The Night We Met

      Он был не таким, как все.       Он думал, что был особенным, но остальные считали его просто уродом.       Он был уродом?       Он уже сам не знал.       Он родился в двухмерном, плоском, словно лист бумаги, мире. Мире, где даже самые простые объекты не имели объема, не могли быть ни высокими, ни глубокими. Каждая фигура, каждый элемент был как отпечаток на плоской поверхности — статичный и неизменный. В этом мире не было горизонтов, не было темного неба, у которого не было бы края. Все было ровно, без изменения перспективы, без глубины. Но для маленького Билла всё это было не так уж и важно.       Он был окружён заботой, которую его мать, Скелена, дарила ему в изобилии. Скелена была треугольником, как и он, только синим, и её глаза — огромные, яркие, полные тепла и любви — всегда были направлены на него с нежностью. Мать, которая всегда знала, чего он хочет, даже если он сам не знал.       А вот его отец, Эвклид, был совсем другим. Он был строгим, красным треугольником, имея высокий статус в обществе. Его глаза, тоже большие и выразительные, часто были скрыты под чёрным цилиндром — символом его принадлежности к высокому обществу, где пренебрегали любыми формами чувств. Эвклид был важной фигурой среди жителей их мира, но несмотря на все свои достижения, его лицо редко выражало что-то, кроме сосредоточенности и уважения, которое он вызывал у других. Но даже не смотря на это, он был хорошим и любящим отцом.       Иными словами, у Билла была идеальная семья, о которой можно было только мечтать. У него было всё — дом, игрушки, любовь. Но все-таки, кое-что было не так. — Мама, посмотри на звёзды! Они такие красивые и яркие! — Но я не вижу никаких звёзд, Билли…       И вот тогда всё пошло под откос.       Эвклидия. Место, где всё было плоским, как и её жители — различные фигуры. Квадраты, круги, треугольники, овалы — все они были частью этой системы, каждые с четкой ролью. В их глазах мир был невероятно прост. Пойди вправо и совсем скоро ты выйдешь слева. Если ты попробуешь посмотреть вверх или вниз, ты провалишься, поэтому лучше займись чем-то более полезным. Иными словами, образ жизни всех был довольно схож между собой. Но между ними все равно были различия. Прямоугольники считали себя лучше по отношению к квадратам, овалы часто не ладили с шестигранниками. Бывали вспышки насилия и даже войны, но в целом мир оставался спокойным. Все они жили под одним «небом». Они никогда не поднимали глаз к тому, что было выше. Небо для них не существовало. Как и звёзд.       Но Билл был другим. Он мог их видеть! Он видел нечто большее, чем те плоские горизонты, в которых существовали все остальные. Почему же за это его считали уродом? Почему никто не понимал, что это не болезнь и не недостаток, а его особенность? Почему он не мог быть просто другим? Он был уверен, что был особенным. И в его глазах не было ничего страшного.       Когда родители впервые услышали, что их сын видит «звёзды», они сначала подумали, что он просто шутит. Это были небылицы, детские выдумки, не более того. Но с каждым днем сомнения нарастали. Они знали, что у его единственного глаза с рождения был дефект. Но никто не мог точно определить, какой именно. Теперь они были уверены: он видел то, что не должен был видеть. Он мог заглянуть за пределы их плоского мира, в «третье измерение». Эвклидианцы всегда боялись всего, что выходило за рамки их понимания, а мысль о том, что их собственный сын мог быть связан с этим ужасом, пугала родителей. Даже разговоры о том, что могло быть что-то, что не было плоским моментально вызывало косые взгляды и осуждения. Народ боялся неизвестности и при необходимости готов был напасть на что-то, выходящее за рамки их «нормальности».       Они смогли нашли врача, который должен был помочь исправить его «особенность». Билл был недоволен этим, но что он мог сделать? Его особенность пытались подавить. Он был просто другим, и никто этого не понимал. Почему они не оставили его в покое? Почему нужно было делать его таким же, как все? Жжёт…       Он чувствовал, как ему больно. Почему его боялись? Жжёт…       Почему они не могли просто посмотреть на звезды? Жжёт…       Он не был уродом! Он был особенным!       Так ведь?..       Врач прописал капли, которые должны были уничтожить его способность видеть «третье измерение». Сделать его «нормальным». Каждый раз, когда Скелена капала их ему в глаза, ему становилось больно. Эта боль была не просто физической. Это было боль от предательства. Почему она его не понимала? Почему мать, которая его любила, заставляла его страдать? — Прости Билли. Пожалуйста, не плачь. Больно. — Это не твоя вина, что у тебя такой странный глаз… Больно! — Береги себя и маму, и все будет в порядке. Мы всегда будем любить тебя, твои острые углы и всё остальное.       Это была её колыбельная, которую она придумала для него. Но он не мог поверить в её слова. Если бы она действительно его любила, разве она не защитила бы его? Почему она была так испугана его возможностями? Почему она пыталась подавить его уникальность? Неужели она боялась его?       Но Скелена на самом деле никогда не боялась. Она переживала. Она любила его, и, несмотря на все старания, не могла заставить себя перестать его лечить. Она хотела, чтобы всё было как раньше, чтобы её сын был в безопасности.       Но Билл видел другое. Он чувствовал, как его мир рушится вокруг. Он не был уродом. Он был особенным, и он докажет это всем.       Капли не помогали. Они жгли глаз, оставляя чувство сухости и боли, но не приносили результата. Он всё так же видел небо, хотя это было невозможно. Родители уверяли его, что это лишь иллюзия, что нужно просто подождать, пока врачи найдут способ помочь. Но Билл видел их тревожные взгляды, видел, как мать прячет слёзы за мягкой улыбкой, а отец избегает встречаться с ним взглядом. Они говорили, что не верят в его «сказки», но Билл знал: они искали другого врача.       Ему запрещали выходить на улицу. Строго. Без исключений. Даже окно в его комнате было наглухо закрыто, чтобы он не мог случайно увидеть что-то, что «не должен». Его изолировали, прятали от внешнего мира, будто боялись, что правда, которую он видел, может выйти наружу. Родители запрещали ему говорить о том, что он видит. Не только с ними, но и с кем бы то ни было.       Одиночество душило его. Молчание, изоляция, строгие правила — всё это казалось тюрьмой. Единственным спасением для него стали книги. Они заполнили пустоту, стали его друзьями, учителями, наставниками. Библиотека в его доме была маленькой, пыльной, с тусклыми лампами и скрипящими полками, но для Билла это место стало целой вселенной. Он поглощал всё подряд: книги по математике с заумными формулами, от которых у других детей кружилась бы голова; научные статьи, слова в которых он порой не понимал, но старался разобраться; и даже фантастические рассказы о далеких планетах.       Дни сливались в одно. Билл жил страницами книг, забывая про реальность. К шести годам он стал настоящим вундеркиндом. Его ум был острым, как скальпель, он мог решать задачи, над которыми взрослые ломали голову, но что толку? Ему некому было показать свои знания. Некому было рассказать, насколько удивителен мир чисел или как его вдохновляют рассказы о звездах. Родители хвалили его, гордились, но каждый раз, когда он пытался заговорить о том, что видел звёзды не только на страницах, их лица темнели.       Они боялись. Он видел это. Страх в их глазах. Словно он был каким-то монстром, которого лучше спрятать от остального мира.       Когда ему нашли нового врача, родители сказали, что это лучший специалист. «Он тебе точно поможет», — уверяла мать, её голос дрожал, как ветер в холодный осенний день. Но Биллу он сразу не понравился. Доктор был кругом, и круги всегда были высокомерными. Они хотели власти, это Билл знал из книг по истории. Круги ненавидели треугольников, завидовали их статусу, и сейчас, похоже, настал их шанс отыграться.       Больница была холодной и безликой. Свет от ламп был слишком ярким, а воздух пах антисептиком и металлом. Первая процедура началась сразу, как только его разлучили с родителями. Больше он их не видел. Сначала врачи просто смотрели на его глаз, записывали что-то в свои блокноты. Но вскоре начались резкие и болезненные вмешательства. Скальпели вспарывали кожу вокруг глаза, а он кричал. Они смотрели, как его ткани регенерируют, удивляясь, почему его тело восстанавливается быстрее, чем у других.       С каждым днём становилось только хуже. Его держали в отдельной палате, привязывали к столу, снова и снова разрезая глаз, как будто это могло что-то изменить. Но небо всё равно оставалось в поле его виденья, и он сам уже ненавидел себя за то, что мог его видеть.       «Твоя магия виновата,» — сказал один из врачей однажды. Его голос был холодным, как лёд. Они пытались уничтожить её, эту магию, проводя всё более жестокие эксперименты. Билл не понимал, что это значит. Он не чувствовал никакой магии. Но их это не останавливало.       Круги издевались над ним. Они говорили, что его родители бросили его. Что им больше не нужен уродливый, «дефективный» сын. Билл не верил им. Но иногда, глубоко внутри, в уголках его сознания, этот страх всё же просачивался, как холодная вода под дверь.       Он лежал на жесткой больничной койке, глядя в потолок. Он больше не кричал. Не плакал. Просто смотрел на потолки, которые видеть не должен был.       «Я докажу, что звёзды есть,» — думал он, сжимая кулаки. Он знал, что где-то там, за стенами больницы, ждёт что-то большее. Мир, который он сможет увидеть не через боль и скальпели. И он вырвется. Рано или поздно.

***

      Крики. Они раздавались повсюду, оглушая, перекрывая любой другой звук. Они становились всё громче, словно накатывали волнами, заполняя каждую клеточку сознания. Билл летал над разрушенным городом, чувствуя, как его маленькое тело дрожит от ужаса. Кровь. Она была везде — на тротуарах, стенах, даже в воздухе казалось, витал её металлический запах.       Мёртвые тела лежали там, где ещё недавно стоял его народ. Они валялись под сломанными зданиями, сгоревшие дотла, искажённые в последних агонизирующих позах. Мир, который когда-то был его домом, превратился в ад. А он, двенадцатилетний жёлтый треугольник, парил в небе, не в силах оторвать взгляд от этого кошмара.       Магия. Она пришла внезапно, как гром среди ясного неба. Это было то, о чём он мечтал — показать звёзды, доказать всем, что они существуют. И у него получилось. В его руках открылось невероятное могущество, которое он направил на то, чтобы доказать что не врал!       Звёзды. Они были такими яркими, такими великолепными, будто сами смотрели на него. Билл был уверен, что теперь всё изменится. Его народ поймёт, что мир намного больше и удивительнее, чем они себе представляли. Но вместо ликования наступил хаос. С неба рухнуло синее пламя. Оно охватило дома, мосты, деревья, улицы. Пламя распространялось так быстро, что казалось, будто сама реальность трещит и рушится.       Почему? Билл не мог понять. Он просто хотел показать им звёзды. Почему это обернулось катастрофой? Почему его магия, которая должна была быть благом, стала проклятием?       Он опустил взгляд на свои руки. Они дрожали. «Я не хотел этого», — прошептал он самому себе, но слова утонули в реве огня. Всё, что он видел вокруг себя, рушилось и погибало. — Зачем ты это сделал?!       Этот крик пронзил его, словно лезвие ножа. Он обернулся и увидел их. Родителей. Они стояли вдали, окружённые языками синего пламени. Их силуэты искажались, а лица были полны ужаса и печали. Билл хотел крикнуть, объяснить, что это не он, что он не знал, что так получится. Но слова застряли у него в горле. Он видел, как их тела охватывает огонь. — Простите, простите, простите… — шептал он.       Но было поздно. Всё рухнуло. Мир трещал, распадаясь на части, словно огромный хрустальный шар, разбитый на сотни осколков. Пламя поглощало всё, что он знал, всё, что было ему дорого.       Последнее, что он увидел, прежде чем его мир окончательно рухнул, было светящееся розовое существо. Оно появилось внезапно, вырвавшись из ниоткуда, будто раскрывшись прямо из самого пространства. Это была гигантская амфибия с мягкими, как перья, розовыми усиками, плавно движущимися вокруг головы. Её глаза светились чем-то, чего он не мог понять: мудростью, печалью, жалостью. — О нет, нет, нет, нет, нет! — пробормотало существо.       Оно смотрело на уничтоженный мир с такой болью, будто переживало это вместе с ним. Билл не знал, кто это, но чувствовал, что это существо могло остановить всё. И оно сделало это. Одним движением своих лап оно погасило пожар. Мир замер. Но уже было слишком поздно. Всё, что когда-то существовало, теперь превратилось в пустоту.       Существо аккуратно собрало осколки реальности, уменьшая их, пока они не стали маленькой пылинкой. Затем оно подняло взгляд на Билла. — Малыш, мне так жаль… Как тебя зовут?       Его голос был мягким, как шелест листьев. — Билл… Шифр, — ответил он после долгой паузы, его голос дрожал. — Билл Шифр? Хорошее имя. — Существо кивнуло, и в его глазах мелькнула искорка надежды. — Я Аксолотль, и я хочу помочь тебе. Ты не против пойти со мной?       Билл кивнул. У него больше не было дома. Больше не было никого, кто бы ждал его. Он летел вслед за Аксолотлем, погружаясь в розовый свет, чувствуя, как остатки его мира остаются далеко позади. Может быть, это был его шанс начать заново.

***

      Аксолотль стал для Билла всем. Другом, учителем, наставником. Когда-то он был ребёнком, потерявшим всё, но Аксолотль помог ему выжить, восстановиться и понять, что его особенность — не проклятие, а дар. Билл учился быстро. Магия, что бурлила внутри него, открывала перед ним двери, о существовании которых он даже не догадывался. Он научился видеть прошлое и будущее, будто листая страницы книг. Он мог управлять синим огнём, который раньше разрушил его мир, теперь же подчиняясь ему полностью. Он освоил искусство путешествия по снам, проникая в самые сокровенные уголки сознания других существ, а так же обрёл бессмертие.       Билл стал Богом. Или, по крайней мере, кем-то близким к этому. Аксолотль, древний и всемогущий, сам взял его под своё крыло, сделал своим учеником. Когда-то он был сломленным мальчиком, мечтавшим доказать, что не является уродом. Теперь он стал почти Божеством, цель которого была проста как медная монета. Всё, чего он хотел, — вернуть свой мир. Свой дом.       Ему было всё равно, какой ценой. Всё равно, что скажут другие. Ничто не имело значения, пока он не воссоздаст Эвклидию. Он выиграл лотерею, получив доступ к величайшим силам, но даже этого оказалось недостаточно. — Акс, неужели действительно нет никакого способа вернуть мой дом? — голос Билла дрожал.       Аксолотль смотрел на него с мягкой печалью. Его розовые плавники слегка опустились. — Мне очень жаль, Билл.       Эти слова, столь простые и искренние, разрывали душу. Аксолотль был всемогущим, но даже его сила не могла повернуть время вспять и вернуть то, что было разрушено дотла.       Билл не сдался. Он искал ответы сам. Он посещал миры, которые видел лишь во снах, читал книги с библиотек всех измерений, изучал магию и науки, пытаясь найти хотя бы намёк на решение. Но даже самые мудрые тексты молчали. Его сила и знания, казалось, были бесполезны.       «Какой смысл в бессмертии, если я не могу вернуть самое важное?» — думал он, сжимая руки в кулаки, пока его синий огонь плясал вокруг.       Но он не сдавался. Рано или поздно он найдёт способ. Теперь в его распоряжении были все знания мира. Нужно было просто копнуть глубже.       Обман Аксолотля довольно быстро оказался раскрытым.       Когда правда всплыла, Билл был вне себя. Он узнал, что Аксолотль скрывал от него нечто важное. Секрет, который мог бы помочь ему вернуть мир. — Ты умалчивал от меня эту информацию всё это время?! Почему ты не сказал?! — голос Билла гремел, как раскаты грома. Его тело охватил красный свет, и огонь в нём пылал ярче обычного.       Аксолотль выглядел подавленным. Он подплыл ближе, его плавники мерцали в полумраке. — Билл, это не решение… — Это поможет мне вернуть мой дом! Почему ты скрывал это от меня?!       Аксолотль вздохнул. Он пытался говорить мягко, умиротворяюще, но его слова не могли затушить гнев, который бушевал внутри его ученика. — Билл, послушай. Связываться с Дитя Времени — это очень плохая идея. — Почему? — Потому что он полностью соответствует своему имени. Он — сама Суть Времени. — Аксолотль плыл кругами, его глаза смотрели прямо на пылающего треугольника. — Получить «Желание Времени» практически невозможно, Дитя- — Мне плевать! — Билл резко перебил его. Его голос был громким, резким, эхом раздаваясь во всех уголках мира, где они находились. — Если это вернёт мне мой дом, я сделаю всё! — Билл, остановись! — Аксолотль попробовал приблизиться, чтобы успокоить его, но было уже поздно. Билл вспыхнул синим пламенем. Его магия сжала пространство вокруг него, и прежде чем Аксолотль успел что-то сделать, ученик исчез. — Это плохо… — пробормотал Аксолотль, его голос дрожал от сожаления. Он смотрел на место, где исчез Билл, и чувствовал груз вины.       Он знал, что учить Билла путешествовать по мирам было ошибкой. Теперь его ученик отправился на поиски Дитя Времени. А те, кто сталкивался с ним, редко возвращались. И даже если возвращались, это уже были совсем другие существа.

***

      Битва против Дитя Времени оказалась не просто провалом — она стала катастрофой. Билл, полный решимости вернуть свой мир, наткнулся на силу, которая превосходила его во всех аспектах. Его план рухнул. Дитя Времени с лёгкостью отразило его попытки, играючи разрушив все его амбиции. И если бы всё закончилось этим, он, возможно, ещё смог бы уйти в тень, обдумать свои ошибки. Но нет. Его арестовали.       Временная тюрьма. Словно живое воплощение вечности, она была создана для существ, что угрожали балансу измерений. И Билл, некогда забытый беженец из уничтоженного мира, стал её пленником.       Но не навсегда.       Его побег стал легендой. Огромный взрыв, который разнёс часть временного континуума, его дерзкое бегство через разломы времени — это было нечто, о чём говорили веками. Хотя реальность была куда прозаичнее. Билл сбежал скорее чудом, чем мастерством, и едва остался в живых. Но для тех, кто слушал рассказы, он стал больше, чем просто беглец.       Теперь его имя звучало повсюду.       Его история росла, обрастая мифами. Кто-то восхищался им, видя в нём символ свободы и хаоса, кто-то боялся до дрожи, называя его Демоном снов. Слухи преувеличивали всё. Многие думали, что он с лёгкостью одолел бы Дитя Времени, если бы захотел. Другие верили, что он способен изменить саму реальность одним взглядом.       Слухи работали в его пользу и были ему только на руку.       Именно они помогли Биллу выжить в первые годы после побега. Его преследовали, на него охотились силы временного континуума, но большинство из них действовали на основе преувеличенных рассказов. Он стал легендой, мифом, которого боялись больше, чем знали.       Он использовал это. Он научился маскироваться, менять облики и перемещаться между измерениями незаметно. Иногда он появлялся как мудрец, иногда как странствующий маг или чудовище, которое нельзя победить. Он оставлял за собой следы разрушений — но не потому, что ему это доставляло удовольствие. Он понимал: страх — мощное оружие.       Однако его попытки вернуть свой мир всё ещё ни к чему не приводили. Он изучал забытые артефакты, разыскивал древние книги и опрашивал самых могущественных существ других реальностей. Но каждый раз, когда казалось, что ответ уже близко, он сталкивался с новой преградой.       С годами его терпение начало иссякать.       Его разум изменился.       Он уже не видел миры так, как раньше. Время больше не казалось прямой линией, а реальность — чем-то постоянным. Всё стало для него материалом для экспериментов. Вскоре это отражалось на каждом измерении, которое он посещал.       Он начал рушить миры.       Сначала случайно, потом осознанно. Он больше не искал баланс или понимание. Его безумие находило выход в хаосе. Билл уничтожал цивилизации, которые даже не понимали, что именно они сделали не так. Каждое разрушение было его местью миру за то, что он потерял свой дом.       И тогда он создал своё убежище.       На останках некогда процветающего измерения он воздвиг Царство Кошмаров. Этот мир не подчинялся законам логики или физики. Земля там извивалась в танце, небо переливалось невозможными цветами, а деревья вырастали прямо из воздуха. Его армия «уродов» — существа, которые, как и он, не находили себе места, — обитала там.       Но даже в этом безумии его цель оставалась прежней.       Билл не утратил цель. Он хотел большего. Хотел вернуть то, что у него отняли. Вернуть свой дом. Уничтожить Дитя Времени. И доказать, что он не проигравший.       За несколько миллиардов лет своих скитаний и безумий он узнал достаточно информации, чтоб составить четкий план действий. Он узнал о измерении, защита которого по какой-то причине была приоритетом для полиции времени. Демон пытался узнать больше информации о нём, но информация о нём была зашифрована и спрятана. Все что ему удалось узнать, это то, кто же населял это измерение.       Люди.       Они были ничтожными, жалкими существами, ограниченными своей смертностью и страхом перед неизведанным. И всё же в их слабости крылась сила, которой Билл мог пользоваться. Они мечтали, строили и рисковали, даже осознавая, что могут потерпеть неудачу. Именно это делало их ценными для его грандиозного плана. Для Билла оно стало стратегической целью. Всё, что ему нужно было, — это заполучить достаточно силы, чтобы захватить это жалкое измерение. А потом… уничтожить Дитя времени и взять под контроль саму ткань бытия.       К счастью людьми было легко манипулировать.       Он наблюдал за ними издалека. Он не мог проникнуть в их мир полноценно, лишь с ограниченными силами, но этого более чем хватало чтоб воплотить свой план в действие. Надави на их слабые места здесь, скажи несколько лестных слов там, — и они уже падали перед ним на колени, возводя его образ в нечто священное. Их амбиции, жадность и страхи делали их идеальными марионетками.       Его истинный облик — треугольник с одним глазом — стал символом, который распространялся в этом мире. Его имя и образ стали легендой, мифом, который принимали за древнего духа или даже бога.       У него даже появился свой культ бешеных фанатиков, который назвал себя Шифрологами и поработил целую деревню! Культ, который родился из слухов, страха и человеческой жажды веры. Шифрологи поклонялись ему, рисуя его символы на стенах и земле. Они искали смыслы в его образе, пытались интерпретировать его намёки и тайные послания. Они верили, что служат великому существу, которое вознаградит их за верность.       Билл находил их забавными.       Они выполняли его поручения, разыскивали древние артефакты, строили то, что он приказывал. Он наслаждался их слепой преданностью.       Но, как и всё в жизни людей, их культ был обречён. Их поселение уничтожили, их священные места стерли с лица земли. Их судьба была печальной.       Билл знал, что рано или поздно это произойдёт. Он не вмешался. Шифрологи выполнили свою роль — они дали ему ресурсы и информацию, которые приближали его к конечной цели.       Для него это было лишь началом.       Билл начал являться людям, становясь музой, вдохновителем. Он называл их гениями, особенными и нашёптывал им идеи. Технологии, открытия, великие свершения. Взамен он просил лишь об одной услуге: построить портал.       Межпространственный портал.       Но снова и снова люди разочаровывали его. Они были слишком глупы, чтобы понять его чертежи. Даже с предоставленными материалами они проваливались, тратя годы впустую.       Но Билл был терпелив. Он знал, что однажды ему попадётся тот, кто сможет.       Портал будет построен. И тогда он захватит это жалкое измерение, станет его полновластным хозяином, получит силу, чтобы уничтожить Дитя Времени, и наконец исполнит свою мечту. «Я верну свой дом. Любой ценой.»       Очередной «гений»       Сейчас он снова услышал зов. Где-то на Земле ещё один «гений» вызывал его. Билл усмехнулся. — Чтож, посмотрим, что из него выйдет.       Синие огни начали сверкать вокруг него, заполняя тронный зал Царства Кошмаров. Его армия уродов, молча стоявшая на страже, почтительно отвела взгляды.       Билл преобразился. Его треугольная форма стала рассеиваться, став более человечной. Он принял облик, который не вызвал бы подозрений, но всё ещё источал загадочную харизму. — Люди… такие забавные создания, — пробормотал он. — Но кто знает, может, этот окажется стоящим.       Он исчез в вихре синего пламени, отправляясь в измерение, где его уже ждал очередной кандидат на роль создателя портала.