moving on

      Кира. Его зеленые волосы падают на лицо, а серые, бездонные глаза смотрят прямо в мои. Сегодня очередной мрачный день июня, за окном дождь.        Я стою прямо напротив окна спиной к нему, зато лицом к Кириллу. Он подходит ближе, после чего тянет ко мне руку, а потом заправляет волосы за ухо.       Время бежит от меня со скоростью света, я смотрю куда-то мимо Киры пустым взглядом. Что с нами будет? Не знаю. Мы только-только слезли с наркоты, и, что удивительно, держимся уже десять дней. Но каждый день мое внимание нацеленно на ломку моего парня. Он — часть меня. Мне тоже больно.        Каждый день он сам не свой. Ощущение, что это не он вовсе, но мы двигаемся дальше.        — Удали меня, — просил парень в очередном «припадке», когда его слова несвязны. Он и сам не понимает, о чем говорит.        Сегодня мы никуда не пойдем. Ни гулять, ни в магазин, мы останемся дома, потому что Кирилла жутко ломает. А мне больно от одного только его вида. Как он чешет руки, как корчится от резкой боли, как хватается за голову в случайный момент.       Но сейчас его глаза горят. На самом деле, я знаю, чего он хочет — этим мы заменяли боль. Секс. Но сегодня у меня нет на это сил: придется потерпеть.        — Кир, — он морщится, потому что все мои слова для него сейчас слишком громкие. — сильно больно? — перехожу на шепот.        — Ага, — кивает.        На телефон Киры приходит уведомление. Он срывается с места, подходит к устройству, смотрит в экран.        — Сука пишет в телеграм, — закатывает глаза. Я удивленно смотрю ему в спину, и он, кажется, чувствует этот взгляд на себе. — не переживай. Она хуже даже моей бывшей.        Вздыхаю. Улыбаюсь.       — Пойдем покурим?        Он молча берет меня за руку после моих слов, и ведет к выходу из комнаты. Мы заходим на балкон уже через минуту.       Смотрю вниз. Если отсюда прыгну — не разобьюсь. Кира ведь в тот раз не разбился. Тем не менее… я не хочу думать об этом. Мы со всем справимся. Вместе.       Делаю первую затяжку. Закашливаюсь, выдыхая горький дым.       — Неужели не мог купить нормальные сиги? — без упрека, просто вопрос.       — Ха-ха, — тоже затягивается, а потом резко затыкает меня поцелуем, вдыхая никотин мне в рот. Быстро отстраняюсь.       — Дурак, — опускаю голову. Снова затяжка.       — Если тебе не нравится, зачем куришь? — пожимает плечами. Улыбаюсь его вопросу.       — Пока сига тлеет, этот мир не настолько уродский.  ***       Лежать в обнимку с Кирой — хорошо, но его тело то и дело подрагивает. Мне искренне жаль его. Но, думаю, все скоро наладится.        Меня не волнуют люди без лица, меня волнует мой Кирилл.        Зачем это всё? Этот вопрос мучает меня каждый день. Но, наверное, смысл есть. Мы должны, нет, обязаны справиться вместе.        Я чувствую, что не попаду «домой» рядом с Кирой. Дом, как говорили мои галлюцинации — смерть. Но есть и второй дом. И мы тут, в нем. Странно, но это место я готова назвать домом. Это здание, эти стены, эту мебель и, конечно, моего Киру. Кира — мой дом.       Раньше я всегда выбирала остаться одной, помню, как длительное время мы с Кириллом не говорили. Текли секунды, утекали месяцы.        Я жалею, что не заговорила с Кирой раньше, но хорошо, что сейчас мы вместе. Сидя в четырех стенах, я виделась только с Молли. И Кириллу, кажется, дела до меня не было.        Понимаю, что на моем месте могла бы быть любая. Но… Кира выбрал меня.        — Малышка? — я вздрагиваю. Не думала, что он не спит. — Ты же сказала, что тебя в сон клонит… так чего же не засыпаешь?        Я улыбаюсь. Медленно поворачиваю голову к Кире. Запускаю руку в его шелковистые волосы. Как же он красив.        Руки его прижимают меня к себе крепче, он снова подрагивает, а потом я отвечаю ему, наконец.       — Думала много, — вздыхаю. Кира вопросительно смотрит на меня.        — О чем?        Медлю немного. Думаю, как бы сформулировать мысль.        — О тебе. ***       Пляж. Да, мы ехали в Москву специально для этого. Тут красиво, но людей слишком много. Мы с Кирой в футболках поверх купальников. Он — чтобы скрыть свою худобу и незажившие следы от уколов. Я — чтобы поддержать его.        Тут мы не одни. Костя, что загорая лежит на лежаке в солнечных очках, читает какую-то книгу. Паша со своими детьми и женой отдыхают в сторонке. Люба уже отправилась исследовать реку. Ну а Дима с нами не пошел — как он сказал, занят.       — Кира-а, — зову своего парня, что сидел на песке у моих ног. Он приподнял голову, вопросительно посмотрев на меня. — пошли в воду.        Кирилл усмехнулся, а потом поднялся на ноги и, отряхнувшись от песка, взял меня за руку. Мы пошли купаться.       Вода теплая, я бы сказала, даже горячая, что довольно странно, ведь июнь был пасмурный. Заходя в нее по колено, я улыбаюсь. Не думала даже, что когда-то буду вот так плескаться с Кирой в воде.       Парень брызгает на меня немного, и капли попадают на пока что сухую кожу. Я снова улыбаюсь.       — Ну Кир! — смеюсь. Мне хорошо.  ***       Дома я больше не страдаю. Сижу спокойно себе на кухне, смотрю в окно, жду, когда Кирилл тоже вернется из душа. Перед его приходом в ванную, я сразу спрятала все ножи и бритвы хорошенько.        — Чего грустишь? — улыбка просияла на моем лице, когда я услышала голос Киры. Он подошел ко мне ближе, потом подал руку, чтобы я встала со стула. Не знаю, чего он хочет, но пока что мне все нравится, ведь новых порезов на его руках я не вижу совсем.       — Не грущу, — поворачиваюсь лицом, задираю голову чуть наверх, чтобы полностью разглядеть Киру, потому что стою сейчас к нему вплотную.        Прижимая меня к пустому столу, он разглядывает мои мутно-зеленые глаза. Смотрит долго, а потом приближается еще, так, что я наклоняюсь назад и почти что падаю на жесткую поверхность стола.        — Точно всё хорошо? — руки перемещаются мне на талию, а после он приподнимает меня и усаживает на стол.        — Точно, — я киваю, разглядывая его. Почти что мокрая футболка, что висела на нем, красивая шея, выпирающий кадык, ключицы, что виднелись из-под       ткани.        Это всё… красиво. Я бы сказала, сексуально, если бы была чуть посмелей.        Кладу руки на плечи парня, когда он прижимается своим телом к моим ногам. Раздвигаю их, чтобы он мог встать между.        Ухмылка озаряет его до этого серьезное лицо. Взгляд такой спокойный, но даже в нем я вижу боль. Ему и правда больно прямо сейчас, но он не подаст вида, я знаю. Боится показаться слабым при мне.       Поскольку я сейчас в одной футболке и трусах, стоит ему только отодвинуть ткань, и он сразу видит почти всё, что можно и нельзя. Впалый живот, ляжки, ребра. И всё это ему, судя по его взгляду, нравится.       — Ложись, — мягко произносит парень.        — Что? — удивляюсь, склоняя голову набок.        — Ложись, — повторяет, и его улыбка внушает мне доверие. Я ложусь на спину, откидываю голову назад и жду чего-то.        Кирилл отодвигает ткань футболки еще дальше, так, что стало почти что видно грудь. Целует меня ниже пупка. Потом губами поднимается выше и выше, а после, утыкаясь носом в мешающий предмет одежды, недовольно вздыхает. Убирает рукой, оголяя мое тело почти полностью.       Целует дальше. Оставляет дорожку поцелуев на груди, а после цепляется за сосок языком, и от этого я вздрогнула, закусив губу. Играясь с ним, он заставляет меня протяжно, но тихо застонать. Посмеивается. Отстраняется.        Я хочу уже обиженно посмотреть на него, сесть, но он касается каемки моего нижнего белья пальцами. Так аккуратно. Проходится по швам трусов, забираясь ко мне между ног, отчего я покраснела. Все, как в первый раз.        Чуть отодвигая белье, он касается сначала половых губ, потом клитора, а затем медленно входит одним пальцем внутрь, от чего я зашипела, но нет, не от боли. Удовольствие?       Понимаю, что уже достаточно «намокла» и внизу горячо. До чертиков хочу его. Не выдерживая, сажусь, когда он убирает руки, потом вскакиваю со стола, и, резко дернувшись, хватаю Киру за запястье.       — А? — удивленно смотрит на меня, будто не ожидал такой реакции. — Что-то не так?        Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не сказать ему лишнего.       Потом отвожу взгляд.       — Пошли, — коротко говорю ему, ведя за собой.        Мы в спальне. Я запираю дверь самостоятельно. Потом веду Киру к кровати. Отпускаю. Провожу пальцами по его ключицам. Вздыхаю. Не знаю, как правильно попросить. Но он, кажется, все и без слов понимает.       Толкая меня на кровать, он ложится рядом, потом вновь его руки на моей талии, он поднимает меня в воздух и сажает на себя. Я еще больше удивляюсь, а потом понимаю, чего он хочет.        Медленно убираю его руки, слезаю, а потом отодвигаю его штаны вниз вместе с боксерами. Ищу взглядом карманы. Все, лишь бы не смотреть туда, куда, казалось, надо.        — Ты чего? — Кире, кажется, немного смешно, он тянет свои руки к моим волосам. Я нахожу взглядом карман и достаю оттуда то, что так долго искала. Презерватив. — Малышка, ты же не умеешь, наверное, — от этих слов я еще больше краснею. Он прав. Не умею. — давай я.        В душе я очень обрадовалась, и, конечно, не зря: через несколько секунд презерватив был уже на Кирилле.       Я снимаю трусы, откидываю в сторону, а после залезаю сверху на своего парня. Мой взгляд прикован к его глазам. Я медленно, аккуратно, но почти не смотря, насаживаюсь на член, помогая руками, и Кира издает полустон.        — Сними футболку. — приказной тон, но даже тут я с ним согласна. Без лишней одежды будет лучше.        Стягивая с себя ткань, я бросаю ее к трусам, а после выгибаюсь в спине, садясь так, чтобы Кирилл был полностью во мне. Он снова хватает меня за талию. Направляет. Закатывает глаза, когда я начинаю двигаться сама.        Становится невыносимо хорошо. Настолько, что просто хочется раствориться. И стоны Кирилла ласкают слух. Я всегда рада, когда ему хорошо.        Ноги быстро затекают, но я стараюсь продолжать. Не забываю и сама издавать полустоны, потому что мне чертовски приятно.        Потом встаю, наконец, и падаю на кровать рядом — но ни я, ни он еще не закончили. Кирилл всё понимает. Знает, что я устала, поэтому берет инициативу на себя, наваливаясь сверху. Раздвигает мои ноги. Входит резко, грубо, от чего вскрикиваю. Стало немного больно, но сегодня я стерплю.       Стерплю, потому что хочу его. Стерплю, потому что люблю.       Он продолжает двигаться быстро, рвано, а комната наполняется криками, стонами, и это, черт возьми, снова удовольствие. Кира откидывает голову назад. Тоже стонет, вздыхает.        Любить его — моя личная сладкая боль. Я хочу каждый миллиметр его тела. Каждую клеточку.        Мое громкое «быстрее!», его тихие стоны, всё — в унисон. Чувствовать его в себе — тоже сладко. Настолько, что даже приторно. И я скоро окончательно расплавлюсь. Вот настолько мне нравится все это.       И Кире нравится. Мало того, что по нему видно, он еще и говорил мне об этом. Говорил, что я самая красивая и сексуальная девушка в его жизни, что таких как я попросту нет.        Психолог мне сказала, что лучше сильно не привязываться к нему. Кира сказал, что никогда не найдет никого лучше меня. Я верю Кире.        Когда я падаю без сил вместе с ним на кровати, понимаю, что закончили мы тоже вместе.        И вместе мы будем двигаться дальше. Будем жить, переживем любую, даже самую страшную ломку, и вообще всё. И он любит меня. И я люблю его.        Обнимая меня, утыкаясь мне в плечо и улыбаясь, Кира тихо говорит:       — Мы всегда будем вместе, клянусь.