма не перебивал, слушая Хинату. Выглядел так, будто с удовольствием впитывал каждую букву, словно это новый словесный код для атаки в волейболе. Лицо окончательно расслабилось, только глаза выражали глубокую задумчивость. Хинате показалось прошла целая вечность до того, как Кагеяма наконец заговорил. — Ясно.  Время Хинате выпадать из реальности.  ***  Как на целую тираду о их чувствах можно было ответить «ясно»?! Хината сжимал сидушку качели с такой силой, что начинали болеть пальцы.  Кагеяма спокойно покачивался туда-сюда и хлопал ресницами.  Невозможный. Просто невозможно его понять. Хината никак не может увидеть его мысли. По выражению лица непонятно ни-че-го.  Вторая рука начинает, с характерным звуком, царапать ткань шорт, постепенно сминая. У самого Хинаты все эмоции и чувства написаны чёрным по белому на лбу. Но какой от этого толк, если Кагеяма так и не поднял на него взгляда? Ему просто не интересны чужие эмоции, он, опираясь только на свои желания шёл все это время и сейчас, в ситуации, когда нужно обретать компромисс, он буквально сломлен. Одно дело, когда это касается команды и от его отношений с игроками зависит исход матча, другое - ситуации в повседневной жизни. То, что два этих понятия могут смешиваться не укладывалось у него в голове. Ситуации, когда нужно совместить партнёрские отношения и личностные, а от этого зависит, возможно, вся твоя будущая жизнь. Кагеяме нужно время.  — Мне нужно время. — Кагеяма может думать. Кагеяма придумает что-нибудь, что устроит его. Хината очень надеется, что его мнение тоже кто-то учитывает, но тут он может его только высказать. Дай бог, Кагеяма его услышит.   Хината вздохнул.  «Кагеяма, как всегда, сложный.» Фонарь, будто узнав его мысли, протестующе заморгал. Хината отвлёкся на него.  «С кагеямой так сложно.»  Фонарь успокоился.  — Неделя. — Хината поставил ему условие. На больше он не согласится.  — Две.  — Хорошо, две.  Две недели - звучит слишком долго и Хината уже начинает чувствовать физическую боль от ожидания. В голове, почему-то, возникает картинка, как они стоят в школьном коридоре и Кагеяма, строго глядит Хинате в лицо. Его губы открываются, чтобы сказать одно единственное слово. Хината не слышит его у себя в голове, но отчётливо читает по губам в своём воображении.  Хината видит это так отчётливо, словно это и в правду произошло. Словно в тот раз, это не Хината с дуру чмокнул Кагеяму в губы, громко признался и не услышав ничего в ответ, ушёл, вдавливая короткие ногти в ладони, а будто это Кагеяма управляет действом.  В груди стянулось странное чувство, медленно подбиравшееся к горлу.  Хината чувствовал, что знал ответ на перед.  Он крепко зажмурил веки и впервые за весь разговор был благодарен, за то что Кагеяма не видит его лица. В то же время ему хочется посмотреть на самого Кагеяму. Хинате важно понимать эмоции.  Кагеяма больше не говорит ни слова. Он берет спортивную сумку с земли и уходит.  — Так и не посмотрел.