Засунь эти мандарины знаешь куда?!

Тэхён с особым трепетом относится к предновогодней суматохе. Когда в магазинах торговых центров слышен звонкий детский смех, перезвон маленьких колокольчиков и радостное «Хо-хо-хо» игрушечного Санты, его сердце наполняется любовью и желанием дарить улыбку каждому, кто встречается на его пути. Вот он проходит мимо небольшого магазинчика с рождественскими венками, сделанными вручную. Тэхён снимает перчатку и, едва касаясь маленьких иголочек, проводит пальцами по каждому из них. На его лице появляется легкая улыбка, и он думает, что надо такой себе прикупить, пока их не разобрали. На улице рядом с магазинчиком стоит палатка с глинтвейном, в которую уже выстроилась небольшая очередь. — Как же хорошо… — шепчет Тэхён, наслаждаясь атмосферой предпраздничной суеты. Когда Тэхён вернулся в свой небольшой спальный район, его взгляд сразу же упал на множество украшенных домиков. Это зрелище напомнило ему рождественские фильмы и сериалы. Аккуратные коттеджи выстроились друг напротив друга, а посередине дороги дети устроили зону для катания на санках, и мало кто сейчас ездил по ней на автомобилях. Остановившись у своего дома, Тэхён обратил внимание на соседний. Этот домик был выкрашен в голубой цвет и выглядел так же аккуратно, как и его собственный. Удивительно, но на нём не было ни одной гирлянды, хотя Новый год уже совсем близко. В нём жил его новый сосед Мин Юнги, который переехал сюда год назад. Они хорошо общались. Особенно часто это происходило летом, когда Юнги выходил на пробежку, а Тэхён поливал свои кустовые розы. Если Тэхёну нужна была помощь по дому, Юнги всегда был рад помочь. С наступлением зимы создавалось впечатление, что Юнги заперся в четырех стенах и не выходил на улицу. Это немного расстраивало Тэ, ведь Юнги был интересным собеседником и делился с ним множеством знаний о музыке и процессе создания песен. Иногда он напоминал Тэхёну хмурого гнома-затворника. Юнги был ниже ростом, часто ворчал и был чем-то недоволен, что делало его очень милым в глазах младшего. Мин терпеть не мог местную детвору и, судя по всему, не любил Рождество. Но так думал только Тэхён. Он стоял, глядя на соседний дом, пока не заметил, как задернулась шторка на окне. «Живой там всё-таки», — пронеслось у него в мыслях. Повернувшись к своей двери, он заметил маленький круглый снежок у ног. Его губы расплылись в довольной улыбке, он наклонился за ним, взял в руки и пошел к сугробам, принимаясь собирать снег. За шторкой того самого окна притаился один недовольный сосед, который наблюдал за юношей, катающим снежные шары для снеговика. Даже сквозь тёплые перчатки были видны изящные руки, а кофейные кудри, завиваясь от снега, делали его похожим на маленького медвежонка, который пыхтит от усилий. Переодически останавливаясь и грея замершие руки горячим дыханием. Когда Тэхён разогнулся, чтобы поправить сползший с шеи шарф, Юнги быстро отстранился от шторки, опасаясь, что его заметят. Он всегда любил наблюдать за людьми, особенно за Тэхёном. Этот сосед покорил его сердце год назад, когда пришёл к нему домой с вишневым пирогом, чтобы познакомиться. А как он готовит… Юнги до сих пор помнит вкус спелой вишни и нежного теста, таявшего на языке. Они ходили на пробежки и даже неплохо общались, но дальше этого дело не заходило. Сначала Юнги подумал, что Тэхён не одинок, но вскоре тот открылся ему, попросив однажды помочь с газонокосилкой. Разговор как-то сам собой зашёл о том, с кем жил Тэхен, как долго он здесь и узнав, что сердце парня совершенно свободно, Юнги попробовал позвать младшего на свидание, но тот отмахнулся и сказал: «Ой, хён! Сейчас меня это не интересует». Вот уже, наверное, полгода его ничего не интересует. Или только Юнги. Задумавшись, Юнги не заметил, как Тэхён закончил лепить небольшие снежки и уже соорудил снеговичка. Он повязал на него свой шарф, сбегал домой и принёс морковку вместо носа, а на глазки прилепил две пуговки. «Ну что за прелесть», — одновременно произнесли они. Только один из них смотрел на своё творение, а другой через окно на «своего» любимого медвежонка. Вечером Юнги почувствовал необходимость сменить обстановку и выйти в люди. Его друг Хосок был проездом в городе, и поэтому они решили отправиться в бар, который находился на соседней улице. Выходя из дома, Юнги заметил, что у Тэхёна не горит свет. «Видимо лёг спать пораньше, устал», — подумал он. Встреча со старым другом прошла замечательно. Они не виделись целых два года и успели обсудить всех общих знакомых. Юнги отчитывал Хосока, который никак не мог преодолеть свой страх перед Чимином, любовью всей своей жизни. Эти двое танцоров уже год бегали друг от друга, но так и не могли решиться на первый шаг. Хосок знал о влюблённости Юнги и каждый раз, когда они разговаривали по телефону, убеждал его взять себя в руки и позвать парня на свидание. Он предлагал отметить Рождество вместе, как полагается. На что Юнги ворчал и припирался, говоря: «Он мне уже три раза отказывал», «Ну где я и где он». Хосок же смеялся и предлагал: «Так может, стоит пригласить его не в бар, а на романтическое свидание?». Юнги убеждал Хосока, что хмурый продюсер, который целыми днями сидит дома, явно не подходит такому яркому и жизнерадостному человеку, как Тэхён, и поэтому тот ему отказывает. В итоге встреча двух давних друзей закончилась тем, что Хосок, будучи нетрезвым, отправился признаваться Чимину, а Юнги побрел домой, сопровождаемый своей безответной любовью и бутылкой недопитого виски. Подойдя к двери, он уже хотел вставить ключ в замочную скважину, как услышал, что к соседнему дому подъезжает машина. Он обернулся и притаился. Хорошо, что дом не был украшен гирляндами, ведь его не было видно в кромешной тьме. Из машины вышел высокий статный мужчина и, подойдя к пассажирской двери, открыл её. И тут мир Юнги рухнул. С пассажирского сиденья вышел «его» медвежонок с большим букетом белых роз. Смущаясь, он поблагодарил мужчину и слегка поклонился. Юнги наблюдал, как сияет смуглое лицо, как милые кудряшки пружинят от смеха… Тэхён так красиво смеётся. Юнги знает это и часто слышит, когда парень бегает с детворой по улице. Тэ провожают до дома, нежно целуя в щёку, и он снова мило смущается. При виде этого Мину хочется бросить бутылку в лицо незнакомцу. Ведь это его дорогой медвежонок. И этими чертовыми розами хочется хлестать по довольной роже, которая посмела прикоснуться к святому. Юн кипит внутри, превращается в Гринча, наблюдая, как мило воркуют эти двое. А потом Тэхён скрывается за дверью вместе с букетом, чужая машина трогается с места, и наступает тишина… Но буря внутри Мина нарастает с невероятной скоростью, и он, отбросив бутылку в сторону, бежит к соседнему дому. Резко остановившись у двери, он задумывается. Что он скажет? На самом деле он не может ничего предъявить Тэхёну, ведь тот имеет право жить так, как хочет. Никто не виноват, что Юн такой хмурый и никому не нужен. Тяжело вздохнув и развернувшись, он встречается с Тэхёновым снеговиком. Пару минут он смотрит в эти чёрные пуговицы, в которых нет жизни, и, кажется, эта жизнь покинула и Юнги. Он понимает, что в это Рождество упустил своё новогоднее кудрявое чудо. Обернувшись на окна, он пытается что-то рассмотреть, но тщетно. Возможно, Тэхён любуется новым букетом. Если бы Юнги знал, какие цветы тот любит, он бы задарил ими так, что дышать было бы невозможно от аромата. Ведь Тэхён достоин всех цветов мира. Сердце бешено колотится при мысли о том, что его медвежонок в Рождество будет не один. Будет с кем-то, кто не Юнги. — Какой же ты жалкий, — пробормотал он, с неприязнью глядя на снеговика. Затем он пнул его изо всех сил, так, что морковка отлетела на дорогу, а пуговички разлетелись в разные стороны. Милый шарфик остался лежать в сугробе. Мин развернулся и убежал в свои четыре стены, надеясь, что не выйдет оттуда до наступления Нового года. Проснувшись на следующее утро, у Юнги болит не только сердце, но и душа. «Снеговика, сука, жалко». Надо же было так разозлиться и разрушить ни в чем не повинное творение Тэхёна. Он же ему кокушки открутит. Хотя, да и пусть, думает Юнги, пусть придет и открутит. Хоть как-то на контакт с ним пойти и, может, в этот раз не откажет со свиданием-то. Да, Мин Юнги никудышный романтик. Он не знает как правильно, а поэтому ему проще закрыться от людей. Но Тэхёну хочется всю душу раскрыть и узнавать его и себя по-новой. Влюбился дурак настолько, что не узнает собственные мысли. Он соскрёб себя с кровати и, собравшись, вышел из дома. На дворе десять утра, и Тэ, судя по всему, еще спит. Юнги быстренько доходит до рынка, выбирает самые сладкие мандарины, пробивая их по дешёвой цене. Ну точно Гринч. Покупает рождественский красивый венок с маленьким мишкой посередине и несётся со всех ног к знакомому дому, оставляя всё у двери. И со спокойной душой уходит. Тэхён просыпается в середине дня, чувствуя себя отдохнувшим и выспавшимся. Рождественские праздники — это время чудес, и он рад, что взял отпуск и сможет провести это Рождество в своё удовольствие. Но с кем? С Намджуном? Да, они вчера хорошо провели время, но Намджун слишком идеален, слишком сдержан. У него прекрасные манеры, но он не подходит Тэхёну. Нет тех эмоций, и сердце не делает «дзынь». Тэхён медленно встаёт с кровати, направляется в ванную, останавливаясь по пути у белоснежного букета. Он обожает цветы и белые розы — его любимые. Но когда их дарят не те, от кого хочется, это не приносит радости. Это не то, чего он хотел. После завтрака и сборов он выходит из дома, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом, но вдруг спотыкается о бумажный пакет и чуть не падает с крыльца. Он рассматривает его и не понимает, откуда он здесь? Кажется, Тэхён не заказывал доставку. — О, привет, Тэхёни! — поздоровалась соседка, которая жила слева от него. Она как раз занималась уборкой снега у забора, разделяющего их дома. — Здравствуйте, госпожа Со Ён! Как у вас дела? — ответил он. — О, дела идут хорошо! А у тебя как, Тэхёни? Я смотрю, вы с Юнги наконец-то нашли общий язык, не так ли? — подмигнула она ему, на что у него нервно дёрнулся глаз. — О чем вы, госпожа Со Ён? — удивился он. — Ну как же? — она подошла ближе к забору и, положив руки на его верхнюю часть, начала говорить тихо, чтобы никто не услышал. — Вы, наверное, вчера поссорились, не так ли? Он ведь поздно вечером стоял у твоего дома, а потом разрушил твоего снеговика. А утром принес пакет к твоему крыльцу. Тэхён почувствовал, как его глаз начал дёргаться сильнее. Он посмотрел в сторону, где раньше стоял снеговик, и увидел только свой шарф, лежащий в сугробе. «Бедняжка», — подумал он. — Ну, милые бранятся только тешатся. Ой, вы просто прелестные ребятки! Я так рада за вас, — продолжала женщина, немного посмеиваясь. Затем она отошла от забора, взяла лопату и снова принялась за чистку двора. Внутри Тэхёна бушует ярость. Он негодует на Юнги. Как тот мог так поступить? За что он сломал снеговика? Тэхён так старался украсить двор, а этот человек просто взял и всё испортил. Заглянув в пакет, он достает оттуда рождественский венок, именно тот, который присмотрел несколько дней назад. Лёгкая улыбка трогает его губы, а затем чувствует в воздухе цитрусовые нотки и, склонив голову глубже вдыхает свежий аромат сочных мандаринов. Запах Рождества на мгновение отвлекает его от всего вокруг, проникая в лёгкие и даря некую эйфорию. Но, вновь взглянув на шарф, лежащий в снегу, Тэхён сжимает пакет в руке и решительно направляется к соседнему дому. «Ну, я ему сейчас устрою мандариновое настроение…» — думает он с ухмылкой. Юнги просыпается от шума на нижнем этаже. Кто-то настойчиво стучится в его дверь, и ему совсем не хочется открывать, потому что он уже догадывается, что его ждёт. Проходя мимо большого зеркала, он замечает, что на лице красуются чернильные отпечатки букв. Он уснул прямо на листах с песнями, которые разбирал после возвращения домой. Осторожно спустившись вниз, Юнги открывает дверь, и в его сонную голову со всей дури прилетает мандарин. За ним следует гневный крик: — Мин Юнги! Засунь эти мандарины знаешь куда?! Следом летит второй, и вот уже Юнги на кухне обороняется сковородкой, а разъярённый Тэхён продолжает опустошать пакет, который Юнги принёс утром. — Тэхён… Ай! Больно же! — вскрикивает Юнги, когда третий мандарин попадает ему в нос, а следующий летит прямо на территорию драгоценных кокушек, но не достигает цели благодаря быстрой реакции и вовремя подставленной сковородке. — Ты совсем уже с ума сошёл? На святое позарился? — недоумевает Юнги, хлопая сонными глазами и крепче сжимая рукоять своей импровизированной защиты. — Это я-то с ума сошёл? — отвечает Тэхён, продолжая швырять фрукты в Юнги. «Господи! Да сколько же я ему их положил-то?» — проносится в голове у Мина. Юнги ловит момент, когда Тэхён тянется за следующим мандарином, и, стремительно пробежав мимо него, запрыгнул на диван, прикрываясь сковородой, как щитом, воскликнул: — Тэхён! Успокойся же. Не надо… — Ты разрушил моего снеговика! — и снова замахнулся фруктом. — Стой! Стой, Тэхён! Да, я разрушил его, признаю! Но я сделал это со злости! Я не подумал! Тэхён медленно опустил руку с мандарином и, тяжело дыша, спросил: — С какой злости? Что я тебе сделал?! Юнги осторожно выглянул из-за сковородки, чтобы убедиться, что в него больше не целятся, и, опустив её, тяжело вздохнул: — Да, я увидел тебя вчера с этим амбалом… Прости, я, вероятно, подумал не то, да и вообще не имею права так думать, но… Он увидел в глазах напротив непонимание и злость. Тэхён был похож на разъярённого медведя, у которого отобрали мёд или потревожили в спячке. Он крепко сжимал в руках мандарин, и Юнги представил себя на его месте. Такой Тэхён ему тоже очень нравится. Даже слишком. Не покидая территорию дивана, он положил сковородку рядом на столик и, выставив руки в примирительном жесте, произнес: — Тэхён… Я… — Юнги, что ты подумал? В голове старшего рой мыслей, а мозг, кажется, начал говорить голосом Хосока: «Да давай уже! Что ты, как мямля, не можешь мужика на свиданку нормально позвать? Три раза пытался, значит, и четвёртый надо попытаться, и пятый, и хоть пятидесятый! Он же твой медвежонок! В конце-то концов, ё-ма-ё, Юнги!». Юнги зажмуривается и тароторит так быстро, как только может: — Тэхён, будь моим медвежонком! Ой, не то! И Юнги мысленно берется за голову, давая себе люлей. Боже, как на него сейчас будет смотреть Тэ. Ему надо было просто позвать на свидание, а он такое выпалил. А Тэхён стоит, хлопает большими глазами, и пакет из его рук падает на пол. — Чего?.. Каким медвежонком? Хочется сквозь пол провалиться и в землю зарыться, если честно, потому что Юнги стоит красный на диване, а напротив него стоит Тэхён с единственным оставшимся мандарином в руке и ничего не понимает. Юнги выпрямляется и, делая глубокий вдох, повторяет: — Сходи со мной на свидание! Я прошу уже в четвёртый раз! — кричит он на Тэхёна, потому что не может больше нормально просить. Он устал от ожидания, хочет этого парня себе и не готов ни с кем его делить. Сейчас Юнги чувствует себя как маленький ребёнок, который готов спрятать Тэхёна, как долгожданный подарок от Санты. Он бы с радостью это сделал и никому бы не показал. Но ведь существует уголовный кодекс. Да и не хочется портить парню Рождество. Хотя, кажется, он уже его испортил… Перед Тэхёном стоит красивый Юнги, весь помятый, с отпечатками букв на лице, в домашней одежде. Он такой уютный, с красными пятнами на щеках и шее от прилетевших в него мандаринов. Уже четвёртый раз Юнги просит сходить с ним на свидание. Тэхён помнит, как тот просил его об этом, но каждый раз отказывал, потому что не считал себя достойным такого человека, как Юнги. Он мудрый, начитанный, интересный, с глубокими и красивыми мыслями. Юнги творческий и талантливый человек, а Тэхён всего лишь мечтатель и бариста, который получает цветы от своего босса, пытаясь привлечь его внимание уже который месяц. Но Юнги особенный. К нему хочется прижаться и тискать, как маленького котенка. А его улыбка, обнажающая десна, самая прекрасная на свете. И Тэхён, конечно, дурак, раз отказывал ему, ведь сейчас он понимает, что зря… Но ему всё ещё было обидно за снеговика, поэтому он крепче сжал фрукт, размахнулся и бросил его прямо в котятскую святыню, от чего у Юнги подкосились ноги, и он со стоном упал на диван. — Тэ… Ну прости меня… А-а-ай… Прямо по кокушкам… — Это за снеговика! — Тэхён сел рядом с диваном и, приподняв голову страдающего Юнги за подбородок, встретился с ним взглядом. Тот улыбнулся своей фирменной улыбкой, и его глаза засияли, словно снежинки на солнце. Ким наклонился к его лицу и прошептал в губы: — И на свидание я согласен. Но только после того, как ты слепишь мне нового…