Бедные двери

Шримпо шел к своей комнате, яростно матеря в голове всё и вся. Его мысли кипели, словно раскаленный котел, особенно когда в них снова всплывал Губ — этот несносный засранец, который в очередной раз покусал его. Укусы болели и жгли, будто на кожу легли горящие угли, а злость внутри разрывала на части. Каждый шаг отдавался тупой болью в теле. Шримпо на мгновение остановился, осторожно прикоснулся к одному из укусов и тут же поморщился. Красная, слегка припухшая кожа болезненно отзывалась на любое прикосновение, будто вновь напоминая о неприятных последствиях встречи. По коридору шла Скрапс. Увидев Шримпо, она замедлила шаг, заметив его взъерошенный вид, усталость и раздражение, которые буквально исходили от него волнами. Её взгляд задержался на креветочном парне дольше, чем обычно, но она быстро скрыла своё недоумение, продолжив путь, лишь проводив того на прощание взглядом. Шримпо, не обращая ни на кого внимания, дошел до своей комнаты. Захлопнув дверь так, что стены слегка задрожали, он сразу направился к своим грушам для битья. В голове клокотала злость, требовавшая выхода, а мышцы сами напрягались, будто готовые к очередной изнуряющей тренировке Шримпо выбивал дурь из груш, пыхтя и покрываясь лёгкой испариной. Его удары были резкими, полными раздражения, но внутри росло чувство бессилия. Как бы он ни старался, его тело всё ещё оставалось слабым по сравнению с его парнем. Губ с его худощавым телосложением и длинными конечностями на первый взгляд казался совершенно безобидным. Но стоило этим когтистым лапам вступить в дело, как они превращались в сокрушающее оружие. Каждый раз, вспоминая это, Шримпо чувствовал, как внутри загорается новый виток злости. Его бесила собственная беспомощность. Слабость, которую он никак не мог побороть, преследовала его, даже несмотря на ежедневные тренировки. Он бил грушу снова и снова, надеясь, что изнуряющий труд сделает его сильнее. Но женоподобное телосложение — тонкие, хрупкие руки, слегка пухлые ноги и бедра — словно напоминало, что он далёк от своих целей. Собственная слабость резала по самолюбию, как нож. Гнев вырвался наружу неожиданно. Шримпо, едва сдерживаясь, размахнулся и ударил с такой силой, что шов на груше треснул, а наполнитель посыпался на пол. Но даже это его не остановило. Он продолжал молотить кулаками, словно хотел уничтожить не только грушу, но и всё, что напоминало ему о собственной уязвимости. Вдруг кулаки Шримпо перехватили чьи-то мягкие, пушистые и когтистые лапы. — Губ... Тебя не учили стучаться? — прошипел Шримпо сквозь зубы, едва сдерживая ярость. Его плечи подрагивали от напряжения, а взгляд был настолько испепеляющим, что, казалось, ещё чуть-чуть — и у Губа загорится шерсть. А этот пушистый комок, будто не замечая угрозы, спокойно смотрел на него своими слегка косыми глазами. Губ был… не слишком умным. Глупенький, наивный, словно вечный ребёнок, обожающий сладости и обнимашки. Любые попытки объяснить ему серьёзные вещи разбивались о его детскую непосредственность. Он внимательно оглядел любимого, отмечая его раздражение, но, похоже, не особо осознавал, что сам стал причиной этого состояния. Вместо того чтобы оправдываться, Губ мягко взял руки Шримпо, начал гладить их подушечками своих лап, а потом, не обращая внимания на его хмурый вид, поцеловал в щеку. — Ну... я хотел поговорить... А ты так шумел, что я подумал — ты не услышал, как я стучал. Вот и зашёл сам… Ну… сам же понимаешь! — проговорил он, улыбаясь, будто только что решил какую-то сложную загадку. Шримпо тяжело вздохнул, пробормотав что-то вроде: — Тебе повезло родиться милым… После чего, вопреки собственному раздражению, сам притянул Губа в объятия. Он не любил признаваться в этом даже себе, но объятия действительно помогали ему успокоиться. Злость, словно волна, постепенно отступала, оставляя после себя тихое тепло. Казалось, он обнимал мягкое облачко, которое к тому же приятно пахло. Этот запах нельзя было ни с чем сравнить, но он был настолько родным, что в миг вызывал ощущение безопасности. Шримпо почувствовал, как напряжение покидает его плечи, и невольно расслабился, когда длинные руки-протезы обвились вокруг его талии. Их мягкое, но уверенное давление добавило чувство комфорта. — Мне повезло иметь тебя, — мурлыкнул зубастый комочек шерсти, довольно виляя своим хвостиком-биркой, будто весь мир перестал существовать, кроме этого мгновения. — Заткнись… — смущённо буркнул Шримпо, ощущая, как лицо заливается краской. Чтобы скрыть смущение, он спрятал лицо в пушистый мех на груди Губа. Мягкость и тепло меха окончательно растопили остатки злости, оставляя после себя только тихую, почти нежную усталость. Губ обратил внимание на укусы, которые сам же оставил на нежной коже Шримпо, и его взгляд мгновенно стал собственническим. Он провел когтистой лапкой по одному из них, словно помечая свое, но сделал это так мягко, что больше напоминало ласку. Шримпо фыркнул, недовольно дернув плечом, словно предупреждая, что лучше не продолжать. Губ быстро понял намек и больше не трогал, чтобы не усугублять ситуацию. Вместо этого он, будто невесомую игрушку, легко подхватил свою вредину на руки. Шапка Шримпо съехала, а затем упала на пол где-то по дороге, но ни один из них не обратил на это внимания. Губ уверенно направился к кровати, держа Шримпо так, будто это самое ценное, что у него есть. Расположившись на кровати, он устроился так, чтобы оба могли отдохнуть. Его слегка косые глаза смотрели с редкой нежностью прямо в глаза креветочного парня. Губ мягко провел лапами по щекам Шримпо, а затем осторожно скользнул к плечам. Каждое движение было предельно аккуратным, почти трепетным — Губ заботился, чтобы не причинить лишней боли, и в то же время хотел, чтобы его любимый чувствовал себя полностью защищённым. Шримпо тяжело выдохнул, его рубиновые глаза скользнули по шее Губа, и в голове моментально созрел план мести. Поддавшись внезапному порыву, он наклонился и слегка укусил пушистого парня. Довольный результатом, Шримпо хитро улыбнулся, замечая, как Губ немного смутился под его действиями. Тот лишь молча смотрел на него, не выказывая ни малейшего недовольства. Наверное, понимал, что заслужил. Шримпо же, словно отмечая свою победу, по-хозяйски уселся на ногах Губа. Его маленькие коготки начали царапать плечи пушистого, оставляя едва заметные красные следы. — Ты ведь не думал, что я так быстро закончу? — промурлыкал он с явно задорным огоньком в голосе, готовясь поиграть в доволь. Губ удивлённо уставился на любимого, словно не понимая, что тот задумал. Его задумчивый взгляд быстро был наказан порцией щипков за щеки. Шримпо всегда так делал, когда Губ глупил на ровном месте. А ещё — просто потому, что пушистые щеки Губа были такими мягкими и приятными на ощупь, что сложно было удержаться. — Глупый… глупый… Когда ты— — начал Шримпо, но его резко перебили. Мягкие лапки Губа легли ему на бедра и талию, осторожно обнимая, словно успокаивая. Губ посмотрел на Шримпо своим обычным наивным взглядом, но на этот раз в его голосе звучала редкая уверенность: — Я тоже люблю тебя, мой маленький. Шримпо на секунду уставился на Губа, смущённый, но не показал вида, только чуть сильнее сжал его пушистые щеки, недовольно фыркая. Спустя пару секунд он замер, его взгляд на мгновение остановился на его клыках — острых, белоснежных, которые, казалось, могли разорвать что угодно с пугающей лёгкостью. Этот невинный, будто бы наивный парень с глазами, полными заботы, в мгновение ока мог превратиться в хищника. По телу Шримпо пробежали мурашки, а сердце ускорило свой ритм. Он не был уверен, что именно вызывало этот странный отклик — лёгкий страх, уважение или, может быть, что-то ещё. Резко отвёл взгляд, словно испугавшись собственных мыслей, и выпустил мягкие щеки Губа из рук. Губ, кажется, ничего не заметил. Его длинные когтистые пальцы осторожно потянулись к хвосту Шримпо. Массивный, покрытый хитиновыми пластинами хвост напоминал природный панцирь, созданный для защиты. Но Губ уже давно знал его тайну: несмотря на прочный внешний вид, хвост был удивительно хрупким. За твердостью скрывалась нежная, уязвимая плоть, к которой даже лёгкое касание могло быть неприятным, если сделать это грубо. Но Губ не был грубым. Его движения были медленными, едва ощутимыми, словно он боялся спугнуть или случайно ранить. Он начал осторожно гладить основание хвоста Шримпо, подушечками лап пробуя хитиновые пластины, словно пытаясь разгадать их загадку. Это прикосновение, тёплое и мягкое, казалось, проникло прямо под защитный слой, успокаивая каждый нерв креветочного парня. Шримпо не сопротивлялся и расслабился, поддаваясь на встречу ласке. Его тело словно потеряло вес, легко опускаясь на пушистую грудь Губа. Его плечи опустились, а длинные пряди волос, выбившиеся из-под шапки, упали ему на лицо. Он ненавидел показывать слабость, но сейчас не смог удержаться. Ласковые прикосновения, подобные успокаивающим волнам, убаюкивали его. С лёгким рычанием, которое больше походило на мурлыканье, Шримпо устроился поудобнее, уткнувшись носом в мягкий мех Губа. Запах, этот родной и тёплый запах, окончательно прогнал все мысли о злости или раздражении. Он почувствовал, как внутри поднимается лёгкое тепло, что было непривычно, но совсем не неприятно. Губ, довольно улыбаясь, продолжал гладить его хвост, понимая, что Шримпо редко доверял так легко и полностью. Его когтистые лапы не просто ласкали, они будто оберегали его уязвимую часть, оставляя в этих прикосновениях что-то большее, чем заботу. — Мне так повезло с тобой… — тихо проговорил Губ, его голос звучал с удивительной мягкостью, будто каждое слово он выкладывал с предельной осторожностью. — Пускай ты часто бываешь не в духе, я рад, что мне выпала такая возможность видеть твою нежную сторону... Его когтистые лапы скользнули к самому окончанию хвоста Шримпо, где пластины сходились в пару маленьких плавничков. Эти места были особенно чувствительными, и от каждого прикосновения Шримпо слегка вздрагивал, но не отстранялся. Вместо этого он лишь плотнее прижался к пушистой груди Губа, пытаясь скрыть смущение, пылающее на его лице. Но внутри него что-то дрогнуло — слова Губа проникли прямо в сердце, заставив хоть ненадолго забыть о привычном раздражении. — Хватит нести чушь… — пробормотал он срывающимся голосом, но не смог сдержать маленький, почти незаметной вздох-стон... И в этот момент дверь в комнату с громким грохотом распахнулась, сорвавшись с петель так как за неё ухватились... Дерево жалобно скрипнуло, и на порог комнаты буквально впал живой бутерброд, состоящий из трёх мультяшек: Скрапс, Поппи и Шелли. Они упали в одной куче, нелепо барахтаясь друг на друге. Но, когда их взгляды пересеклись с парочкой на кровати, вся троица мгновенно замерла, будто их поймали на самом постыдном преступлении. Шримпо, который до этого лежал расслабленно, моментально подскочил, как будто в него вонзили электрический разряд. Его красные глаза загорелись яростью, а на лице появилось выражение, от которого даже стальные нервы могли пошатнуться. Троица в миг пожалела о том, что они решили подслушать их.. — КАКОГО ЧЕРТА ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ!? — заорал Шримпо так, что стены задрожали. — И ЗАЧЕМ, МАТЬ ВАШУ, СЛОМАЛИ МОЮ ДВЕРЬ!? НЕНАВИЖУ!!! Троица в дверях съёжилась, стараясь слиться с полом. Поппи, придавленная внизу "бутерброда", жалобно выдохнула: — Э-э... Мы просто… мимо проходили! — Решили проверить, не нужна ли помощь! — быстро отшпарила Шелли, едва выглядывая из-за плеча Скрапс. Скрапс молчала, судорожно переводя взгляд с разбитой двери на Шримпо. Вид его горящих гневом глаз её, похоже, выбил из равновесия. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто издала нервный смешок, который моментально заглох под испепеляющим взглядом Шримпо. — МИМО ПРОХОДИЛИ?! — с яростью повторил он, соскочив с кровати. — МИМО ПРОХОДИЛИ, ИЛИ ПОДСЛУШИВАЛИ!? В этот момент Губ медленно сел на кровати, всё ещё держа хвост Шримпо в своих лапках, и внимательно посмотрел на троицу. Его слегка косые глаза чуть нахмурились, добавляя напряжения в воздухе. — Может, они просто хотели нас навестить?.. — невинно предположил он, лёгким движением рук, поглаживая кончик хвоста Шримпо, отвлекая того от очередного взрыва ярости. — НЕ ЗАЩИЩАЙ ИХ, ГУБ!!! — огрызнулся Шримпо, но чувствовал, что сила Губа как будто поглощает его ярость, оставляя лишь раздражение и усталость. — Мы правда не хотели мешать! — пробормотала Скрапс, нервно пятясь назад. — Просто… дверь была приоткрыта… — Она была ЗАПЕРТА! — злобно бросил Шримпо, подступая к ним ближе. Троица дружно отползла назад, как единый организм. — Мы починим дверь! Обещаем! — быстро вставила Шелли, вскидывая руки в знак капитуляции. Шримпо вздохнул и раздражённо махнул рукой. — УБИРАЙТЕСЬ, ПОКА Я ВАС НЕ ПОГРЁБ ПОД ОБЛОМКАМИ! Троица, не теряя времени, быстро поднялась, вытолкнула друг друга за порог и захлопнула дверь, как получилось, ведь половина дерева была сломана а сама дверь висела на искочь... они оставили за собой абсолютный хаос. Как в комнате так и в душе Шримпо. Креветочный парень стоял, глядя на остатки двери, затем раздражённо фыркнул, но, обернувшись к Губу, почувствовал, как его притягивают в объятия. — Ты им всё равно потом простишь, — мягко сказал Губ, продолжая гладить хвост одн ой рукой, а другой нежно гладил Шримпо по спине. — Ненавижу, когда ты прав… — буркнул Шримпо, снова устраиваясь рядом с ним.