Тепло

Сергей стоял в центре маленького пяточка с елкой в местном торговом ряду и отчаянно пытался растереть озябшие пальцы. Пальцы растираться не хотели. Кожу покалывал мороз, она покраснела и казалось заледенела изнутри – не согнуть, не разогнуть, а каждое грубоватое прикосновение ощущалось болезненным током вдоль нервов. Сергей огляделся, выискивая знакомую рыжую макушку Савелия, но в толпе слишком много было ярких пятен: шапки, волосы, крашеные по последней моде, вот Кузя радовался, когда пошел этот новомодный, как его там, тренд? Сергей был слишком стар по меркам новой молодежи, чтобы присоединиться к коллективному безумию, и достаточно зрел, чтобы признаться, хотя бы себе, что с завистью иногда заглядывается на разноцветные лохмы мальчишек. В его молодости…юности… такие веяния не поощрялись. Да и в академии тоже. Строгость и порядок – вот девиз большей части жизни Сергея, подкрепленный семьей, воспитанием, местом обучения и службы – вишенка на торте чувства глубоко въевшейся под кожу неудовлетворенности. Он спрятал замерзшие пальцы в карманы служебного пальто и еще раз огляделся. Савелий как в воду канул, заблудился? Но не может же див заблудиться… и уйти не может. Сергей в Савелия верил, поэтому тщательно задавливал смутное беспокойство обратно в глубины души. Увлеченный этой непростой борьбой, он проворонил, как кто-то подкрался сзади и осторожно провел по шее пальцами. Ледяными пальцами. На его вскрик обернулась половина площади. - Владимир! – Сергей развернулся, накрывая обожжённый холодом участок шеи рукой. Не то чтобы он не рад видеть дива, просто…- Холодно же! И все же смеха в голосе больше чем обиды. По лицу Владимира, как всегда, тяжело что-либо понять, поэтому Сергей всматривается в глаза, выискивает на дне зрачков, под слоями прожитых лет искорки счастья, что сейчас никак не может найти иначе – связи нет и это… удручает. Владимир видит, как на жалкую секунду вздрагивает улыбка на чужом лице, как гаснет на мгновение, и искры веселья в нем исчезают следом, смываются тревогой и смутным, непривычным беспокойством: не рад? Сергей не может больше ощущать смену его эмоций, но видит что-то такое во взгляде, что заставляет натянуто улыбнуться шире. Попытаться стереть мелькнувшую между ними неловкость. Запорошить снегом как площадь. - А где Гермес Аркадьевич? Или ты один? – Сергей тянет шею, пытаясь высмотреть в толпе вторую знакомую рыжую макушку или чуть менее знакомую русую рядом, но никого не находит. Владимир едва не смеется про себя. - Они с Савелием. - О… - на лице Сергея непонимание, и это мило. Владимир нисколько не жалеет. Может совсем чуть-чуть скребется под ребрами совесть, но там же рядом злорадство, так что две непривычные эмоции вполне уравновешивают друг друга, и Владимир тянется к покрасневшим пальцам. - Позволите? Сергей заторможено смотрит, как див берет его ладонь в свою и прячет себе в карман. - Зачем? – только и может спросить он, поднимая на Владимира озадаченный взгляд. И снова это что-то в глубине зрачков. – Нет, я не против, просто… Сергей теряется, заливается краской, потому что говорить такое неудобно. Потому что говорить такое Владимиру неудобно вдвойне. - У меня руки ледяные… замерзнешь… - вместо этого мямлит он куда-то себе под нос, пряча подбородок в воротнике служебного пальто. Однако Владимир див, он все слышит. И хмыкает. Про себя. - Пойдемте, – вместо неловкости холодный деловой тон, на несколько градусов теплее обычного рабочего. Вместо хмурого недоумения – недоумение обжигающее. Искреннее и неподдельное. И никаких вопросов. Кажется, Сергей впервые решается промолчать и молча идет за Владимиром, чья ладонь все еще сжимает его собственную в кармане распахнутого пальто. Свое Сергей застегнул на все пуговицы из имеющихся возможных и предпочел бы, если б мог, обмотаться еще двумя, как минимум, слоями одежды. Отчасти, потому что мерз, как и любой человек уже несколько часов стоящий на морозе, а отчасти, чтобы скрыть смущение. Такое яркое. Однако вырывать из чужой теплой ладони руку он не собирается. Ни за что. На площади все блестит огнями и переливается – виданное ли дело, рождественская ярмарка. Ровными и не очень ровными рядами стоят маленькие домики и палатки со всякими игрушками, теплыми напитками и блинчиками, украшениями и прочими сладостями. Владимир тянет Сергея к одной из них, где на прилавке разложена всякая галантерея: вязанные шарфы и шали, любопытного кроя шляпы с широкими полями, меховые ушанки и прочая ненужная и очень нужная мелочёвка. И перчатки. Вот что. Владимир подталкивает нахохлившегося Сергея к прилавку и взглядом выискивает в куче вещей что-то. Этим чем-то, как колдун и ожидал, оказываются плотные вязаные перчатки, другое дело, что почему-то розовые. - За что?.. – стонет Сергей, когда Владимир, расплатившись с продавщицей, сияя хитрой улыбкой (у Кузи что ль нахватался?) натягивает ему на руки абсолютно дурацкие розовые перчатки, которые даже не оказываются малы (да как так-то?!). Последние надежды Сергея разбиваются о лучики счастья на дне чужих зрачков, и он скомкано благодарит Владимира, пряча руки в карманы. На душе рукам становится теплее. Они возвращаются на пост Сергея прямо за пышно украшенной елкой в центре маленького пятачка, и Владимир на мгновение исчезает, чтобы вернуться через секунду с двумя кружками чего-то теплого и вкусно пахнущего. - Прошу, – див протягивает Сергею один из стаканов, и тот благодарно принимает напиток. Пахнет тот откровенно одуряюще, и Сергей делает осторожный глоток, надеясь не обжечь язык. И все же обжигает. Шипит, высовывая пострадавшую часть тела и пытается на нее дуть сквозь стиснутые зубы. Душу обдает чем-то золотисто-теплым. Сергей озадаченно смотрит на Владимира, но тот пьет свой глинтвейн с непроницаемым лицом и на Сергея даже не смотрит. Обидно. Колдун отворачивается, пытаясь подавить в груди совершенно бессмысленную обиду и улавливая что-то… Пальцы прошибает холодом. Прошибает холодом сердце, и он давится вдохом, до звезд перед глазами сжимая в руках стаканчик и не обращая внимания на обливший пальцы кипяток. Потом разберется. Владимира рядом уже нет. Оно и понятно. Если на Савелия напали, значит Кузя с Гермесом Аркадьевичем тоже под раздачей. Какой див не бросится на защиту хозяина? Владимир бросится. Не думая и не медля. Это знание обжигает внутренности и болезненно стучит в ребра, потому что бросается спасать Владимир не его. Никогда не его. Сергей выравнивает сбившееся дыхание и оглядывается. Вокруг тишина и спокойствие. Вокруг никого. По крайней мере, никого, кто вызвал бы подозрения, просто люди, спокойно гуляющие по площади. Просто мелькают в толпе размытые фигуры… Сергей сам не осознает, в какой момент выбрасывает вперед путы, чтобы задержать, схватить. - Бегите! Люди вокруг не понимают. Смотрят недоумевающе, а потом видят его форму управления, видят размытые тени вокруг и полыхающие огненные кольца. Видят, и с воплями кидаются в стороны. Демон рычит и скалит зубы, пока площадь пустеет. Сергей смотрит за ним внимательно и не отводя глаз. Смотрит, как перекатываются под шерстью литые мышцы и пытается предугадать бросок. На шее твари висит ошейник и это озадачивает. - Где твой хозяин? – на пробу задает вопрос Сергей, в целом понимая, что ответить ему не могут. Или не хотят. Див рычит и смотрит по сторонам. Сергей видит почти незаметные движения зрачков, выискивающих пути для побега. Видит, как всего на секунду дергается тело и выкидывает путы в ту сторону. Угадал. Тварь меняет тактику и направление, кидается на колдуна и мордой впечатывается в завесу пламени – Сергей недавно научился, еще не успел оценить эффективность. Див рычит и мечется, окруженный огненным штормом, пока Сергей медленно стягивает кольцо. «Почему не улетает?» - бьется в голове единственная внятная мысль. – «Нет крылатой формы?» Зверь рычит на пламя и мечется, пока пространства совсем не остается. Сергей подходит в упор и накидывает на дива тугую сеть пут, вбивает те в землю, чертит несколько знаков удержания, чтобы зверь не выбрался, и гасит кольца. Тело словно выжали, никаких сил не осталось, хочется лечь и поспать прямо на холодной земле или в сугробе. Он на полном серьезе раздумывает, где же будет удобнее, когда зверь наконец-то перестает брыкаться и… Принимает человеческую форму. Сергей несколько раз недоуменно хлопает глазами. - Первый класс? – на шее мужчины болтается уродская цепь ошейника, такая нелепая…Сергей смаргивает недоумение и подходит ближе, рассматривая узор. - Зачем убегал? – спрашивает он, не узнавая плетения. Див молчит. Только хмуро смотрит исподлобья. Еще одна попытка поговорить: - Где твой хозяин? На этот раз див улыбается, и смотрит Сергею за спину. Тот едва успевает выставить щит, который, впрочем, разлетается за секунду от мощного удара. Он прокатывается по земле, снег забивается за воротник и становится противно мокро. В противника летят огненные кольца, одно рассыпается не попав, второе бьет по цели и гаснет исчезая. Сергей подскакивает на ноги. Дива нет, вернее, нет на прежнем месте, зато есть разорванная сеть, неизвестный мужчина в накинутом капюшоне и сером пальто. - Управление, – он сплевывает в снег и смотрит на Сергея настолько злобно, что тот даже теряется на секунду, но быстро уравновешивает пошатнувшиеся мысли. - Прошу вас сдаться. Без сопротивления, – он призывает кольца и щит, на всякий случай, не зря, потому что чужой див норовит впиться длинными когтями в шею или куда еще, а оружие неизвестного колдуна пробивает щит, оставляя на щеке длинный порез. Сергей его даже не замечает, загоняя дива обратно в огненный шторм, из которого тот, впрочем, в этот раз выбирается, не давая огню сомкнуться в кольцо вокруг себя. Сергей морщится, чувствуя ушедшую в никуда силу и болезненно отдавшееся под ребрами по связи чужое ранение. Не смертельное, но сильное. Что ж там твориться то. Впрочем, времени думать нет. Сергей даже не вздрагивает, когда что-то взрывается ближе к центру рождественского базара, когда раздаются крики и вой, когда под ребрами становится в два раза больнее. Колдун перед ним улыбается довольно, глядя куда-то в сторону взрыва, который Сергей не видит и видеть не желает. Он переводит взгляд на Сергея и улыбается еще шире. Думать о значении этой улыбки совсем не хочется. В щит влетают когти и прямо следом за ними еще что-то. Сергей уворачивается, болезненно подворачивая при маневре ногу. Неудачно. Оружие у колдуна дистанционное и неприятное: стрелы. Кто ж знал, что это настолько неудобно. И стрелы ледяные. Кажется, таким же оружием обладал сбежавший из тюрьмы в столице колдун. Один бог знает, за что он там оказался, но именно из-за него Сергей сегодня чуть не отморозил себе пальцы. Из-за него и из-за безумной секты, решившей устроить повторный переворот. Одного мало было? Управление дежурило на улицах уже неделю. Людей не хватало. Дивов не хватало. Сил не хватало. Сергей сбивает колдуна с ног меткой подсечкой, впрочем, следом в снег валится сам, придавливая сверху, не давая вывернуться. В щит бьются когти, но это ничего, у него хорошие щиты. Сергей достает небольшой серебряный кинжал и приставляет к горлу. Ох кошмар, не по правилам. - Останови его, – произносит он, удерживая лезвие у чужой шеи. Колдун под ним смеется. - Мы не боимся смерти. А вот тебе демона выпустить нельзя. Он явно насмехается, и Сергей отвечает улыбкой. - Поверь, - выходит даже правдоподобно безразлично. – С демоном справиться легче. Колдун ему явно не верит, но это не проблема. В последнее время Сергей много чего не успел попробовать. За спиной возникает несколько огненных дисков. Он едва шевелит пальцами, и те разделяются: два оплетают шею и руки колдуна, обдавая кожу болезненным жаром, остальные несутся к диву. Сергей слезает с колдуна и следит за ним одним глазом, вторым наблюдая за догонялками своих колец и дива. Они гоняют его по площади, и пусть следить за передвижениями дива человеку сложно, Сергей почему-то не испытывает с этим сложностей, предугадывая незамысловатые маневры и в целом не ощущая исходящей от дива угрозы. Что это? Что. Это. Такое. Кольцо шипит, смыкаясь на лапе огромной кошки, и див взрывает мордой снег. Там же его настигают остальные кольца. Обездвиживают. Держат. Сергей позволяет себе беззвучно выдохнуть. Он оглядывается на связанного огнем колдуна. Переводит взгляд на безлапого дива. И думает, что делать дальше. Сергей шарится по карманам пальто в поисках серебряных наручников и не находит. Забыл взять? Да нет, вроде клал… выпали? Он разглядывает перерытый снег и ничего не находит. Что ж. Заменив огонь путами, он вздергивает и колдуна, и дива на ноги и подталкивает обоих в сторону выхода с базара. Где-то там стоит его служебная машина. А может кто-то из прохожих догадался вызвать управление… В последнем Сергей не ошибся. Через десяток шагов рядом опускается кто-то крылатый, и он шарахается в сторону, едва не упуская преступников. Что ж, див перекидывается в человека, а из-за соседнего прилавка выскакивает его хозяин. И еще несколько колдунов с дивами. Сергей облегченно и вслух вздыхает, передает преступников с рук на руки, коротко описывает ситуацию и убегает. Потому что под ребрами не перестаёт ныть. Центральная площадка больше похожа на поле боя. Впрочем, а почему похожа? Именно его она из себя и представляет: разбросанные по сторонам прилавки и обломки домиков, следы взрывов и почерневший снег. И кровь. Много крови. Сергей запинается о кусок чего-то и летит лицом в грязь. Точно. Он же ногу подвернул. Впрочем, встать сам он не успевает, кто-то садиться рядом и вцепляется в плечи, поднимая, а перед глазами еще кто-то протягивает ладонь. Знакомую такую ладонь. - Спасибо, – бурчит Сергей себе под нос и тянет руку в розовой перчатке. Кто-то рядом громко фыркает, и он оглядывается, отряхивая пальто от снега и грязи. У Кузи шрам через пол лица и раскудривившиеся волосы. Рядом с ним устало сидит на обломках чего-то Аверин и улыбается, глядя на… розовые перчатки. Сергей ощутимо краснеет и смущенно откашливается. - Что произошло? – спрашивает он, чтобы хоть как-то сбить неловкость. Кузя оглушительно смеется и принимается рассказывать, как они с Гермесом Аркадьевичем раскидали этих «придурков» и «дебилов». Сам граф периодически что-то вставляет, одергивая своего дива, слишком вдающегося в подробности схватки. Вокруг них суетятся колдуны и дивы управления. Савелий с Кузей и Владимиром тоже куда-то исчезли, собирают улики наверняка, а Сергей с Аверином сидят на половинке уцелевшей каким-то чудом скамейки на углу и молчат. Усталость накатывает волнами, но никому не хочется уходить. Почему? - Мы закончили, – перед скамейкой появляются все три дива сразу, и Сергей не сдерживает широкой счастливой улыбки. - Поехали домой, – вот теперь можно. Он поднимается первым и тут же чуть не заваливается обратно. Его ловит Савелий, а рука Владимира всего на мгновение дергается в его сторону, намереваясь поддержать и почему-то… не решаясь. Кузя смотрит на друга недоуменно, да и граф заметил быстрый жест. Владимир сам же не подает вида и сдержанно отчитывается о собранных уликах, ущербе и бог знает чем еще. - Да. По домам, – Аверин поднимается со скамейки, обрывая сдержанный поток слов. - Ура! – Кузя вскидывает руки и тут же морщится, кутаясь в куртку. – Я так замерз вы бы знали! Граф улыбается, Владимир смотрит осуждающе, а Сергей переводит взгляд на собственные руки в розовых перчатках. Перехватывая всего на мгновение осторожный взгляд Владимира, он широко улыбается и сжимает кулак, разгоняя ледяную, как воздух сегодня, кровь. - Пойдемте. Вы как, Сергей? – Аверин смотрит на Сергея с озадаченным сомнением, и тот мотает головой, натягивая куда более сдержанную улыбку. - Доковыляю. - Я помогу! – тут же виновато пристраивается под руку Савелий, и Сергею неловко от такой заботы. Но нога ноет и ноет неприятно, лишь бы растяжения не было, так что спорить он не собирается. Тем более что помощь предлагают, как он надеется, от чистого сердца. Владимир молча пристраивается под вторую руку, и Кузя за спиной шумно и как-то радостно что ли выдыхает сквозь зубы. За что тут же, судя по звуку, получает от хозяина легкий подзатыльник. И наверняка еще кучу осуждения от Владимира по связи. Сергей улыбается, опираясь на плечи двух дивов и скачет к выходу с базара. Под ребрами разливается приятное тепло.